Судьба опять в кольцо слилась

      Нет в мире такого человека, кто бы ни разу за свою жизнь не задумался над вопросом каково это - умирать. Известный вопрос, терзавший философов, литераторов, художников и скульпторов. Но как нет в мире двух одинаковых людей так нет и двух одинаковых ответов. И полная красоты и молчаливой скорби Пьета Микеланджело вовсе не показывает того, что пишут о смерти во врачебных трактатах. Каждый человек рассматривает смерть с абсолютно особого, свойственного только ему одному, угла зрения.       А для него смерть была мучительно-постыдной. Он просто не мог позволить себе умереть. Не здесь. Не сейчас. Не так глупо. Но он допустил ошибку.       Один единственный взгляд, тот самый, за миг до смерти. Он хотел бы увидеть лицо Дазая. Чёрт знает зачем, может быть плюнуть в него очередной колкостью, может быть запечатлеть напоследок его надменный и в то же время насмешливый взгляд. Но вместо этого видел небо. Не то, чтобы он очень любил Йокагаму, а уж небо над этим городом тем более. Серо-голубое обычно, сегодня оно и вовсе было свинцово-серым. Не самая красивая картина перед смертью. Впрочем, можно подумать, что у него был выбор.

***

      – Дазай-кун...       Парень недовольно фыркнул и повернулся на бок. Не так уж много вещей в этом мире, которые бы бесили его однозначно и бесповоротно. И если исключить из списка фильм про Звёздные войны, кокосовую стружку и дорожные пробки, то оставалось вот это тягуче-фамильярное "Дазай-кун".       – Дазай-семпай как минимум, милочка. Я старше тебя на три года.       Девица обиженно надула губы и схватив свою одежду, пошла в его ванную. Пожалуй, нет, ещё он ненавидел потёки жидкого мыла на раковине.       – Не забудь помыть за собой раковину, милочка!       Из ванной послышался шум воду и приглушённое "говнюк". Ну что ж, и не так ещё называли, Дазай сел на край кровати и свесил ноги, вспоминая куда он вчера закинул свои трусы, впрочем, махнув рукой, встал и прошел к шкафу, с одеждой на полу он чуть позже разберётся, когда выставит за дверь эту девицу.       Он совершенно не помнил где вчера умудрился подцепить её и уж тем более не удосужился поинтересоваться как там её зовут, но сегодня она явно была лишней в его жизни, хотя, возможно, вполне себе скрасила его вечер и ночь. Можно было даже сказать, что он был благодарен ей, если вообще к нему можно было применить такое слово как "благодарность".       Минуту спустя из ванной комнаты вышла одетая и весьма недовольная девица. Мысленно Дазай похвалил свой вкус и посочувствовал её вкусу, всё же тот факт, что она умудрилась с ним связаться, ни о чём хорошем не говорил.       – Говнюк! Я почти что поверила в то, что ты... А ты - говнюк.       Тот пожал плечами, он был не в настроении заниматься самокопанием и разбираться в степени паршивости своей собственной персоны. Может быть со своей точки зрения она и была права.       Выпроводив случайную гостью и закрыв за ней дверь, он навалился на стену и задумался. Не особенно походило на то что мир благоволил к нему, скорее сам Дазай выгрызал у мира право на своё существование. И какая в сущности разница: говнюк он или нет? Куда интереснее то, что он жив. По крайней мере пока...       Звук телефонного звонка отвлёк его от размышлений о жизни. Он поднял трубку и сказал:       – Алло! Говнюк на проводе.       В трубке кто-то откашлялся.       – Ты опять вчера пил?       Голос был смутно знакомым, но на память ничего не приходило в голове было пусто как в пыльном старом склепе.       – Немного.       – Кхм... Термин "немного" имеет такое же отношение к тебе как Фудзияма к Австралии. Я говорил тебе, что до добра это не доведёт. Ты вообще помнишь о том, что должен был быть сегодня на работе?       Мысленно прокрутив в голове все возможные варианты, Дазай так и не нашел, что ответить. Впрочем, собеседник был столь любезен, что ответил за него сам:       – Тебе нереально повезло и шеф сегодня уехал по делам, сказал, что будет послезавтра. У тебя есть два дня.       – Это хорошо, – кивнул Дазай, которого всё больше и больше волновали странного рода проблемы с памятью, он точно знал кто он, где он, но не мог вспомнить с кем разговаривает и о какой работе вообще может идти речь. Кажется, в сериалах это называют "амнезией".       – Куда уж лучше, – пессимистично ответил собеседник.       Больше всего Дазай хотел бы прекратить этот глупый разговор и бросить трубку. Но полное непонимание ситуации удерживали его от столь опрометчивого поступка.       – Значит так: ты выгоняешь из квартиры всех проституток, очень надеюсь, что их не три штуки как в прошлый раз, идёшь в душ, приводишь себя если не в человеческий, то хотя бы в более или менее общественно одобряемый вид. Под последним я подразумеваю как минимум полный комплект одежды и отсутствие следов женской помады на лбу. Дальше рекомендую заказать что-нибудь лёгкое и полезное, фруктовые соки, суп-мисо, может быть рыба на пару. И вести эти два дня максимально здоровый образ жизни: сон, полезная еда, много жидкости и прогулки. Будешь хорошим мальчиком и возможно через два дня шеф не упадёт в обморок от одного твоего вида.       Дазай рассмеялся:       – Какой подробный план! Впрочем, что-то подобное я и хотел услышать.       Собеседник на минуту замешкался, прежде чем ответить.       – Мог бы сказать что-нибудь вроде: "Куникида, я благодарен тебе за заботу".       – Куникида-кун, я благодарен тебе за заботу!       – Клоун!       В трубке раздались короткие гудки. Дазай посмотрел на телефон и открыл раздел "контакты". Куникида Доппо нашёлся там без проблем, при чём судя по всему Дазай звонил ему и вчера, и позавчера, и даже три дня назад. И вообще, Куникида был одним из самых частых его абонентов. Отложив телефон в сторону, он подошёл к окну. Там, за стеклом, лежал огромный город, город, который Дазай никак не мог вспомнить.       Он попытался собрать воедино всё, что уже знал. Он помнил кто он такой, более или менее был уверен, что это его квартира, знал, что он довольно близко знаком с неким Доппо Куникидой, что провёл ночь с девушкой с довольно низкой планкой социальной ответственности и в общем-то практически на этом всё. Единственное, что хоть как-то радовало это то, что у него было ещё два дня как минимум. Не столь уж много времени, но лучше чем вообще ничего.

