Жизнь, смерть и аниматроники

Она определённо любила фантастику, представляла себя участником невероятных историй - героиней, жертвой, всезнающим мудрецом, роковой красавицей. Одна из излюбленных тем в творческом кругу друзей, на посиделках, во время перемены - кто круче придумает, у кого сюжет завернётся узлом. Такие приключения внутри собственной головы составляли чуть ли не большую часть жизни, поэтому, когда она впервые заснула дома, а проснулась в пиццерии из третьей части FNAF, восторгу не было предела. Первые минут пятнадцать. Мел не помнила уже, как прошла первая встреча с маскотом и во время неё случилось, но осознавала, как же ей невероятно повезло выжить в ту ночь. Потом неделю. Затем месяц. В итоге ГОД. Или больше? Она уже не знала, каково это, просто спать. Все ночи она проводила в пиццерии, а на утро оказывалась в своей постели. Разве мозг не должен был уже слететь с катушек от перенапряжения, без отдыха, в тонусе 24/7? Как бы то ни было, девочка отдавала отчёт своим действиям и не сомневалась, что находится в здравом уме. Естественно, первую неделю всё шло своим чередом, по правилам оригинальной игры. Затем Мел попыталась найти выход, нагло бегая по коридорам. А потом ей пришлось осознать, что это место - реально, как бы не хотелось это отрицать. Кажется, этот факт окончательно закрепился, когда Спрингтрап рассёк ей когтями спину во время погони, а утром она проснулась вся в крови и с четырьмя рваными ранами, чудом не доставшими до позвоночника. Это была первая и последняя попытка выбраться из самого здания через аварийный выход. На следующий день ручка на двери отсутствовала, а проход перегораживали металлические обломки. Ушастая мразь. Не спрашивайте реакцию родителей, когда они забежали в комнату услышав крик и обнаружив дочь в озере крови.       Теперь Мел ненавидела FNAF всеми фибрами своей души. Киниги про попаданцев стали больной темой. Рано или поздно ежедневная борьба за существование стала привычной. Человек такое существо... Ко всему адаптируется. Были ещё попытки играть по правилам, но чаще вся ночь проходила в бегах, прятках по и за углами, ползании по вентиляциям. Кажется, ему это тоже нравилось больше. Мел казалось, что её зрение скоро атрофируется, превратившись в один лишь слух. Только он не подводил, в то время как тени и блики мастерски игрались с воображением, из-за чего она не раз была на грани. Пришлось отказаться от наушников в реальной жизни, чтобы не умереть из-за слуховых галлюцинаций во “сне”. Как же это бредово звучит - попадать во сне в мир игры, делать ставки на собственную жизнь каждую ночь. Узнал бы кто - покрутил у виска и назвал чокнутой, но не то чтобы чужое мнение имело для Мел значение. Не после того, что она пережила. Теперь, когда она видела своих сверстников, которые искали своё место в мире, жизни, обществе, маринуясь в собственных комплексах и излучая показную уверенность, это вызывало... Не раздражение, а усмешку. Наблюдать за этим было забавно, и она была в каком-то смысле рада, что никто больше не мучается, как она.       Хотя периодами невероятно бесили придирки к поведению Мел, которое не укладывалось у многих в стандартную систему координат. "Она что, тормоз? Странная какая-то. Она не знает о мега популярной K-Pop группе?" - конечно, ведь это так необходимо знать, чтобы выжить. Все книги по оказанию себе скорой помощи дружно потупили взгляд.       Кажется, даже статья "Как не сдохнуть от кровопотери в первые тридцать секунд" рыдает в углу, униженная сплетнями о топе самых привлекательных парней школы.       Но это всё лирика. В компании ей дали кличку "бревно". Ну, если её невозмутимость были для кого-то минусом - их проблемы. Ладно, звучало даже мило. Кстати о самом хозяине ночной территории. Почти в два метра ростом, антропоморфный кролик с когтищами и прорехами по всему телу, умудрялся быть довольно ловким, но, как ни парадоксально, медленным. Он мог сделать неожиданно резкий выпад или пробежать несколько метров, если оказывался слишком близко, но в целом перемещался медленно. К счастью девочки. Однажды они столкнулись нос к носу в вентиляции. Мел извернулась, попытавшись ударить его в морду, отбила пятку об его нос. Успела удрать лишь чудом и только потому что Спрингтрап, от неожиданной наглости с её стороны, завалился на бок и зажал собственную руку, успев лишь зацепить когтями лодыжку девочки. Теперь она не залетала в шахты, не проверив сначала проёмы на наличие иных движущихся объектов. Девочка всерьез думала поступить на курсы гимнастики. Её уровни ловкости и выносливости стабильно прокачивались каждую ночь и она наверняка завоевала бы золотую медаль показав лишь пару приёмов. Мгновенная смена направления, с помощью абсолютно всех конечностей; отскакивание от стен, с последующим перелетом через столы; проезд по полу прямо между ног Спрингтрапа - классика. Аниматроник бесился, когда она так делала, так как он по инерции не успевал тормозить и часто с грохотом врезался в стены или мазал мимо поворотов. После этого у него откуда-то бралось второе дыхание, а скорость ощутимо увеличивалась. В некоторой степени это забавляло, пополам с истерикой. В принципе, это всё, чем они занимались на протяжении многих месяцев. Мел знала, что Спрингтрап умеет осмысленно говорить. Периодически он рычал, когда ей удавалось его перехитрить, иногда бормотал что-то, подозрительно напоминающее ругательства. Как ни удивительно, первым на контакт пошёл он, прокомментировав