Антидепрессивная терапия по методу Азкабана

Его будит звук, похожий на те, что издают металлические прутья, когда по ним проводят дубинкой. Кажется, кто-то явно пересмотрел старых маггловских шоу про полицейских — и скорее всего, американских. Он стонет и переворачивается, пытаясь уткнуться лицом в плоскую подушку как можно глубже. — Ты знаешь, — снисходительно протягивает знакомый голос откуда-то неподалеку, — если тебе так уж хотелось увидеть меня, есть куда более простые способы попасть сюда. Где-то в животе зарождается страх, а с ним — отвратительная тошнота, и он медленно поворачивает голову на звук, открывая один глаз. На решетку, разделяющую две камеры, небрежно опирается именно тот, кого он месяц назад торжественно пообещал себе больше никогда не видеть. Блять.

***

      ГАРРИ ПОТТЕР: МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ЛЮБИЛ, И ЛЮБИЛ, И ЛЮБИЛ…

«Они — или я!» — Джинни Уизли в слезах

Презрительно фыркнув, Гарри отбросил газету, заголовок которой больше подошел бы для какого-нибудь желтушного издательства. И почему Скитер все еще не обзавелась подобным? Впрочем, однозначно, не стоит подавать ей идей. Он зевнул и потянулся за завтраком, сегодня состоявшим из бутылки лучшего маггловского виски, которого ему удалось достать. Учитывая, что он купил его в магическом магазине, этот самый «лучший виски» мог бы спокойно послужить еще и моющим средством (и непонятно еще, в какой роли от него было бы больше пользы), но Гарри не был придирчивым. Больше не был. С тех пор, как большинство заведений перестало продавать Гарри Поттеру вообще что-либо, а особенно виски, он приспособился довольствоваться тем, что удавалось достать. Это нечестно, часто думал он с горечью. Большинству людей его возраста позволялось гулять, веселиться, пить, в конце концов, иногда немного больше, чем следует. Видимо, только ему не разрешалось спускаться с пьедестала, куда волшебный мир взгромоздил его, не заботясь, желает он того или нет. Не прошло и двух недель после Финальной битвы, как его жизнь пошла под откос. Ремуса и Тонкс хоронили в самом конце. Было тяжело — как никак, Ремус был последней ниточкой, соединявшей его с родителями; но смотреть на маленького Тедди, мирно сопевшего на руках Андромеды, было в сто раз тяжелее. Вот уж кто не вырастет ненужным и недолюбленным в чулане под лестницей. Ему не придётся жить в неведении до тех пор, пока он не понадобится в качестве одноразового оружия. В тот вечер Гарри принял приглашение Симуса и Дина пойти развеяться вместе с бывшими однокурсниками; компания оказалась больше, чем он ожидал. Очнулся он три дня спустя посреди разгромленной комнаты на Гриммо от того, что раздраженная сова швырнула ему на голову сверток с газетой. Во всю ширину передовицы красовалась колдография, на которой был изображен он, прислонившийся к стене какого-то клуба и с бутылкой алкоголя в руке. Глаза его были прикрыты, а кадык размеренно дергался с каждым новым судорожным глотком. После этого в глазах магической публики он, казалось, не мог сделать правильно ровным счетом ничего — или, во всяком случае, в глазах прессы. Возможно, это не стало бы большой проблемой — ей-богу, как только пресса не поносила его раньше — если бы примерно в то же время от него не начали отдаляться друзья. Сначала он спокойно воспринял и понял молчание Рона — в конце концов, Уизли все еще оплакивали смерть Фреда. Вполне естественно, подумал он тогда, что семья замкнулась в себе, закрылась ото всех посторонних. Только вскоре стало кристально ясно, что понятие «семья Уизли» все еще включает в себя Гермиону. Они просто не хотели видеть именно его. Что делало конкретно этот заголовок еще более комичным, чем обычно, так это тот факт, что Джинни не разговаривала с ним уже несколько лет, ровнехонько с тех пор, как в «Пророке» напечатали колдографию, где он целовался с Эрни Макмилланом. Надо сказать, он до сих пор был не совсем уверен, что же больше её взбесило: то, что он целовался с мужчиной, или то, что он целовался с хаффлпаффцем. Снова поднеся бутылку к губам, Гарри вдруг на секунду замер, заметив, что бутылка сильно легче, чем ей полагается быть. Он поболтал ей и, прищурившись, посмотрел через нее на свет. Она была пуста. Как это случилось? Гарри отчетливо помнил, что она была совершенно новой и еще не початой. Может, он открыл ее вчера? Гарри пытался хоть как-то себя успокоить. Впрочем, то, когда он ее открыл, — вчера или сегодня, — не имело совершенно никакого значения. Итог был один. Сейчас бутылка была пуста. Раздраженно сопя, он поднялся со стула, на котором сидел, и тотчас был вынужден крепко ухватиться за подлокотник, потому что комната медленно закружилась вокруг него. Было похоже на чрезвычайно медленную аппарацию — за исключением, правда, того, что с места он так и не сдвинулся. Закрыв глаза и дождавшись, пока вращение немного успокоится, он нетвердым шагом направился к входной двери. Пусть на дворе и было (он покосился на богато украшенные блэковские часы в прихожей) что-то около десяти часов утра, но, как справедливо рассудил Гарри, наверняка должно найтись хоть одно завалящее маггловское заведение, где он мог бы раздобыть еще бутылку или две.

