Танцы со злом

Ветра неспешно текли на север и добродушно, что хозяин старую псину, почесывали кроны кленов. Деревья карабкались по склонам гор, ластясь к мудрому зюйду. Одно из них угнездилось на самом краю обрыва, вонзив корни в неподатливую почву, и гордо раскинуло объятия навстречу свету и ветрам. На его ветви, настолько толстой и массивной, что ее можно было принять за еще одно дерево, сидела крошечная человеческая фигурка, с плеч которой струились концы шали, трепещущей на ветру. Вид на Красные Холмы оставил принца равнодушным. Бескрайнее зеленое море простиралось округлыми волнами до самого горизонта. От рассвета не прошло и часа, потому в низинах лес затягивала легкая дымка, а в еще бледном голубовато-желтом небосводе замерло крошечное мертвенно-белое светило. Заклинатель некоторое время рассматривал холодный утренний пейзаж. В его ладони пригрелась чаша, благоухающая вином, медом и пряностями. Приблудившиеся ветра слизывали ароматный дымок и кружили рядом, радуясь угощению. Светило медленно восходило и пейзаж наливался красками: белесая дымка истаяла, гребни волн принарядились в ярко-зеленые ткани, а небо скинуло с плеч вуали сероватых сумерек и явило праздничные ярко-синие одеяния. Но вся эта роскошь была тщетной – единственный зритель хотел видеть то, что полюбилось совершенно другому человеку: багряное море пламени, убранное золотом и медью. Когда вино истаяло, обратившись в ароматный дым, принц поднялся и сладко потянулся, поглядывая то на север – на уходящие вдаль холмы империи, то на юг – на горы, вонзающиеся в небо сияюще-белыми венцами. Тоскующий в груди ветер звал туда, в безлюдные пустыни и темные королевства, в пустоши и запретные воды морей, над которыми парили замки небожителей. Там царствовал Иррит, воплощение огня и света. Империи Инея же, расположенной на севере, покровительствовал Ниим, бог зимы и искусств. Воспевающие его инейцы ценили изящество и чистоту, ум и достоинство. Даже на самых разгульных празднованиях, инейцы прикасались друг к другу лишь кончиками пальцев, когда поднятые в танце руки, образовывали изящные арки и кружева… Танцы?.. Солнце империи нахмурилось. На миг воспоминание о танце перед началом войны стало таким ярким, что принц услышал, как в шелесте листвы гулко заворчали барабаны, запели флейты, засмеялась пипа. Раздались возгласы и приглушенный смех, шаги, шорох тканей и звон украшений. Перед внутренним взором встали завораживающие черные глаза и изящная кисть в черной перчатке, поверх которой поблескивали серебряные браслеты. А еще неизменная улыбка, тихий бархатный голос и ощущение холодных пальцев, прикоснувшихся к коже, под которой пела кровь Иррита, такая горячая, что казалось, по венам текут огонь и вино… Миг – и наваждение растаяло. Унеслось вместе с теплым южным ветром на север, и принц вновь оказался наедине с горами и ветром. Ни следа человеческого, ни звука голоса, ни слова, только высота и свобода. И воспоминания, которых, увы, слишком мало человеческому сердцу. Старый мудрый зюйд терпеливо дул в спину, подталкивая дитя Иррита на север, и добродушно почесывал кроны ластящихся кленов. И как бы ни манили плененный ветер земли юга, под воспарившим золотым мечом вскоре вновь перекатывались зеленые волны, среди которых петляли ленты троп и серебрились речушки, отражающие небеса. Найти нужную дорогу удалось нескоро. Ее размыло дождями, и сотни человеческих ног месили грязь, в которой увязали колеса телег и повозок. Многочисленные лужи отражали высь, и казалось, что люди бредут по небесной реке. Ближе к городу путников становилось все больше, летящего заклинателя замечали все чаще и что-то кричали вслед, но Солнце уподобился бродячему ветру, не знающему ни правил, ни условностей. Дорога, люди, повозки, тяговые животные, снова люди, люди, люди, люди, дорога, цепь цирковых телег, люди и ворота с усталыми, мрачными стражниками. Они проводили