Рождество в пустой квартире

Питер просыпается в огромной пустой кровати. Он выпутывается из одеяла, ставит ноги на холодный пол и немного вздрагивает. На Питере только длинная простая рубашка. Вчера с ним делали всякие ужасные вещи, по мнению людей вроде мистера Старка. Вчера с ним происходило что-то потрясающее, по мнению Питера. На кровать с другой стороны запрыгивает кто-то наглый и маленький. Рыжий. Питер улыбается и тихо произносит: — Ты откуда здесь? Котенок смотрит на него таким любопытным взглядом, что сразу понятно, он задается вопросом, откуда здесь Питер. — Я гость твоего... хозяина? — зачем-то начинает оправдываться он, чувствуя легкий дискомфорт в заднице и расплываясь в улыбке. — Куда, кстати, он исчез? Ясное дело, пошел с кем-то драться. Или кого-то убивать — Питер отбрасывает эти мысли, потому что он уже и так слишком долго беспокоился на их счет. Сегодня он немножко побудет довольным жизнью, расслабленным, беззаботным, счастливым. Питер поднимается с кровати и отправляется на поиски по квартире. Никого. Только бардак вокруг и плакаты с Человеком-пауком. Питер всегда смеялся над ними: это ведь странно — фанатеть с того, кто буквально рядом. Каждый день: в битвах, в походах в кино, в закусочных после долгого дня, полного сражений, дома у кого-то из них за приставкой или просто перед телевизором с очередным красочным фильмом — они рядом почти всегда. Чего-то здесь не хватает. Питер снова оглядывается: куча грязных носков, самых обычных и не возле камина, стены украшают только плакаты, а полки — журналы с обнаженными женщинами и мужчинами. В квартире нет елки. Рождество уже на носу, а здесь попросту ее нет. Питер не тот человек, который любит хозяйничать в чужих жилищах. Тем более, в жилищах тех, кто затащил его в постель, а наутро бескультурно свалил, но руки так чешутся добавить сюда немного праздника. К тому же, Уэйд любит Рождество, очень любит. Сколько раз он заставлял всех носить уродские свитера? Ну и справедливости ради, сколько раз Уэйд нарушал личное пространство Питера? Вот и Питер теперь отомстит — нарушит. Сначала он идет в душ, а затем, одевшись и прихватив запасные ключи в прихожей, отправляется на рождественскую ярмарку. Питер не планирует устраивать генеральную уборку. Возможно, те штаны, свисающие с люстры, на своем законном месте, и если Питер их уберет, Уэйд не найдет их потом никогда. Зато Питер может купить елку. Не то чтобы у него много денег, но ему чертовски хочется сделать Уэйду приятно. В конце концов, прошлой ночью Уэйд сделал приятно ему. И Питер все еще не представляет, к чему это все приведет, но верит только в лучшее. Деревянные домики, куча людей, вязаные свитера, перчатки, карамельные палочки и пряничные человечки — этот мир захватывает Питера, стоит ему пройти всего несколько кварталов от серой скучной квартиры Уэйда. Странно даже, почему Уэйд, обожающий веселиться, ничего не предпринял? Питера сразу начинают преследовать догадки о некоем ужасном событии, которое могло случиться с Уэйдом в Рождество, и теперь он Рождество ненавидит. Питер отметает эту мысль, потому что в прошлом году, как и в позапрошлом, Уэйд чуть ли не заматывал его гирляндой. А однажды заставил похитить Санту. (Питер все еще считает, что он ни в чем не виноват, он просто попал под дурное влияние сумасшедшего мужика в шрамах). Подойдя к лавке с елками, Питер принимается долго выбирать самую красивую (из тех, на какие у него хватит денег). В итоге покупает невысокую, зато пушистую. И это ведь точно лучше, чем ничего! Он, по крайней мере, старался. Игрушки дома у Уэйда есть — Питер даже знает, в какой коробке. Он просто тащит елку в квартиру, которую покинул несколько часов назад, и снова находит в ней только рыжего котенка. Ну