умственные способности Мел, заставив девочку от шока запнуться о мусор на полу. Когда заяц пытался повторить свой успех, получил в ответ лишь подробный отчёт, кто из его предков страдал психическими заболеваниями и с какой вероятность они все передались самому Спрингтрапу. Конечно, всё это проходило на большой скорости, во время постоянных уворотов и обманных манёвров человека. Мёртвый убийца был крайне удивлён, что девочка знает всю историю пиццерии, так как она нередко упоминала кто он и на каком кругу преисподней будет обитать за все свои свершения, но не слишком интересовался, откуда абсолютно левому человеку известны такие подробности. Хм. С тех пор они постоянно упражнялись в понижении самооценки друг друга. Мел хотела выпустить сборник с самыми цепляющими и меткими фразами, которые они генерировали на протяжении ночи. На самом деле, в пиццерии был ещё один... Аниматроник? Нет, не подходит. Когда народ огня развязал войну в этом месте, его также пережила Марионетка, которая в первое время, как и положено, смотрела на девочку в упор, не давая нормально пользоваться камерами. Следующая встреча произошла примерно через месяц, когда во время погони Мел снесла её и протащила на себе, пока куклу не удалось скинуть в сторону. С тех пор, как только та слышала приближающийся топот, то сразу прижималась к стене чтобы не попасть под раздачу, поэтому особого внимания на неё не обращали. Марионетка просто была. Рано или поздно, произойти это должно было. Спрингтрап смог поймать девочку, которая к тому времени, скорее, уже была девушкой. Он впервые с их знакомства, швырнул в неё ведро, попав прямо в голову. Мел, оглушённая, едва осознавала происходящее, когда её закинули на плечо и понесли в комнату охраны. Тогда она узнала для себя кое-что новое: вернуться домой, то есть проснуться, она может только если на неё никто не смотрит. Как девушка это узнала? На протяжении двадцати часов аниматроник измывался над ней, привязав к стулу, отыгрываясь по полной. В итоге ноги были сломаны, на теле не осталось живого места от ран, психика держалась на волоске от того, чтобы погрузить её разум в безумие. Вернувшись в свой мир, Мел едва была способна подумать, что не зря она переехала в собственное жильё. На этот раз родители не послушали бы её лживых объяснений и заставили рассказать о происхождении ранений. Это было тёмное время для девушки и её учёбы. А, ещё она чуть не умерла. Чтобы не попасть в пиццерию без возможности самостоятельно передвигаться, где её наверняка ждал бы неминуемый конец, Мел спала днём, полностью выполняя предписания врача для быстрого выздоровления. Как только кости срослись, она начала восстанавливать атрофированные мышцы. У неё было несколько месяцев для размышления над своей ситуацией, но... Ничего не приходило на ум. В то место она попадала только в том, что было на ней, слишком крупные вещи, например сумка не бралась, даже если была в руке. Но в этот раз, впервые за долгое время она легла спать вечером, отсчитывая секунды до назначенного времени, крепко обнимая лесорубный топор. Знакомое место встретило её привычной тишиной, разбавляемой едва слышным шуршанием, шипением, шёпотом. Всё как обычно, кроме тёплой деревянной рукояти в её ладони и стального блеска лезвия в свете тусклых ламп. Нажав кнопку аудио на пульте, Мел прошла в самый широкий из коридоров, как обычно бесшумно двигаясь. Она не хотела чувствовать радости, удовольствия от возвращения в это место, с омерзением думая о Стокгольмском синдроме. Сказать, что Спрингтрап был поражён её появлением - значит промолчать. Но когда одна из его рук рухнула на пол, оставив торчать из предплечья лишь оголённые провода, его систему явно замкнуло. С неверием в светящихся глазах он смотрел, как девушка с невиданной прытью занесла топор над его головой, едва успев отвести её руку от решающего удара. На следующую ночь его конечность была на месте, хоть и приделанная несколько коряво. Это определённо помогло ей почувствовать себя лучше. Стоит ли говорить, что с тех пор многое изменилось? Конечно, больше Мел не могла ампутировать остальные конечности аниматронику. Неизвестно, что повлияло на её силу, но только в состоянии аффекта она смогла разрубить металлический каркас Спрингтрапа, в последующие разы повреждая лишь оболочку. Однако теперь он не мог вальяжно разгуливать по пиццерии также начав проверять, чисто ли помещение, прежде чем зайти. Началась непонятная чехарда, где охотником являлся тот, кто первым успеет зайти за спину противника. Хотя если аниматроник начинал беситься, главным в любом случае был он. Или если успевал перехватить топор - тоже он. А, если вовремя совершал рывок, то тоже он... Но это не важно. В любом случае, ей хватало времени, чтобы отыграться за себя Рано или поздно, это начало надоедать им обоим. Если в начале Спрингтрап явно хотел её убить, затем отыграться за унижения, то теперь и его, и Мел, начало одолевать самое ужасное чувство в мире - скука. Всё реже они гонялись друг за другом, всё чаще были словесные баталии и моральное доминирование. Нередко эти задушевные беседы проходили лицом к морде, во время которых их разделяло окно в комнате охраны ради душевного спокойствия обоих. В итоге, на общем голосовании двоих было принято решение разгрести завал перед дверью аварийного выхода и узнать, что за ней. Когда на следующую ночь она вернулась, проход был открыт, зияя темнотой, по полу тянуло холодом. В пиццерии уже никого не было.