camisa negra

      Как бессонница в час ночной меняет, нелюдимая, облик твой, — надрывается телефон на всю общагу.       Максим с трудом открывает глаза, тянется к тумбочке и на ощупь куда-то тыкает, чтобы выключить музыку. Но спустя буквально полминуты хит Короля и шута начинает играть снова, и на чуть более адекватную голову Макс осознает, что это вовсе не будильник, а звонок. На этот раз парень его принимает и слышит из трубки возмущенное:       — Бля, Макс, ты охренел, конечно, звонок мой скидывать! Я тебя, между прочим, уже 15 минут жду, а тут -10! Ты хоть спускаешься уже?       У Макса от ужаса сразу распахиваются глаза, а сам он практически подскакивает на кровати:       — В смысле ты меня уже ждешь? Артем, сколько времени?       — ТЫ ТОЛЬКО ПРОСНУЛСЯ? — Телефон кипит негодованием. — Без двадцати девять уже, умник. Зачет через двадцать минут вообще-то. Тебе что, будильник заблокировали, что ты решил его не включать?       Максим в это время уже пытается слезть с кровати, путается ногами в пододеяльнике и чуть не падает вместе с ним на пол. Он сдавленно матерится, смотрит на телефон, в котором Артем все еще продолжает выговаривать ему за неосмотрительность, и вздыхает в трубку:       — Да я вчера забыл будильник поставить, видимо. До трех ночи повторял этот дурацкий субхунтив, всё остальное из головы вылетело. Тём…       — Понял-принял, иду в универ, Сергея Викторовича предупрежу, что ты опоздаешь, не в первый раз, — слышится тяжелый вздох, и Артем отключается.       С соседней кровати слышится недовольный шум — Сережа, лучший друг Максима и Артема, поднимает голову с подушки и сонно смотрит на Зайца, прыгающего по комнате в одних трусах.       — Ты так на зачет собрался? Разве вы с вашим Шевелевым уже дошли до такого этапа в отношениях?       — Иди нахер, Сереж! — Макс кидает в него подушкой, параллельно натягивая на себя джинсы и свитер. Хотелось бы рубашку — все-таки зачет, но гладить ее совершенно нет времени.       — Зачетку не забудь, — Сережа подкладывает себе под щеку вторую подушку и снова отворачивается к стене. Он учит немецкий, а не испанский, поэтому может немного расслабиться и предвкушать праздники.       Максим сейчас действительно похож на зайца: прыгает по всей комнате, хватая и кидая в рюкзак все, что может теоретически понадобиться — пропуск, ручка, зачетка, тетрадь с правилами, будто бы у него хватит времени хоть что-то повторить. Двумя движениями чистит зубы в ванной и выбегает на улицу.       До университета идти минут пятнадцать, бежать — десять. Максим намеревается сегодня установить мировой рекорд, перепрыгивает через две ступеньки в подземном переходе, пролетает через проходную, чуть не выломав турникет, и наконец забегает в корпус.       В корпусе, как и во всем университете, стоит тишина. Преподаватель испанского, Сергей Викторович, работает у них по совместительству, поэтому пары, а следовательно, и зачет, стоят у них в субботу. Они одни из немногих таких везунчиков. У них на факультете — точно единственные.       Макс хлопает дверью кафедры и подходит к единственной распахнутой двери кабинета:       — Сергей Викторович, здравствуйте! Разрешите войти?       Сергей Викторович сидит, откинувшись на спинку стула, демонстративно попивая кофе из чашки с отпечатком руки и говорящей надписью «Он пытался сдать зачет», внимательно следя за уже пишущими студентами. На нем черная приталенная рубашка, и видеть это максимально непривычно. Обычно их преподаватель отдает предпочтение свободному, даже спортивному стилю, и носит толстовки или футболки. При этом вся группа соглашается, что футболки — это запрещенный прием с его стороны. Уж очень выгодно они подчеркивают красивые накаченные руки Сергея Викторовича, что (не)много отвлекает от освоения материала. Но сейчас Максим выбрал бы привычную футболку, чем эту рубашку, которая идеально облегает всю фигуру. Макс откровенно залипает и отмирает только от слов преподавателя:       — Конечно, заходите, Максим! Мне тут сказали, что вы пешком из своего Клина шли, поэтому задержались.       