взглядами странного заклинателя в укороченных лепестках и вернулись к более насущным делам, надеясь стряхнуть со странствующих музыкантов пару лишних медных звезд. Когда-то город оберегал орден совершенствующихся, они вычищали леса от нежити и гнали прочь темных заклинателей. С тех пор утекло немало воды, реки сменила русла. Орден был разорен и уничтожен, а оставшийся без защиты город пал так низко, что темные заклинатели ходили по его улицам даже днем и никто не решался им противостоять. Правда и поводов для противостояния они не давали, вели себя чинно, беспорядков не устраивали, а иногда даже охотились в окрестностях города, вылавливая мелкую нежить, и оказывали содействие страже. Оттого очередной бродяга и не вызвал интереса у привратников: будет устраивать беспорядки – темные разберутся. Побродив над крышами, Солнце смирился с необходимостью возвращения с небес на землю и спешился в переулке. Приладив ножны, он бездумно зашагал в случайном направлении. Поплутав в узких, словно намеренно изломанных улочках, заклинатель столкнулся с гражданами империи, посчитавшими своим долгом облегчить карманы беспечного прохожего. Уверенность в собственной божественной непобедимости была подкреплена вином, потому грабителей не смутили ни рукоять меча, выглядывающая из-за плеча, ни рост и стать, напоминающие величие горного пика, ни лепестки заклинателя, ни даже то, что в глазах некоторых грабителей заклинателей было двое, а то и трое – явно какое-то мерзкое колдунство! Солнце, которого не покинуло ветреное настроение, обнажать оружие не стал – взметнувшийся вихрь разметал окруживших заклинателя людей и лучше любых слов пояснил, почему не стоит нападать на выходцев из ордена Золотых Вихрей, да еще в укороченных лепестках. Получившие столь ценное наставление разбойники спаслись бегством, и принц не стал их преследовать. Наступив на полу одеяния наименее шустрого обидчика, он ужасающе вежливо поинтересовался, не припомнит ли уважаемый господин в этом городе заведения, в котором готовят мясо по-старгорски. Уже прощающееся с жизнью мясо пошло на крайние меры и, сдернув пояс, рвануло по переулку в одной набедренной повязке, оставив после себя еще больше вопросов – где штаны и что оно вообще делало на улице в столь непотребном виде. Солнце озадаченно посмотрел на тряпицу под своим сапогом, но от преследования воздержался. Лучше не давать повода для сплетен, а то через неделю вся округа будет обсуждать, что сотня заклинателей преследовала голых девиц. Истинный виновник, грабитель то бишь, незаметно выпадет из истории, но зато заклинатели с девицами будут множиться с каждым рассказчиком. На удачу Солнца у сцены ограбления оказались свидетели, которых вернее было бы назвать конкурентами. С удовольствием понаблюдав за сценой расправы, мужчины издали несколько восторженных возгласов вроде "так их", "бей их" и "будут знать, как заходить на нашу территорию". Принц неизменно вежливо повторил свой вопрос о мясе, на что свидетели попятились, а радость на их лицах угасла. Несмело переглянувшись, мужчины указали нужное направление и пообещали, что многоуважаемый одаренный легко найдет нужное ему заведение на центральной площади. Старгорские блюда подают только там, потому что хозяин Красного Кабана еще тот скандалист и скряга. Солнце посмотрел в указанное направление, а когда обернулся дабы поблагодарить собеседников, несостоявшееся мясо по-старгорски уже со всех ног неслось по переулку. Принц лишь кротко вздохнул и, развернувшись, направился в указанную сторону. Изломанные переулки менялись. Серые растрескавшиеся стены принарядились побелкой и мозаикой, вместо мусора и грязи появилась зелень. Горшки стояли на выступах или висели под крышами, а еще редкие вьющиеся лозы укутывали стены, тяня к свету заостренные бутоны. Пройдя очередную улочку, принц оказался на небольшой площади с фонтаном. Ветра игрались со струями