Почему Эмму сослали на диван...

Эмма прошла уже два вагона — охотнее всего покупали газеты, мыло с ароматизаторами и всякую бытовую мелочёвку. — Вы серьёзно? — женщина с тяжёлым взглядом тёмно-карих глаз смотрит девушке прямо в лицо, холодная усмешка на полных губах. «Что она забыла в электричке?» — думает в это время Эмма. «Такие рассекают на своих БМВ с личным водителем по хорошим дорогам, а не трясутся по рельсам в ободранном вагоне…». Взгляд незнакомки прожигает насквозь, Эмме от этого пристального и насмешливого взгляда становится жарко — даже пот мелким бисером на лбу выступил и щёки стали горячими. — «Шинэль номер 5»? — Между прочим очень приятные духи, — Эмма едва сдерживается — не переносит такой вот высокомерно-снисходительный тон. — Сама ими душусь. Хотите пробник? Абсолютно бесплатно. — Увольте, — дама кривит губы, Королева Английская увидевшая, на любимой дорожке для прогулок в парке, раздавленную копытом лошади лягушку, — разливали небось в подвале из ржавой канистры? — Вот уж, — фыркает Эмма, — с чего бы из ржавой? Всё по старому рецепту, проверенному. Вечно угрюмый Гномов (он действительно был невысок, но коренаст и крепок, а за шуточки о своём росте мог и рыло шутнику начистить) раздобыл где-то старую книжку по химии (перевод с немецкого ещё советских времён — оригинал был издан в ГДР), в которой предлагалось самому сварить, к примеру, душистое мыло в подарок маме на 8-е Марта или День Рождения. Или духи. Так что эти духи были реально сделаны по старому рецепту — Эмма не соврала и словом. В вагоне довольно холодно — чай не лето, в электричке народу было немного, а то стала бы Эмма с этой дамочкой столько времени лясы точить. — Ладно, — дама заметила, как Эмма ёжится и начала перетаптываться на месте, засунув руки глубоко в карманы и нахохлившись шмыгает покрасневшим носом, — давайте ваш пробник. И вот эту расчёску. И газету. — Пожалуйста. Меня Эмма зовут, — Эмма сама не поняла почему вдруг это брякнула — никто вроде за язык не тянул. — Регина Мельникова, — представилась дама. «А ей идёт такое королевское имечко» подумала Эмма. — Для вас Регина Михайловна. Сдачи не надо. — Большое спасибо, — поклонилась Эмма. — Была рада знакомству. Она и не подозревала, как скоро ей придётся вновь встретиться с Региной Михайловной. «Начальство надо знать в лицо!» — как ехидно сказала Рубинова, но Эмме то откуда было знать! Это был её первый рабочий день, точнее вечер. … — Так, почему не работаем? — председатель вылезла из своего покрытого дорожной пылью «газика» и сердито уставилась на механизатора. — Так… это… — Лебедева с досадой пнула колесо. — Заглох, сволочь, а у Лероева опять «Спартак» случился. С разгромным счётом… — Проиграл? — вздыхает председатель. Если «Спартак» продул, да ещё с разгромным счётом, этот бардак затянется очень надолго — и с частыми рецидивами, когда Лероев будет впадать в алкогольную нирвану — один или с приятелями. — Выиграл, — Лебедева чешет в затылке, — или ничья. Я не вникала. Суть в том, что Лероев никакой и наш участковый сейчас делает ему внушение и доводит до кондиции, а я вот… жду. Так что не виноватая я, Михайловна. — Жди, ждун… — сердито фыркает председатель. Регина Михайловна забирается в свой верный и безотказный «козлик». Она примерно представляет, где сейчас проходит процесс возвращения в строй, мастера золотые руки и самого шебутного жителя деревни Сторибруковка, Лероева. Его терпят потому, что трудно найти такого мастера, который способен починить абсолютно всё — от перегоревшего утюга до заглохшего трактора, вернуть к жизни старый телевизор и наладить