Секрет Небес

Лёгкая боль по всему телу, с каждой минутой, чувствовалась уже не так отчётливо. Голова пульсировала и тело ломило, как после долгого сна. Всё вокруг пропахло лекарствами и травами. С трудом открыв глаза я оглянулась. Я была в больничном крыле. Белые стены, полупрозрачные воздушные занавески, однотипные койки и ширмы. Всё было как в обычной земной больнице, разве что, под потолком было подвешено множество связок трав, странных цветов и плодов, местами встречались грибы. Окна в пол были распахнуты, раздувая лёгким порывом ветра занавески. Помимо дневного света комната подсвечивалась кристаллами разных форм и размеров, которые, будто, росли из стен. Судя по пейзажу за окном близился вечер. В больничном крыле было пусто… почти пусто. Через кровать от меня лежал демон. Его грудь была перемотана бинтами, он спал. Я поднялась на локтях над кроватью и попыталась сесть. Напрягая всё тело я всё-таки встала и поморщившись от боли в затёкших мышцах, начала разминать крылья. Боль была противной, она не продлиться долго, но сейчас была очень некстати. Из-за одной из ширм показалась целительница. Женщина ангел в белых одеждах, заметив, что я очнулась подбежала ко мне. — Ох, дорогая! Как же ты всех напугала, это было ужасно. Такого мощного взрыва от всплеска магии непризнанных не было очень давно. Тот мальчик, даже при том, что сын самого Сатаны, да при своей то силе и тот пострадал! Как бы тебе это не вылилось в проблему дорогая…! Ох какой кошмар, какой кошмар… — причитала женщина и только в тот момент до меня дошло, кем был парень, лежавший недалеко от меня — но с другой стороны это и хорошо, ведь ты такая сильная хоть и непризнанная… — продолжала свой лепет женщина, параллельно вертя мною как захочет и ощупывая в разных местах — но вот если и впрямь это угрозой посчитают в Цитадели… нет, думаю они поймут… а если нет… да нет же, точно поймут, вот увидишь, они очень мудры! А если ты не захочешь в Цитадель, хотя вот бедная… у тебя и выбора при твоей-то матери нет, я уверена, она возьмёт тебя под крыло, случись что… Но и демоны на тебя претендовать будут. Разрушение - это всё-таки их стихия. Они наверняка будут взбудоражены такой силой и воспользуются любой возможностью переманить тебя к себе, хотя как можно переманить тебя к себе если ты итак раскрывшийся демон, да и Цитадель в таком случае связана по рукам и ногам… хотя может я и ошибаюсь… нет же, точно не ошибаюсь! Бедная, бедная девочка сколько же ты натерпишься, бедняжка! Женщина будто разговаривала сама с собой, вела беседу со своим воображением, время от времени бросая на меня жалобные взгляды. Я не особо вникала в сказанные ею слова. Лишь осмысливала то, что причиной того взрыва послужила моя магия — «Вот же чёрт! Теперь от меня не отстанут… и Люций что-то говорил про амулет или что-то подобное, говорил, что грифон что-то учуял, какую-то магию. Может она вырвалась из какого-то артефакта или того Же амулета… а ведь!» — В голове всплыли воспоминания со дня моей смерти — «А ведь тот мужчина тоже говорил о какой-то вещи которую дала мне мама, что же это может… медальон! Точно!» — я начала копошить поверхность больничной рубашки, но знакомого мне амулета я не нашла. Отстранив рубашку от тела я заметила это. Под грудью, где обычно свисал мамин подарок красовалась татуировка. Узор Занимающий всё пространство под грудью простирался от правого бока к левому и поднимался по ложбинке между грудей переходя на грудь и уходя вниз к ребрам. Центром композиции был узор, по форме напоминающий камень из украшения, подаренного мамой. Татуировка была необычного цвета, будто, металлическая, она переливалась от чёрного до кроваво-красного, так же как и когда-то камень, висевший на моей шее. — Где он? Мой медальон? Он был у меня и… что это? — целительница перебила меня ответив — Дорогая, уж не знаю где твоя безделушка, но это тату уже было на тебе, когда ты здесь оказалась, я осмотрела его и это непростой рисунок на теле! Где же ты его сделала? Возможно это будет странно звучать, но оно наделено огромной силой. Эта сила как яд, она с бешенной скоростью распространяется по твоему организму. Эта магия очень сильна, и я удивлена, как ты её сдерживала? Это тату было некой печатью, оно сдерживало силу, что была в тебе, вероятно, именно это учуял грифон и испустил всплеск неконтролируемой магии, который повредил печать и освободил силу, что была в тебе для защиты. Но странно не это, странно то, что ты на небесах всего день, а это тату-печать на тебе уже очень долгое время, я бы даже сказала с младенчества… — размышляла целительница, однако, я вклинилась в её размышления — Но у меня не было этого тату, я вижу его в первые и… — я примолкла, кричать о том, что я вижу тату в первые, значило для меня привлечь ещё больше внимания к себе, коего итак не мало. — о Шепфа, простите, я кажется пере волновалась от количества событий за один день. Пережить столько всего, когда я ещё и собственную смерть толком не приняла… я сделала это тату перед самой смертью, ещё не привыкла, вот и удивилась спросонья… — услышав от меня эти слова, женщина выдохнула, но засобиралась и пролепетала — прости дорогая, мне нужно отойти по важному вопросу — сказав это, пытаясь создать ощущение спокойствия, она бросилась к выходу из лазарета. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что за мной никто не наблюдает, я расстегнула верхние пуговицы больничной рубашки и подошла к зеркалу чтобы получше разглядеть новую татуировку. Проведя пальцами по тату, останавливаясь в месте где узоры напоминали форму кристалла, и ведя вверх по ложбинке к груди, я остановила движение, а пальцы будто прошибло едва уловимым разрядом тока. То, что я видела сейчас на своей груди бесспорно было мне к лицу, но в то же время я ощущала, как что-то тёмное… или нет, могущественное, переполняло меня. И это мне точно нравилось, но в то же время я не знала, чего ждать от этой, новой для меня силы, а неизвестность заставляла задуматься о природе её появления и о словах целителя. Как же эта сила могла быть во мне с рождения если ещё вчера я была человеком и тем, кем сейчас являюсь, стала лишь сегодня. Параллельно с этим наваливалось и излишнее внимание к моей персоне, которое было вообще ни к стати. Из размышлений меня вывел голос. — Прекрасный вид непризнанная, таким я считаю и должно быть пробуждение — я запахнула рубашку и обернулась на источник голоса, а именно на демона закинувшего руки за голову и лежавшего на койке в нескольких метрах от меня — Что же ты так засуетилась? Мгновение назад ты не была смущена своим положением топлес по среди лазарета. — закатив глаза и отпустив полы рубашки так чтобы они свободно свисали оголяя бёдра, плоский живот, внутреннюю часть грудей и новоявленное тату. Я уже полностью развернулась к демону, позволяя заинтересованному взгляду рассматривать те участки моего тела, что не были прикрыты. Всю эту картину дополняли шелковистые бордовые крылья, как раз в тон крыльям лежавшего напротив демона, обрамляющие моё тело. — В котором именно моём действии ты увидел смущение? — надев маску равнодушия, спросила я — Кажется ты перепутал мои реальные действия с теми которые хотел увидеть от обычной сентиментальной девчонки, которая повелась бы на всё это подобие величия. Ты перепутал, в первую очередь, меня с той, которая гордилась бы тем, что на неё обратил внимания кто-то вроде тебя, и вновь ты перепутал меня с очередной девчонкой, что пускает на тебя слюни, как и половина школы. Поэтому оставь свой пафос и свои замашки для тех, кто на них ведётся. — не дожидаясь ответа демона я отвернулась и направилась к своему месту, так и не удосужившись запахнуть рубашку, легла на койку и вновь погрузилась в свои мысли, не обращая внимание на непонятный взгляд демона, на лице, которого после моего монолога пронеслась целая гамма эмоций, но он промолчал, однако позже всё-таки сказал — Ты слишком большого о себе мнения для простой непризнанной, разве что, не такой серой как все… и если на первый раз я позволяю тебе твоё поведение в качестве скажем-м-м… подарка за то что ты способна хоть на что из всей этой серой массы, хотя странно разбрасываться такими «подарками» просто за то, что ты чуть менее ничтожна на фоне остальных… и всё же это интересный опыт, но если ты посмеешь ещё… — он говорил всё это не глядя на меня, будто, разглядывая что-то на потолке. Его самоуверенность действовала на нервы — И что же ты сделаешь? Спустишь свою собачонку чтобы та вынесла мне… — не успела я договорить как Люцифер будто красный смерч оказался у моей кровати сжимая моё горло рукой до посинения… воздух в лёгких закончился в мгновения ока, мои глаза слегка расширились, а губы пытались поймать хотя бы глоток воздуха, но безуспешно. Демон сжимал моё горло мёртвой хваткой, не давая ни единого шанса на побег. Протиснув своё колено между моих сжатых ног, он пригвоздил меня к матрасу, и я взглянула в его глаза. Красные, кроваво-красные глаза горели неистовой злобой, теперь уже в полутьме лазарета. Казалось, что из всего самого жестокого, злого и ненавистного сотворили силу и вместили в одного человека, в его взгляд… прожигающий, ненавидящий, стремящийся поставить на место того, кто посчитал себя лучше него самого, кто посчитал, что в праве тягаться с ним. — Я повторюсь, я не намерен терпеть это поведение от кого-то вроде тебя и не дай Шепфа тебе узнать последствия того, что именно случится с тобой в случае непонимания! Ты — никто и не имеешь права даже смотреть на меня этим взглядом, взглядом того, кто думает, что не до конца ничтожен и что что-то может! Запомни Уокер, одно простое правило: даже если ты закончишь эту чёртову школу и станешь ангелом или даже демоном, ты всё равно в душе останешься непризнанной, жалким и немощным