куда Уэйд ушел? Питер написал бы ему, но Уэйд всегда отключает телефон на заданиях, так что это бесполезно. В любом случае, у Питера пока есть важное дело — найти подходящее место для елки и украсить ее так, чтобы Уэйд в своей придурочной манере всплеснул руками, заахал и сказал, что «Питти его пирожочек». Питер не может перестать улыбаться, представляя это. А потом Уэйд его обнимет и поцелует, они проведут самый романтичный вечер из всех, какие только могут быть. Вообще-то, у них еще ни одного не было, вчера они просто набросились друг на друга, потому что не в силах уже были терпеть. Питер приносит елку в гостиную и ставит ее в противоположном углу от двери. В ящике с игрушками множество самых разных Человеков-пауков: маленьких, больших, мультяшных, реалистичных и разноцветных. Питер только усмехается. Каждый год Уэйд пополняет фанатскую коллекцию новыми вещами, и если пару лет назад здесь было несколько Паучков, то теперь — гора. Может, подождать Уэйда, чтобы они украсили вместе? Питер лезет за телефоном, чтобы все-таки написать, уточнить, придет ли сегодня Уэйд. В переписке висит еще несколько старых непрочитанных сообщений от Питера, и он добавляет новые: «Ты сегодня будешь дома?» Уэйд, конечно, не онлайн, чтобы сразу ответить. Почему-то приложение даже не отображает, когда последний раз онлайн был Уэйд. Как будто это было очень-очень давно. Питер только хмурится. Они же вчера переписывались. Питер пролистывает переписку. Много-много-много сообщений. Непрочитанных сообщений от Питера. Кажется, телефон глючит. Или само приложение. Питер откладывает телефон. Он обожает технику, но иногда это раздражает — то, что все мы полагаемся на вещи, которые так ужасно сбоят. Уэйд может вернуться вообще через несколько дней. Зато дома его будет ждать красивая елка. Решено, Питер нарядит ее сам. Он не оставляет без дела ни одной игрушки с Пауком, пусть ему это и кажется ужасно нелепым. Уэйд любит это, и Питер в доме Уэйда, поэтому сделает так, как тот бы хотел. Посреди процесса, когда Питер уже опустошил почти всю коробку, из прихожей раздается звон ключей. Питер улыбается, оборачивается и ждет, когда Уэйд увидит эту красоту. Не то чтобы у Питера были способности к декору, но главное — желание сделать приятно. Когда Уэйд появляется в дверях, удивленный, снимающий с себя маску, Питер откладывает очередную игрушку и подходит к нему. — Нравится? Уэйд ни слова не говорит, поэтому Питер просто целует его. Уэйд не отвечает даже. Он отстраняется и растерянно говорит: — С хера ли ты меня целуешь? Питер только усмехается. Может быть, Уэйд и не надеялся ни на какое продолжение вчерашнего, но Питер этого хочет и знает, что его чувства взаимны. — Так что скажешь? — настаивает он, потому что он тут несколько часов маялся с елкой. Он должен получить хотя бы жалкое «спасибо»! — Ты притащил сюда кота? Питер оборачивается и видит, как котенок осторожно подбирается к ящику с игрушками. — Я думал, это твой, — пожимает он плечами. — И я говорил о елке, Уэйд. Ты что, не заметил елку? Уэйд, все такой же удивленный, выдает только: — Э-э, ну да. Здорово. А что ты здесь делаешь? — Я решил подождать тебя. — Что, все это время? — Зато успел сходить на ярмарку за елкой. — Малыш, — Уэйд осторожно берет его за руки и беспокойно заглядывает ему в глаза. — Ты ходил за елкой три года? Питер улыбается. Так же улыбается, как когда Уэйд выдает очередную безумную шутку, которую никто не понимает. — Я почти все повесил, но ты можешь присоединиться. — Питер, — Уэйд крепче сжимает его руки. — Ты в порядке? — Теперь — да. И Уэйд обнимает его. Не зовет пирожочком и не целует, но обнимает. А это так хорошо. Питеру кажется, будто он не чувствовал тепла тысячелетия. — Это, кстати, очень грубо — сбегать