***

Гарри медленно приходил в себя, все отчетливее ощущая, что что-то не так. Ему случалось просыпаться на полу чаще, чем он готов был признать, но то место, где он обнаружил себя сейчас, в удобстве сильно уступало полам дома на Гриммо. К тому же, здесь было гораздо холоднее, чем в старом особняке Блэков — сквозняк, казалось, дул ему прямо в лицо, и из-за этого хотелось чихать. Он сморщил нос. — О, Золотой Мальчик наконец пробудился, — протянул презрительный голос совсем близко к уху Гарри. — Хотя давайте мы оба признаем, что за последнее время золото на порядок… потускнело. Гарри заставил себя открыть глаза и оглядеться. На большой каменной плите, прикрепленной к противоположной стене, сидел один из тех людей, которых он никак не ожидал увидеть снова. — Снейп? — прохрипел он. — Что ты здесь делаешь? Ты должен быть в Азкабане. Снейп — если это был он — фыркнул. — О боже, Поттер, — сказал он и его рот скривился в усмешке, преследовавшей Гарри большую часть его школьных лет. — Ты беспробудно пьян, не так ли? Неужели ты еще не понял, где находишься? Гарри нахмурился и попытался оглядеться по сторонам, однако попытка не увенчалась успехом: несмотря на приличный сквозняк, хмель из головы все равно как следует не выветрился и перед глазами все плыло. — Я… — начал он и тотчас замолчал; пережидая рвотные позывы, он тяжело вдыхал через нос, зажимая рот руками. Сокамерник понаблюдал за ним, колеблясь, а потом настороженно огляделся. — Мне действительно не стоило бы этого делать: если меня поймают, тут начнется кромешный ад, но будь я проклят дважды, если останусь в одной камере с пьяным Поттером, — сказал он. Он склонился над ним и прижал холодный палец ко лбу Гарри, прямо к побледневшему шраму-молнии. — Dimittere ad miscendam ebrietatem, — произнес он тихо, и ощущение холода и тепла прокатилось по телу Гарри одной волной, оставив после себя легкое покалывание; голова при этом стала такой ясной, какой не бывала неделями, а то и годами. — Снейп! — воскликнул он, садясь, — что ты со мной сделал? — Очистил организм от алкоголя, — сказал Снейп, скрестив руки на груди и ухмыльнувшись. — Не за что, — после некоторой паузы добавил он. — Я не просил тебя это делать, — зло огрызнулся Гарри. Мерлин! Теперь ему придется приложить вдвое больше усилий, чтобы снова погрузиться в то блаженное состояние, когда мозг отказывается нормально воспринимать действительность! Мысль о том, что именно привело к тому, что он этого самого блаженного состояния лишился, заставила его наконец внимательно оглядеться по сторонам. — Подожди-ка! Почему я в Азкабане?! Снейп поднял бровь. — Предполагаю, потому что авроры нашли тебя пьяного и пытающегося колдовать в маггловской части города, — сказал он, сделав пренебрежительный жест. — Или что-нибудь в этом роде. Гарри запустил скрюченные пальцы в волосы, силясь вспомнить хоть какие-нибудь подробности вчерашнего дня, но память его оставалась пустой. — Ладно. Допустим. Я не сделал ничего дурного, поэтому меня должны скоро отпустить, — он посмотрел на Снейпа. — А вот почему ты здесь? — Неумеренное потребление алкоголя разрушает головной мозг, Поттер, — сказал Снейп. — Я Пожиратель Смерти и убийца Дамблдора по совместительству, или ты изволил об этом забыть? Нахлынувшая волна ярости заставила Гарри до боли сжать кулаки. — Я имею в виду, — выдавил он сквозь сжатые зубы, — почему ты в этой части Азкабана, а не в секции с остальными убийцами? Снейп внезапно развеселился. — Оглянись вокруг себя еще раз, Поттер, — сказал он. — Мне кажется, ты кое-что упустил. Гарри осмотрелся еще раз, но помимо камней и прутьев решетки смотреть было особо не на что. — Больше нет никакой «секции» для худших преступников, потому что больше нет дементоров. Между нами нет никакой разницы, Поттер. Для закона мы одинаково плохи. — Чт.? — Гарри моргнул, осознавая очевидное. Конечно, в Азкабане больше нет дементоров, иначе он бы уже давно валялся тут без сознания с предсмертным криком матери, звенящим в ушах. — Но… — начал он и замялся, не будучи до конца уверен, как он планировал закончить это предложение. — Мне притвориться, что это не так? — спросил Снейп и принял наигранно трагичное выражение лица. — О. Ах. Горе мне. Я проклят. Умоляю, убей меня и избавь от этой муки, — он поднял бровь, глядя на Гарри. — Так тебя больше устраивает? Ей-богу, пытался Гарри убедить авроров, которым пришлось оттаскивать его от Снейпа, ни один нормальный человек не смог бы этого вынести!