воды, смахивая россыпи сверкающих капель то в одну сторону, то в другую. Веселая возня вызвала у принца слабую улыбку. Он приветственно кивнул и тут же нырнул в очередной переулок, укрываясь от целого веера брызг – разыгравшиеся ветра не поскупились на ответное приветствие. Через несколько кварталов заклинатель сбавил шаг, заметив на одной из беленых стен иероглифы, размашисто выцарапанные рукой, не привыкшей к инейской письменности: «Здесь живет напильник». Загадочное послание позабавило путника, но быстро выветрилось из мыслей – мало ли в империи малограмотных. Вечерело, прохожих становилось все больше. Инейцы не показывали интереса к высокому хорошо сложенному мужчине в лепестках цвета охры, но тайком провожали его взглядами, оборачивались вслед и с загадочными улыбками смотрели в спину. Солнце мало что мог сделать со своей внешностью – что ни одень, а рост не скроешь, как ни прячь волосы, а янтарно-желтые глаза и черты лица, чуждого инейцам, не изменятся. Дойдя до очередного перекрестка, принц снова свернул и вышел на улочку, ярко и пестро украшенную лентами, цветами и полотнами ткани – квартал радостей. Слышались смех, переливы струн и голоса, пение птиц, звон колокольчиков и шелест шагов. Солнце осмотрелся и направился по течению улицы к арке, образованной каменной лестницей, спускающейся с холма вниз, к центру города. Ее ступени то оказывались над крышами домов, а то равнялись с землей улиц. На небольшой площадке у арки стоял седой инеец и играл на окарине что-то веселое и беззаботное. Перед ним игрались дети, подражая танцам, а вокруг стояли люди, с улыбками глядя на детскую возню. Привлеченные музыкой и смехом ветра ластились к юным танцорам, звеня украшениями и раздувая ткани одежд, но малыши уже привыкли не замечать их. Проходя мимо, принц ненароком поймал взгляд музыканта, и мягко улыбнулся в ответ на широкую беззаботную улыбку. Пальцы незнакомца дрогнули, вдруг сменив мелодию, и люди встрепенулись, вмиг став серьезными. Принц почувствовал россыпь холодных мурашек и резко ускорил шаг, но все равно услышал звенящее вслед «Серебро дороже злата». Со ступеней лестницы отрывался вид на уходящие вниз дома с черепичными крышами и переплетения улиц, снежинкой сходящихся у храма Ниима. Небесно-синие дугообразные крыши украшали изящные серебряные узоры, имитирующие роспись инея на стекле. Подле стен храма кипела торговля, а вокруг высилось кольцо домов с вывесками и беседками на крышах. Ажурные мостики позволяли переходить с одной крыши на другую, образуя еще одну улицу. Солнце медленно спускался по ступеням, глядя то на инейский городок, то на леса, темнеющие у горизонта. Он не торопился, и его шаги медленно отсчитывали ступени. Неужели это и есть город, который так любил Вечер? Было так легко представить черные сапоги, едва касавшиеся ступеней в легком и быстром стремительном шаге, черные лепестки, развевающиеся на ветру, и взметнувшиеся пряди длинных волос. Полыхающие на горизонте багровые леса, отражающиеся в серебряных украшениях, легкую улыбку на тонких бледных губах и кисть руки, скрытую тонкой тканью перчатки. Прикасался ли он к перилам? Принц положил ладонь на отполированную тысячами рук поверхность перил и продолжил спуск, глядя то на зеленый горизонт, то на приземистый дом, построенный в старгорском стиле, в котором даже без вывески угадывалась едальня. Приезжие и местные жители не уставали сетовать на длину каменных лестниц, но Солнцу она показалась слишком короткой. Каждый шаг приближал его к приземистому дому, и принц медленно шел, рассматривая прохожих и землю под ногами – наверное, Вечер проходил по этому самому месту, принюхиваясь к аппетитным запахам, уловить которые можно даже с улицы. Давным-давно, целых десять лет тому назад он был здесь – ходил по этой земле, дышал этим воздухом, слышал приглушенный гомон торговых рядов, а теперь от него остались лишь