из постели после первой ночи, какой бы срочной причина ни была, — замечает Питер. — Прости. — Я прощаю тебя, но впредь предупреждай, хорошо? Чтобы я не начал беспокоиться. — Господи, — Уэйд отстраняется, снова смотрит Питеру в глаза и обхватывает его щеки руками. — Детка, что с тобой случилось? — Ничего. Мне просто было скучно, — пожимает плечами Питер. — И ты прожил здесь все три года? И завел кота? — Не я его завел, он сам себя завел. — Питти, малыш, скажи, что ты хоть что-нибудь помнишь. — Все я прекрасно помню, — Питер отстраняется и возвращается к елке. Бесит его этот беспокойный идиот. — Что я, по-твоему, должен был забыть? Или ты таким глупым способом пытаешься откатить все к дружбе? На меня это не работает. Я, между прочим, тоже боюсь отношений. Это большая ответственность, но я хочу попробовать. Питер наклоняется к коробке с игрушками, чтобы выловить оттуда крошечного Капитана Америку. Ну, это какое-то фанатское предательство! — Ладно, — вздыхает Уэйд, подходит и садится на пол рядом с Питером. — У тебя есть телефон? Мне нужно позвонить. — А твой где? — Его отобрали. — То-то ты на сообщения не отвечаешь, — Питер дарит ему недовольный взгляд. — Только не говори, что Дэдпула обокрала дворовая шпана. — Какая шпана? Гидра. Дай телефон, Паутинка. Питер тянется за телефоном, берет его, снимает блокировку и передает Уэйду. Уэйд что-то там делает и прижимает к экрану ухо. Лишь бы не звонил каким-нибудь бандитам с личного номера Питера Паркера. — Алло, Консервная Банка! — громко восклицает Уэйд. — Да-да, это Пул тебя беспокоит. Представь себе, не сдох! Ты давно Паркера видел? Ага. Ты скажи мне, почему он живет в моей квартире? И давно? Подожди-подожди, нужно проверить, что это все мне не кажется. Шиза, понимаешь? — он поднимает взгляд на Питера. — Малыш, возьми трубку. Там Старк. Говорить отчего-то не хочется, но он подчиняется. — Пит? — раздается голос в трубке. — Пит, ты в порядке? — Я прекрасно, — удивленно отзывается он. — Скоро Рождество, и мы с моим парнем наряжаем елку. То есть я наряжаю, а он бездельничает. Что должно быть не так? — Включи громкую связь. Он снова подчиняется. Инстинктивно хочется бросить трубку и никогда больше не разговаривать с Тони. Тони резко вызывает острую неприязнь, и, кажется, это не новое чувство. — Слушайте меня внимательно, оба. Я подозреваю, вы не слишком в состоянии, но слушайте. Питер переводит на Уэйда растерянный взгляд и садится рядом с ним на пол. Уэйд мягко берет его за руку: карие глаза полны такого волнения, что становится еще больше не по себе. — Три года назад ты, Пит, пришел ко мне и сказал, что Уилсон исчез. Питер стискивает руку Уэйда так, что тому должно быть больно. — Я попал в передрягу с Гидрой, — произносит Уэйд. — Они отправили меня в межпространственную тюрьму, и я не мог выбраться оттуда целых три года, малыш. — Мы не знали, что Гидра с ним сделала, но знали, что она причастна, — продолжает Тони. — Мы отправились на разведывательную миссию, и там тебя, Питер, ранили лучом из волшебного жезла. Неизвестно, что он с тобой сделал — ты выглядел совершенно нормальным. В итоге мы решили, что Уилсон мертв, а ты ушел домой и перестал выходить на связь с командой. — И вам не показалось это странным? — недоуменно выдыхает Уэйд. — Мы думали, Питер просто… скорбит. — Скорбит! Питти прекрасно знает, что меня не так-то просто убить! Он бы не поверил в это. — Он, судя по всему, и не поверил, — вздыхает Тони. Питер молчит. Питер не понимает, что это за странный день, который должен был быть милой рождественской сказкой, а превратился в психоделический кошмар. Хотя почему кошмар? Уэйд же здесь. И тут Питер впервые произносит что-то настолько настоящее, что ему становится страшно: — Ты правда здесь? К