кинопроектор. Поэтому председатель терпела все выходки Лероева и существование на этом свете футбольного клуба «Спартак». Участковый выливал на поциента уже третье ведро воды. Лероев был почти вменяем, но только почти. Глаза ещё не открывались. — У нас посевная в разгаре, — чуть ли не по бабьи причитал Хамберидзе с сильным аварским акцентом, — а ты… Кто без тебя будет кур покрывать во время обмолота зяби перед соревнованиями по прыжкам коров через Луну? Опять проиграем колхозу «Светлый путь во тьму» первое призовое место? И опять из-за тебя и трёхклятого «Спартака»! После пятого ведра, Лероев пополз к дому, фырча и поднимая по дороге пыль тяжёлым хвостом и ластами, грозно покачивались бивни. Председатель знала — сейчас самый незаменимый в Сторибруковке техник примет на грудь бутылку кефира, немного обсохнет, придёт в человеческий облик и отправится чинить капризный трактор. … — Чего тебе, Лебедева? — Регина Михайловна Мельникова, начальник цеха завода по производству резиновых изделий № 007, озабоченно хмурясь не поднимает глаз от бумаг. — Вот оно что, Михалыч… — говорит высокая и крепко сложенная блондинка, — я давно терпела, но больше не могу… Девушка, не без некоторого кокетства, начала стягивать с плеч красную кожаную куртку. Регина подняла, наконец, голову от бумаг и была почти в полной панике: — Лебедева, ты что творишь?! Лебедева, прекрати немедленно! Куртка уже отброшена в сторону и девушка расстегнула ремень на джинсах: — Я так больше не могу, Михалыч! Возьми меня прямо здесь и сейчас! Регина выбегает из-за стола и пытается остановить Лебедеву, но слишком поздно понимает, что это была ловушка, а руки у Эммы очень цепкие и крепкие. — Пидарасы! — невысокий коренастый рабочий плюёт с досады и захлопывает дверь в кабинет за собой. — Лероич! — отчаянно кричит Регина, но Эмма держит крепко и никак не удаётся вырваться из кольца этих рук. … Эмма открывает глаза и с облегчением видит, что проснулась всё-таки в особняке, на диване и будильник сейчас противно запищит. Регина уже здесь и протягивает супруге стакан прохладной воды: — Опять? Что на этот раз? Эмма жадно глотает воду: — Снова. Какой то бред… Не так, как тогда, когда мне снилось, что я работаю под твоим началом в огромном учреждении, я мать-одиночка, у меня мальчик и ещё… мальчик. Руби твоя секретарша, Мэри Маргарет в жутких розочках… Чёрт бы побрал этих «писателей»! — Однажды им надоест… — Регина присаживается рядом и обнимает любимую за плечи, целует в щёку. — Или, когда я, пьяная в дымину, заваливаюсь к тебе в канун Рождества. В результате срываю твою помолвку с Робиным… И мы вроде как вместе, но, как я подозреваю, только до следующего Рождества. У меня в том сне странная традиция — надираться на Рождество, как капитан Крюк. — Странные сны, но их объединяет одно — я начальник, ты подчинённая. Ничего не меняется даже если ты до меня активно сексуально домогаешься. Эмма недовольно хмурится: — И почему я всегда должна завоёвывать тебя? Почему не наоборот? Регина ехидно улыбается и целует любимую в губы: — Потому, что ты мой Белый Рыцарь. Рыцари всегда завоёвывают сердце своей Прекрасной Дамы совершая бессмертные подвиги. Спасая свою Даму от страшного дракона, к примеру. Такова твоя роль в этой игре. Эмма улыбается, но глаза смотрят серьёзно и грустно: — Думаю, что тебе пришлось одолеть много страшных и опасных драконов в одиночку. — Да. Но, когда в моей жизни появился Генри, а потом ты, мне стало гораздо легче справляться с ними… — И мы одолеем всех драконов вместе, Моя Королева. — Несомненно, Мой Белый Рыцарь. Навечно вместе. Навсегда. До самого конца.