***

— Снова здесь, Поттер? Легко пьянеешь, да? Серьезно, тебе нужно научиться пить…

***

— Рады приветствовать вас в тюрьме Азкабан! Приносим свои извинения за отсутствие воплей заключенных, но надеемся, что в целом время пребывания вы проведете с удовольствием…

***

— Серьезно, Поттер, ты решил пойти по стопам своего блохастого крестного? В таком случае я бы рекомендовал подумать о том, чтобы убить кого-нибудь… Я не имел в виду себя, Поттер!

***

— Ты никогда не думал попробовать техники управления гневом? Слышал, они творят чудеса…

***

— ВО ИМЯ ВСЕГО СВЯТОГО, ПОЧЕМУ ВЫ КАЖДЫЙ РАЗ САЖАЕТЕ МЕНЯ К СНЕЙПУ?!

***

— Это пытка. Серьезно, это хуже, чем дементоры. Я должен прекратить пить… — О, перестань так драматизировать, Поттер. Ты бываешь здесь так часто, что авроры начинают думать, что ты в меня влюблен. — ААААА!!!

***

— Это просто… Я просто не понимаю, почему они отстранились именно от меня? Что я такого плохого сделал? Они даже никак это не объяснили! Гермиона им все еще нравится, её они все еще хотят видеть, так почему не меня? — Поттер, я правда не хочу ничего слышать об Уизли… — Нет, я имею в виду, я мог понять их недовольство только тогда, когда вышла колдография со мной и Эрни, вот это действительно было некрасиво, хотя, по крайней мере, они не застукали меня с Терри Бутом и близняшками Патил… Погоди, почему ты бьешься головой о стену?

***

— Как ты это терпишь, Снейп? Снейп вздохнул. — Терплю что, Поттер? — Ну, то, что тебя все не любят… — … — О, эм, нет, я… я не имел в виду!.. — ОХРАНА!

***

— Боже, неужели снова эта часть месяца? Как быстро летит время, когда сидишь взаперти…

***

Снейп сидит, откинувшись на спинку стула и пристально изучает Гарри сквозь разделяющее их стекло. Абсолютная нелепость; кто-то и правда смотрел слишком много маггловских американских шоу про полицейских, раз оборудовал комнату для посещений Азкабана телефонными будками и стеклянными панелями. — Наконец решил, что предпочитаешь быть по ту сторону решетки? — спрашивает Снейп, и выражение его лица более пустое, чем Гарри помнит за долгое время. — Ты же сказал, — напоминает Гарри, — что есть более простые способы увидеться с тобой. Снейп приподнимает бровь и скрещивает руки на груди, всем своим видом изображая скепсис. Гарри смущенно трет шею, чувствуя, как под его рукой разливается тепло, медленно переползающее на лицо. — Знаешь, эээ… Похоже, что… все эти разговоры с тобой… ну… помогают, — бормочет он. Щеки горят еще сильнее, когда Снейп недоверчиво разглядывает его. — Выпивка больше не помогает, а вот разговоры с тобой… Поэтому я снова здесь. Кому-то другому было бы трудно в это поверить, — да Гарри и самому было трудно, — но общение со Снейпом помогло ему сбросить с плеч многолетний груз. Снейп никогда не делал вид, что Гарри ему нравится — да что там, он даже не делал вид, что он в состоянии хотя бы терпеть его, — и на удивление, это принесло Гарри облегчение. Рядом с бывшим профессором он мог быть собой, не боясь, что скажет и сделает что-то такое, отчего собеседник сбежит — куда подальше или в ближайшую редакцию очередной газеты. Гарри не смог бы сказать точно, в какой момент он стал с нетерпением ждать очередного ареста, — но когда это случилось, он понял, что дальше так продолжаться не может. Он не может сидеть в тюрьме только потому, что внешний мир его по какой-то причине невзлюбил. — Боюсь, мистер Поттер, я слишком занят, чтобы выступать в роли вашего неофициального психотерапевта, — говорит Снейп, и груз снова обрушивается на плечи Гарри. Ошеломленный, он тупо пялится на Снейпа, пока тот встает и направляется к двери, намереваясь вернуться обратно в камеру. Он чувствует, как глаза щиплет от подступающих слёз, и начинает часто-часто моргать, пока предательскую влагу не заметил кто-то еще. — Однако… — задумчиво тянет Снейп, останавливаясь в шаге от двери, — я полагаю, если бы вы записались на прием, то, уверен, у меня бы нашлись свободные часы. Рано или поздно. Его уход после этого выглядит все еще драматично, но Гарри, честно говоря, это уже не волнует. Настроение снова поднимается, а слезы все-таки текут — но теперь уже это слезы облегчения. Гарри аппарирует с улыбкой на лице. Ему нужно записаться на прием.