горлу подступает ком, Питер не хочет отпускать руку Уэйда, а Уэйд глядит на него с таким сожалением. — Я здесь. Я здесь, Питти, — он обнимает Питера. — Прости, что попался им. Битвы, жезлы, пустая квартира и пустых три года, прошедшие то ли в неизвестности, то ли в забытье. По щекам Питера катятся слезы, и он уже не понимает, что правда, а что — вымысел. — Прости, что не спас, — шепчет Питер. Если он сошел с ума, то единственное, что остается — это довериться близким. Не могли Уэйд и Тони одновременно лгать или спятить. Так что Питер сдается. Он не в порядке. Он был не в порядке последние несколько лет, но теперь рядом Уэйд, и все будет хорошо. — Что ты помнишь? — Мы… — Питер тянется к его уху, чтобы Тони не слышал. — Нашу первую ночь. Уэйд чуть отстраняется и качает головой, глядя на него с таким недоумением, что на секунду даже кажется: та единственная ночь — тоже плод фантазии. — Видимо, все хуже, чем я думал. Мы ведь женаты, малыш. И ты взял мою фамилию. А еще ты разрешаешь мне ходить в стриптиз бар и иногда ходишь туда со мной. — Вы не женаты! — восклицает Тони. — Не слушай этого двинутого. Приезжай в башню на обследование, тебе нужна медицинская помощь. — Как это не женаты? Мы даже кота завели! — обижается Уэйд, и Питер срывается на тихий то ли истерический, то ли веселый смешок. — Господи, я люблю тебя, — выдыхает Питер. — И ты замужем за мной, запоминай, — поддерживает Уэйд. — Я бы поверил, если бы ты не удивился моему присутствию тут сначала. Уэйд дует губы и строит грустные глазки, что на его покрытом шрамами лице выглядит, скорее, устрашающе, чем мило, но Питер очень хочет его поцеловать. — Если ты привык тут жить, можешь остаться, — внезапно произносит Уэйд. Питер улыбается и кивает. — Вас не смущает то, что вы не виделись три года?! — встревает Тони. — И что за бардак ты тут развел? — игнорирует его Уэйд. — Ты же чистюля. Это что, штаны на люстре? — Ты сам их там оста… — Питер осекается. — Нет, малыш, это не мои штаны. И по потолкам у нас лазаешь тоже ты. — Вы в старой квартире Уилсона? — спрашивает Тони. — Я выезжаю. И, пожалуйста, оставайтесь на месте. Можете хоть пожениться потом и переехать на Луну, но сейчас Питеру нужны врачи. Уэйд забирает телефон, сбрасывает звонок, а затем целует Питера. Так нежно, что Питер чуть не падает спиной на пол и успевает только обвить руками шею Уэйда. — По шкале от нуля до десяти. Насколько это неуместно, учитывая, что ты не в себе? — ухмыляется Уэйд. — Это одиннадцать. Но мне всегда нравилась твоя неуместность. — Малыш, ты не представляешь, как я был зол на себя. Наконец-то мне достался парень, о котором я мечтал годами, а я, мудак тупоголовый, попал в тюрьму, из которой почти невозможно сбежать. Я правда старался выбраться. В первые недели я надеялся, что ты подождешь и простишь. Потом, что, может, ты будешь свободен к моему возвращению, и мне удастся заполучить еще один шанс. Но я никогда не хотел и даже не думал о том, чтобы ты ждал меня все три года. Я не знал, что тебе будет так больно. И лучше бы я вообще к тебе тогда не прикасался, чем… — Уэйд, я же полюбил тебя до того, как ты ко мне прикоснулся. И я все еще люблю. — Только потому, что ты с катушек съехал. — На себя посмотри. По мне, так мы очень подходим друг другу. Теперь даже больше. — Детка, — мурлычет Уэйд, — ты не представляешь, как мне хочется стянуть с тебя штанишки и отсосать тебе, но если Старк нас застанет, я огребу. Еще скажет, что я тут не отвечающих за себя мальчиков насилую. А я ведь тоже за себя не отвечаю. Это как с хоббитами. Они могут звать друг друга коротышками, а остальным нельзя, так? Вот и сумасшедшим можно трахать друг друга, и это не будет изнасилованием, правда? — Это очень странная логика, — усмехается