Парень видит усмешки одногруппников и понимает, что его отсутствием уже успели поинтересоваться и подшутить над ним. Артем закатывает глаза и отодвигает соседний с ним стул. Маша придвигается поближе к парте, чтобы пропустить опоздавшего.       Языковые группы маленькие: у них, например, всего четыре человека, поэтому и учебные аудитории им под стать — узкое помещение, где парты стоят в один ряд, а преподаватель сидит прямо напротив. Так что Макс предельно аккуратно протискивается на свое место — самый центр ряда, прямо напротив места Шевелева — и только потом отвечает на подкол:       — Из Дубны, Сергей Викторович, из Дубны. Это даже еще дальше.       — Надеюсь, в испанском ты разбираешься не хуже географии Подмосковья. Держи листочек, у тебя пять минут на перевод.       — Пять минут на двадцать предложений? Вы смеетесь или издеваетесь? Хотя, зная вас, и то, и другое вместе будет правдой, — бурчит Максим, плюхаясь на стул. Закидывает ногу на ногу, чтобы устроиться поудобнее, и краем глаза видит, как Шевелев буквально отпрыгивает вместе со стулом назад, к стене:       — О, надо же, успел! А то за этот семестр вы меня всего испинали, Максим. Все колени из-за вас в синяках, еще удивительно, что брюки не порвались…       Сбоку фырчит Артем, пытаясь всеми силами сдержать смех. Максим поднимает голову и встречается с лукавым взглядом карих глаз, которые смотрят прямо на него, не отрываясь. Заяц понимает, что краснеет, и спешит обратить все свое внимание на предложения. В голове бьет набатом: «Пиздец, приплыли». Причем даже не понятно, что его выбило из головы больше — откровенно пошлый подтекст фразы Сергея Викторовича или его собственная реакция. Покраснел? Серьезно? Вот он, развязный мачо всего факультета Максим Заяц покраснел от одного лишь пристального взгляда? Отвратительно.       Каким бы Шевелев ни был грозным на словах, совсем уж издеваться он не намерен, поэтому милостиво разрешает парню дописать перевод до конца, немного выйдя за рамки расписания зачета. За это его и любят студенты — он всегда готов по-человечески понять ребят, памятуя, что еще пару лет назад сам был на их месте. Поэтому на парах он позволял и шуточки, и обсуждение сериалов и фильмов, и неформальные разговоры — лишь бы на испанском. Но и спуску давать он никому не намерен. Изначально на этот язык пошли пять человек, но хулиган и раздолбай Кирилл не пережил первую же сессию и отправился служить родине. После этого ребята стали относиться к предмету еще более серьезно.       В ожидании результатов письменной части зачета, можно немного выдохнуть. Максим по памяти сверяет свои ответы с одногруппницей Аней. Аня — отличница, поэтому Максим находит порядочно несоответствий в их переводах, но вроде все достаточно неплохо, по крайней мере больше 60% правильных ответов у парня должно быть, так что он несколько оживляется.       — Заходите, estudiantes! — выглядывает преподаватель в коридор. — Рад вам сообщить, что с письменной частью вы все справились, так что переходите в новый этап нашей увлекательной игры.       Максим стонет. Понятно, что он не мог забыть, что любой контроль по испанскому делится у них на два этапа — письменный и устный, но помечтать о новогоднем чуде ему никто не мешал. Если правила можно было выучить, то устная часть зачета гораздо более непредсказуемая, так как зависит она исключительно от Сергея Викторовича. Текст, который нужно пересказать и обсудить, может быть абсолютно на любую тему. Вот летом, например, Максиму досталась испанская инквизиция, а Артем был вынужден продираться через старинную легенду о каком-то замке в Андалусии.       — Импровизируйте! Мне не нужна ваша зубрежка словарных списков из учебника, я хочу слышать живую речь, — говорил им преподаватель, подкидывая какую-нибудь сложную тему. Благодаря этому подходу, в багаже студентов была действительно масса лексики, так как на парах они читали как статьи про ВВП стран Латинской Америки, так и современный детектив, полный различных фраз разной степени цензурности.       Шевелев дает немного времени разобрать ошибки в переводе. Пока все остальные задают какие-то вопросы по существу грамматики, Макс просто втыкает в стену, пытаясь собрать мысли для устного ответа. Вдобавок ко всему у него еще и бурчит в животе от голода. Маша бросает на него сочувственный взгляд и достает из сумки шоколадку, которую прямо целиком протягивает парню.       — Маш, ты чудо! — шепчет он, готовый в этот момент броситься к подруге на шею, но внезапно опять ловит на себе взгляд Шевелева. В нем читается будто бы легкое недовольство и… ревность?              Макс не очень понимает, как ему реагировать на это, поэтому делает то, что приходит ему в голову первым — разламывает шоколадку и протягивает ее преподавателю:       — Сергей Викторович, будете?       — Это что, взятка? — Ухмыляется Шевелев, — Во-первых, шоколадками не беру, а, во-вторых, спросили бы сначала у Марии для приличия — она вам от сердца отрывает завтрак, а вы тут же пытаетесь всучить его кому попало.       — Вы совсем не «кто попало»! — Восклицает Загайский и тут же прикусывает язык. В повисшей тишине отчетливо слышно, как Артем хлопает ладонью о лоб.       — Что вы, Сергей Викторович, мне для вас шоколадки точно не жалко! — Спасает ситуацию Маша, невинно хлопая глазами.       — Тогда благодарю, — кивает ей Шевелев и берет из рук Максима дольку, задевая его кисть пальцами. — А теперь давайте быстренько распределяйтесь, кто за кем будет отвечать, и попрошу всех ждущих очистить помещение.       Первыми по сложившейся в их группе традиции отвечают девушки. Аня справляется с вопросами просто блестяще, Маша тупит чуть больше, но в конце концов получает заветный зачет, и обе подруги убегают праздновать. Артем за это время успевает два раза погонять Максима по словам из последних тем, вот только оба не уверены, что это поможет.       Заяц отвечает последним. Артем уже оделся — ему еще последнее занятие по физкультуре отрабатывать, тоже занятие не из приятных.       — Встретимся в буфете тогда. Ни пуха, ни пера! — Кидает ему друг, потом желает счастливого нового года преподавателю и радостно сбегает, уже на лестнице набирая Сереге, чтобы поделиться впечатлениями.       — Ну что же, Максим… Игоревич, — Шевелев смотрит в ведомость. — Тяните текст.       Максиму сравнительно повезло. Ему достается текст про наркокартели в Мексике, а он не зря смотрел сериал Narcos. в своей речи парень упоминает и сериал, и свое желание после него посетить Мексику, на что Шевелев задумчиво говорит:       — Эх, красиво там, это да. Но и опасно тоже. Знаете ли, проезжать на мотоцикле мимо мертвых тел на мосту — удовольствие ниже среднего.       Максим настолько удивлен, что даже забывает, о чем хотел говорить раньше:       — Вы были в Мексике? Да еще и колесили там на байке? Вау! Я даже представить себе этого не мог от вас.       — Вы вообще многого обо мне не знаете, — поднимает одну бровь преподаватель и снова очень лукаво смотрит на парня, — Но давайте обратно к теме, пожалуйста.       Максим возвращается, но какие-то элементарные слова начинают вылетать у него из головы, из-за чего изначально складный рассказ превращается в что-то абсурдное. И довольная улыбка на лице Шевелева сменяется недоумением.       — Ну и что мне с вами делать? — Вздыхает он. — И письменную часть на минимальный балл только написали, и устно начали отвечать за здравие, а кончили… Советую подготовиться получше и прийти на пересдачу тридцатого числа.       — На минимальный балл, но написал же. И отвечал я достаточно хорошо, чтобы меня вот просто так отправлять на пересдачу! — Недовольно восклицает Макс. — Так нечестно, Сергей Викторович! Я учил-учил, а вам все недостаточно. Такое ощущение, что вы просто ищете возможность лишний раз со мной встретиться.       — Ну а что? У нас здесь прекрасная романтическая обстановка, вы не находите? — Играет бровями Шевелев. — Тем более, если судить по вашему ответу, это вы ищете возможность лишний раз со мной встретиться. Если бы вы всю нашу беседу провели так, как начали, я бы и слова не сказал.       — А если я вам скажу, что и правда ищу возможность с вами увидеться, то что вы ответите? — Максим наклоняется вперед. Внутри все замирает, но парень пытается убедить себя, что он будет в выигрыше в любом случае — либо получит зачет, так как преподаватель точно не захочет его больше видеть, либо получит то объяснение флирта, которое его самого устроит больше всего.       Мужчина откровенно пугается, напряженно вглядывается в глаза напротив:       — Зачем вам я, если у вас уже есть прекрасная принцесса?       Максим даже не сразу понимает, о ком идет речь. Лишь потом вспоминает о Маше, с которой у него с первого курса сложились прекрасные, но чисто дружеские отношения.       — Да перестаньте меня с Машей шипперить, боже, Сергей Викторович!       — Ши… Что делать, прости?       — Шипперить. Не важно, и вообще не спрашивайте, откуда я такие слова знаю. В любом случае не впутывайте ее сюда, это все равно не изменит моего желания видеть вас чаще.       Шевелев грустно смотрит на Зайца. Его признание выбивает из колеи окончательно, ведь не зря он выбрал объектом флирта и бесед именно его. Но Сергей Викторович не умеет заглушать голос разума, который кричит, что ситуация в корне неправильная:       — Максим! Не забывайтесь — вы все-таки мой студент, вы меня младше…       — Ну да, вам сколько лет-то? Двадцать пять? Вы думаете, эти три года делают нас настолько сильно далекими? Вы вон Артему присылаете домашнее задание в вотсапе, а не в аське, а значит, никакой непреодолимой пропасти между нами нет.       Шевелев закатывает глаза, дело ведь совсем не в этом, и сам Максим это тоже прекрасно понимает. Но сдерживается он уже с трудом — искрящимся глазам напротив хочется верить, ради них хочется рискнуть. А еще Максим понимает, что преподаватель мог бы сразу сказать, что он ему неинтересен, а раз такого не было, значит, он может на что-то надеяться.       Заяц безбашенный. Зайцу терять нечего: он резко встает, в два шага обходит ряд парт и садится на место рядом с Шевелевым. Преподаватель от неожиданности не успевает вообще никак отреагировать и только моргает, не понимающе глядя на студента.       — Сергей Викторович, мне двадцать два, я уже не подросток, так что мои решения и желания достаточно взвешены, — он наклоняется так близко, что может разглядеть даже родинку у самого края воротника рубашки преподавателя. — Ну, хотите, я на немецкий переведусь?       — Нет, Максим, не надо переводиться, — смеется Шевелев. — Немецкий того не стоит. В конце концов, вам всего год испанского остался. Переживем как-нибудь, правда ведь? У меня сегодня еще зачеты у двух курсов оболтусов, освобожусь где-то около двух. Как насчет потом узнать друг друга получше? Кино, парк — что предпочитаете?       Он видит, как в глазах парня начинают плясать чертики, и спешит предупредить:       — Только давайте договоримся — в пределах университета у нас с вами сугубо профессиональные отношения.       — Да, конечно. Хорошо, — смущается Макс, но его взгляд продолжает метаться от губ Шевелева до его глаз и обратно, и тот сдается:       — Ладно, сегодня можно сделать одно исключение. Небольшое, — он аккуратно сокращает расстояние между ними и почти целомудренно целует Максима, который тут же отвечает, одной рукой цепляясь за шею Шевелева, а другой опираясь на его бедро.       — Joder, как же я давно хотел это сделать, — выдыхает он, оторвавшись от чужих губ. Смотрит на искорки в чужих глазах и думает, что у этой сессии есть все шансы принести положительных эмоций больше, чем стресса.