***

      Обыск своей собственной квартиры... Звучит как минимум глупо, но что поделать? Однако, информация для размышления была.       – Парень, тебе бы стоило обратиться к психиатру... – сам себе сообщил Дазай, вытаскивая третий по счёту пистолет.       Он долго рассматривал один из пистолетов. Логотип компании и интернет быстро помогли определить Смит энд Вессон сорок один. Может быть не самая популярная модель, тем более, что их производство прекратили ещё в девяносто втором, но между тем имеющая своих поклонников. Рукоять удобно ложилась в руку, хотя вес не особо радовал. Спрятать пистолет весом больше килограмма не самая лёгкая задача, так или иначе он всё же будет изменять движения.       Старый добрый Намбу-14 удручал одним своим видом, а уж характеристики имел такие, что оставалось только рыдать и убрать этот раритет подальше, желательно в музей. Но музея у него не было, по крайней мере лично не не помнил о таком и самую неудачную разработку японских оружейников двадцатого века убрал туда, где и нашёл: в сейф, скрытый под самым потолком за гардиной для штор.       Виктори МС-5 выгодно отличался от коллекционного Намбу-14, но чуть уступал Смит энд Вессону по весу и после некоторых размышлений тоже был убран туда, откуда ранее извлечён. Коллекцию метательных ножей, кастетов и иного вида оружие, он предпочёл бы забыть, но сложно забыть о том, что находиться в твоей квартире в количестве, превышающим десяток штук.       – Дазай, ты больной ублюдок, - сам себе прошептал он, примеряя Смит энд Вессон за пояс.