Питер. — Хоббиты тут вообще не причем. А я, сумасшедший или нет, могу хотеть секса и имею право на него соглашаться, — Питер замирает, слегка ерзая на месте, и беспокойно поднимает на Уэйда взгляд. — Кажется, я был с кем-то прошлой ночью. Но я не помню, с кем. Я думал, это был ты. Уэйд берет его за плечи и произносит: — Не паникуй, малыш. Может, ты просто дрочил или игрался с вибратором? Не обязательно это был кто-то, но на всякий случай стоит провериться на ВИЧ и прочую лабуду. — У тебя богатый опыт секса, которого ты не помнишь? — А-то! — усмехается Уэйд. — Я просто гуру во всех этих ебанутых ситуациях. Обращайся. Питер чувствует, как к нему подступает страх. — Что, если меня вылечат? Уэйд, я не хочу вспоминать, что делал все эти три года. — Не думаю, что ты делал что-нибудь ужасное, малыш. Это просто не в твоей природе. — Сказал тот, кого голоса заставляли убивать. — Я и до этого был убийцей. А ты не был и не станешь. — Зато могу стать чьим-нибудь отцом! Мало ли с кем и как я… Перед глазами резко предстает ситуация с плачем, коляской, огромными счетами за питание, подгузники, одежду и специальную литературу. От ужаса Питеру резко хочется сжаться в комочек. — Безумие уж тем более не меняет ориентацию. Тебя представить-то с женщиной сложно, — смеется Уэйд. — Эй! Я нравлюсь женщинам! — А они тебе — нет. Питер прижимается к Уэйду и кладет ему голову на плечо. Питер мог не убивать, но все еще делать ужасные вещи: он не святой, что бы там ни думал Уэйд. Когда в дверь раздается звонок, совсем не хочется никуда вставать, и уж точно совсем не хочется выбираться из теплых объятий Уэйда. — Мне страшно, — тихо произносит Питер. — Я с тобой, Питти. Идем. Остается только довериться. Они ведь не сделают ему больно? По крайней мере, они постараются помочь. Питер крепко держит за руку Уэйда и ни за что его не отпустит. Уэйд смотрит на него так, что становится сразу понятно: он сам никуда никогда и ни за что не отпустит Питера.

~

Питер просыпается в огромной мягкой кровати. Рядом лежит спящий Уэйд. Он что-то бормочет о том, что Джокер не мог трахнуть Бэтмена, и Питер усмехается. Что бы там ни снилось Уэйду, приз за самый странный сон все равно получит Питер. Это выглядело до дикости реально, он испытывал настоящий страх, но в то же время все было запутанно и непонятно так, как только бывает во снах. Питер пододвигается к Уэйду, тычется носом ему в подбородок и тихонько зовет по имени. — М-м, Питти, ну чего ты такой изверг? В такую рань? — Прости, просто хотел услышать твой голос. — Самый умилительный изверг на Земле, — вздыхает Уэйд, сгребает Питера в охапку и целует его в шею. — Малыш, ты ведь хочешь продолжения банкета? — Конечно, хочу, — довольная улыбка трогает губы. Но пока Уэйд не начал домогаться его, Питер ловит движение краем глаза. Он поворачивает голову и видит рыжего пушистого зрителя. — С каких пор у тебя есть кот? — Вчера подобрал, — Уэйд оставляет поцелуи на шее Питера, совершенно не обращая внимания на что-то еще. — Ты его не видел? — Наверное, слишком увлекся тобой, — усмехается Питер, хотя от этого кота, так похожего на того, из сна, становится немного неловко. Вообще-то, он не сильно и похож: во сне был котенок, а этот — взрослый. Уэйд, наконец, отрывается от Питера и подозрительно заглядывает ему в глаза. — Ты что, не любишь кошек? Потому что если да, то выметайся отсюда. У нас не может быть ничего общего! — Ты не выгонишь меня из-за кота, — уверенно отзывается Питер, и Уэйд презрительно фыркает. — Более того, ты, скорее, кота выпроводишь, если я тебе так скажу. — Да, но я никогда не прощу тебя за это, так что не трогай Пончика. — Ты его уже назвал? — И уже полюбил, поэтому завали хлебало. — Вот так ты разговариваешь со своим еще не состоявшимся