воспоминания. Прах и песни – вот и все, что остается от тех, кого мы не уберегли. Остановившись у двери, Солнце в который раз спросил себя, зачем он сюда пришел. Во время путешествия ветра помогли найти крепость, из которой он когда-то сбежал. Поваленные стены укрывали разноцветия полевых трав, разрушенные дома утопали в объятиях вербы и орешника. Среди зелени росли лекарственные травы, некогда высаженные во дворах. Рухнувшая башня стала прибежищем для птиц, а в норах и щелях поселилось мелкое зверье. После войны совершенствующиеся разрушили крепость до самого основания, с тех пор сюда забредали лишь жители деревень, искавшие материал для починки домов. Принц долго сидел на обломках стены и смотрел на разноцветия трав, укрывшие шрамы руин. Когда-то он так стремился сбежать оттуда, но в итоге вернулся, словно птица, потерявшая гнездо. Он как призрак, которого отпустили попрощаться со всем, что было ему дорого, но, вернувшись, мертвец нашел лишь руины и людей, что давным-давно перестали быть теми, кого он знал. Продвигаясь дальше на юг, Солнце нередко заходил в поселения и расспрашивал местных. Тогда он и услышал о городе, в котором темные заклинатели ходили по улицам даже днем, не страшась совершенствующихся и городской стражи. Заинтересовавшись, он все дальше уходил на юг и два совершенно разных следа слились в один: Город, который любил Вечер, и город, в котором свободно жили темные заклинатели. Где еще искать тех, кто хотел его воскресить, как не здесь? Солнце положил ладонь на массивную дверную ручку, не столько вырезанную, сколько вытесанную из дерева. Он хмуро смотрел в узор древесины, но даже в ней угадывался знакомый силуэт. Неужели он и вправду надеется найти его? И что он тогда сделает? Они оба умерли и время для них остановилось. Этот мир больше не принадлежит им, им здесь не место. Возродить умершего человека невозможно, нельзя обратить реку вспять. Табу. Цена так высока, что от одной мысли душа холодеет. Но все же… Если это не слухи, если есть те, кто вознамерился обмануть Дарующего Благосклонность, то какова вероятность успешного воскрешения столько лет спустя? Откуда темным заклинателям знать необходимые ритуалы? А если им удастся, то смогут ли они оказать необходимое лечение? И примет ли его Вечер? Или, как и Солнце, предпочтет вернуться к более привычному состоянию? Покачав головой, принц все же решился войти и толкнул дверь. Внутреннее убранство вторило старгорским кабакам, растущим в подземных городах как грибы – очень уж старгорцы любили вкусно поесть, пошуметь да выпить. Облицованные камнем стены украшали охотничьи трофеи и старгорские самоцветы, а многочисленные деревянные столы и лавки, намеренно грубо сколоченные и расставленные, как попало, ломились от яств в крошечных тарелочках из красной глины. Вместо окон, свет дарили многочисленные фонарики с разноцветными стеклышками. За стойкой шумно бухтел приземистый старик-старгорец, а вокруг собралась толпа смеющихся инейцев. Воздух буквально гудел от хохота и разговоров, звука посуды и шорохов движений. Недоуменно оглядевшись, – надо же, оказывается и инейцам не чужды пристрастия горных людей! – Солнце заметил удаляющегося человека в серо-синем потрепанном плаще полусолнце, выцветшем от долгих путешествий. Сердце пропустило удар. По коже прошел мороз, а кровь вскипела. Плащ Мастера! Зрачки принца вмиг сжались в точки. Сколько бы плащей не существовало в мире, этот он узнает всегда! И не только по едва заметному разрезу снизу, оставленному его мечом! При каждом шаге рассеченная ткань подола немного расходилась, позволяя увидеть низ приподнятого сапога, черного как сама ночь. Низко надвинутый капюшон скрывал голову, но Солнце уже шагал следом, стремясь схватить плечо, укрытое серо-синей тканью… Неизвестный двигался неуверенно, словно долго и тяжело болел, и любое прикосновение могло сбить его с ног. Достигнув лестницы, он тяжело