человеком, которому по ошибке приписали цветные крылья и силу и… — он недоговорил, я не позволила. Это было делом принципа — одержать победу в этой незначительной перепалки характеров. Он выставлял меня никем, а я не могла ему этого позволить, никто, даже сын Сатаны не имел права принижать меня! Я была зла, очень. В районе солнечного сплетения что-то запульсировало, в глазах, на мгновение, будто потемнело и это что-то, что пульсировало и просилось наружу… я выпустила. Энергия потоком вышла из меня, но почти ничего не случилось, на первый взгляд. Демона отбросило лишь на метр от меня, но так слабо, что в секунду, совладав с собой, он приземлился на ноги. Но вот пол прочностью не отличился, по нему, после приземления демона, пошла не заметная, но всё же длинная трещина. Я подскочила, внутри всё кипело от ярости, а в моих глазах бушевала ненависть, такая же, как и в глазах Люцифера минуту назад. Мой очередной всплеск энергии взбесил его ещё больше, но на этот раз в его глазах промелькнуло что-то ещё — азарт! Предвкушение чего-то, что он не мог Получить каждый день, чего-то, что боялось дать ему окружение — отпор! Лишь взмахом крыльев я оказалась рядом с демоном и глядя в его глаза сказала — Не стоит недооценивать меня, я не твои шавки, что боятся возразить тебе, ты думаешь, что ты имеешь власть над всеми, ошибаешься, я подчинюсь только если замёрзнет ад, помяни моё слово Люций! — после этого последовало молчание обоих сторон, осмысление сказанного, а ещё понимание мною того, что я до сих пор стоя с распахнутой рубашкой посреди лазарета. Ярость в глазах демона постепенно спадала, а на губах появилась, несколько, зловещая улыбка — Посмотрим Уокер, посмотрим, ты не особенная, а твоя «смелость», не иначе как глупость и отсутствие инстинкта самосохранения, но сломать всё это и поиграть с результатом, будет даже весело — сказав это он обошёл меня и занял изначальное положение на своей койке *** Прошло пару часов. На зло демону и в доказательство себе, что его редкие взгляды для меня ничего не значат, я так и не застегнула пуговицы, ходя по больничному крылу в одних лишь трусиках, одолженных у Мими и полупрозрачной рубашке. Время от времени я снова подходила к зеркалу и с недоверием разглядывала татуировку, размышляя над многим. В какой-то момент я вспомнила о сигаретах, одолженных у Мими перед уроками. Земных сигарет здесь не было, но у бессмертных они были не хуже, более терпкие и крепкие, но в остальном мало чем отличались. Взяв одну и подойдя ко всё ещё распахнутому окну, я закурила, за окном уже была ночь, а целительница так и не вернулась. Глядя на звёздное небо я подумала о словах многих про мою фамилию и про мою мать, но единственным в этом помещении осведомлённым бессмертным, был Люций и в то же время он был последним у кого бы я стала спрашивать вообще что-либо. Поэтому мысленно перенесла этот разговор на то время, когда я встречу человека с кем, общаюсь лучше, как минимум вообще общаюсь… Мои мысли прервала резко открывшаяся дверь. В лазарет вошла целительница. Повернувшись к ней в полуобнажённом виде, выдыхая пар изо рта я не заметила ничего кроме Оха женщины и смущённого взгляда, на что демон отвлёкшийся от разглядывания потолка, на вошедшую медсестру, усмехнулся. Женщина, всё ещё не глядя на меня сказала — О, здесь нельзя курить, как и во всей школе…! И о Шепфа, прикройся, в помещении мужчина, да ещё и в сознании, как можно так… — молча докурив сигарету и выбросив её в окно, я посмотрела на целительницу как на ребёнка, даже не подумав прикрыться, чем кажется не на шутку смутила ещё больше, но всё же сказала указывая пальцем на койку довольного Люция — Этот демон, воплощение похоти, разврата и вообще всего самого грешного, я буду удивлена если узнаю, что чего-то из этого — я провела руками вдоль тела — он не видел. — демон фыркнул на мои слова и вновь вернулся к разглядыванию потолка. — И всё же тебе стоит одеться — уже более настойчиво сказала целительница — в школу прилетел директор — Серафим Кроули, он хочет видеть тебя завтра утром, как я и говорила, ты привлекла много внимания своим всплеском магии, а хорошо это или нет пока не ясно… Завтра в девять утра ты должна быть у директора и это обсуждается, а сейчас ложись отдыхать. У тебя был насыщенный первый день, а вас юноша, мне надо осмотреть поскольку раньше в сознании вы не были и если всё будет в норме, я отпущу вас. Доброй ночи мисс Уокер и прошу не опаздывайте завтра! — с этими словами целительница переключила своё внимание на Люцифера, а я пошла спать, не вникая в её причитания и недовольные выражения демона. День и впрямь был насыщенный и довольно сильно меня вымотал, поэтому я довольно быстро погрузилась в сон, а в мыслях был лишь завтрашний разговор с директором и мысль: «Не знаю, что там им пока не понятно, но для меня более чем очевидно то, что спокойной жизни пришел конец.»