парнем, да? — Уже с состоявшимся. Ты вчера очень даже состоялся. Дважды. Питер только хихикает и с удивлением говорит: — Сейчас июль. — Я так хорош в постели, что ты забыл, какой сейчас месяц? — Нет! — Питер закатывает глаза. — То есть ты хорош. Просто захотелось… Рождества. — Ну так логично, — усмехается Уэйд. Что в этом логичного, Питер не спрашивает. У Уэйда часто логичности там, где их нет, а у Питера какое-то странное двойственное ощущение. Он не тащил сюда елку, не украшал ее и не слушал от Уэйда с Тони истории о том, как сошел с ума. И тем не менее Питер почему-то тянется за телефоном и открывает переписку с Уэйдом. Диалог явно ведется с двух сторон, а последнее собщение от Уэйда: «Ну ты где, Питти? Я не псих, чтобы смотреть в июле “Один дома” в одиночку!» Да, и правда логично, что после этого Питеру захотелось Рождества. Они даже фильм не досмотрели. Уэйд в шутку начал щекотать Питера, а потом тычок за тычком, толчок за толчком, и каким-то диким, но прекрасным образом Питера отымели прямо на этой кровати. А потом и Питер Уэйда. Потому что хотелось всего и сразу. — Ты никогда не был в межпространственной тюрьме, — бормочет Питер, листая сообщения. Уэйд хмурится. — Да вроде нет. Я, вообще-то, во многих тюрьмах побывал. Это какая-то особая? — И не пропадал на три года, — продолжает Питер. — Последний раз я пропадал в Мадрипуре. Там были такие девочки… — Господи, Уэйд, мне такой кошмар приснился! Питер откладывает телефон, толкает Уэйда на спину и усаживается на него верхом, принимаясь рассказывать. — ...и я ушел с вами. Не знаю, что было дальше. — Малыш, я, конечно, не сонник, но разве это не значит, что твое подсознание пытается сказать тебе, что ты лучше сойдешь с ума, чем потеряешь меня? Питер смущенно отводит взгляд и тихо отвечает: — Наверное?.. — Это джекпот, дамы и господа! — начинает орать Уэйд, подрываясь вверх на локтях, и целует Питера. — Мы не только его трахнули, мы еще и украли его сердечко! Питер Паркер, мой самый лучший бро, бро по рождественским фильмам в июле, бро по избиению преступников и бро по вредной еде, будешь ли ты моим бро по потрахушкам? По моногамным потрахушкам, конечно же! — Буду, — усмехается Питер. Уэйд падает обратно на матрас и закрывает глаза. — Ты чего? — Я умер от счастья. Питер ухмыляется и принимается покрывать плечи Уэйда поцелуями. Это самое прекрасное утро на свете. Самое нежное, счастливое — лучшее. Может, подсознательно Питер и боится потерять Уэйда, но сознательно Питер верит, что не потеряет. Он сделает для этого все, что угодно. Он всегда будет рядом, и всегда будет сражаться с Уэйдом бок о бок, что бы ни случилось. — Я люблю тебя, — шепчет Питер, и Уэйд издает стон — судя по всему, предсмертный. Он же все еще умирает от счастья. Они валяются в постели и дурачатся все утро. До тех пор, пока Питеру не звонит Стив и не просит прийти на базу. Уэйд не хочет его отпускать, но надо, поэтому Питер дарит ему столько прощальных поцелуев, сколько может, и уходит, напоследок поймав грустный взгляд Уэйда, и пронзительный, внимательный — Пончика. Пончик, как образцовый домашний кот, вышел Питера провожать. И где только Уэйд его взял? Странно, что, подобрав его, он не скинул Питеру десять тысяч кривых фото. Он же скидывает фото даже найденных тараканов. Питер отбрасывает эти мысли, потому что в поведении Уэйда никогда не было закономерности. А в голове стучит фраза: «Не я его завел, он сам себя завел». Сны часто забываются, но некоторые — особенные. Они врезаются в память, как твоя личная история, собранная из обрывков реальности. Рождественский фильм, промелькнувший кот и лучшая ночь на свете. Питер будет помнить сегодняшний сон еще долго. И Питер надеется, что на следующее Рождество Уэйд будет рядом.