оперся о перила, занося ногу над ступенью. С каждым шагом он чуть покачивался, ссутуленные плечи и наклоненная голова совершенно не напоминали горделивую осанку Вечера, но... Почувствовав на себе взгляд, человек замер и оглянулся, выискивая глаза, так пристально смотрящие на него. Солнце застыл, пожирая врага взглядом. Лицо под низко надвинутым капюшоном скрывали бинты и неровно срезанные клоками волосы. Сквозь небрежно прорубленную челку холодно смотрела бездна, не отражающая и лучика света. Во взгляде читалось что-то тяжелое и угрожающее, но завидев высокую широкоплечую фигуру в одеяниях цвета охры, глаза изумленно распахнулись. На мгновение темный заклинатель окаменел, застыли даже складки плаща, как будто даже воздух замер в удивлении. Черные ресницы опустились, скрывая выражение глаз. Вечер полностью повернулся к врагу, расплавил плечи и поднял голову, возвращая себе горделивую осанку. Из прорех бинтов взглянула бархатно-черная, завораживающая бездна, обманчиво ласковая и лукавая, а на губах – Солнце не мог этого видеть, но знал, что под бинтами появилась легкая насмешливая улыбка. Принц и сам едва не улыбнулся. Горячая кровь напоминала вино и пламя, а глаза цвета янтаря сияли солнечным светом. Вот же он, Вечер! Жив и весел, и все так же улыбается ему! У жизни снова есть цель, все будет как прежде! Принц даже сделал шаг навстречу врагу, но остановился. На смену радости пришло осознание. Едва появившаяся улыбка угасла. Как прежде – это снова сражаться, теряя друзей и братьев? Снова война? Снова боль от ран и долгие выматывающие сомнения? И Вечер, как и прежде, будет врагом? Человеком, несущим ответственность за смерть его отца и старших братьев, Снежны, друзей и братьев по духу? Что если все повторится, если у него заберут двух последних близких людей – Эшинита и Радость, если погибнут последние чудом выжившие братья по духу? И те двое смешных мальчишек, которых он встретил в западном городке во время охоты на крысаков? Нет, он не может этого позволить! Войны не будет! Необходимо уничтожить угрозу! Таков его долг. Долг солнца империи. Долг бога на земле. Долг совершенствующегося. Долг сильного. Уничтожить угрозу. Любой ценой. Герой и злодей снова встретились, и снова должны сражаться, пока один из них не умрет. Стоило ли умирать и возрождаться только ради того, чтобы снова попасть в этот замкнутый круг? Пальцы руки, протянутой к врагу дрогнули, мгновение и они легли на рукоять меча. Лезвие с тихим шелестом покинул ножны и в таверне начали затихать голоса. Тишина шла волной. Люди замечали, как замолкают их соседи и удивленно оборачивались на две фигуры, застывшие в центре зала. Оба человека скрывали свои лица – один надвинутой почти на глаза потрепанной шалью, второй капюшоном и бинтами, а их одежда говорила лишь о том, что они оба заклинатели. Один, подобный величественному горному пику, освещенному золотом рассвета, носил укороченные одеяния цвета охры, второй же был облачен в старый потрепанный плащ, из-под которого выглядывали кончики истрепанных в лохмотья лепестков, но горделивая осанка совершенно не напоминала темных заклинателей. В руках одного из мужчин уже сверкал меч с удивительной гравировкой изображающей лучи солнца, а второй прикоснулся к рукояти своего оружия, но так и не обнажил его. Подумав, он опустил руку и произнес тихим насмешливым голосом, что ласкал слух подобно пению сирен: – Признаться, я предполагал, что скончаюсь раньше, чем мой заказ будет готов, но все же надеялся его дождаться, – и хотя лицо странного человека закрывали бинты, никто из присутствующих не усомнился, что на его устах воцарилась улыбка.

Вне кадра: Солнце: Мой враг моя цель! Я убью его! Солнце: Зачем вы меня возродили? Без врага жизнь не имеет смысла! Солнце: Ура! Враг! Моя жизнь снова имеет смысл! Убить врага! Хотя… Стоп, кажется, я вижу изъян в моей логике. Автор *выдыхает*: Ну слава Богу!