...and a Happy New Year

      Яркие лучи били сквозь панорамные окна, но они были укрыты одеялом с головой, поэтому смогли проспать достаточно долго. Тем более вчерашняя ночь явно утомила их. Золотистый ретривер радостно запрыгнул на кровать, придавливая своих хозяев довольно внушительным весом.       — Боже, Пятница, — Питер коротко простонал, из-под одеяла выглянула взлохмаченная кудрявая макушка. — Слезь, ты слишком тяжёлая для моего измотанного организма с утра пораньше, — собака послушно спрыгнула и встала рядом с кроватью, уткнувшись влажным носом в щеку Питера.       — А я могу измотать твой «измотанный с утра пораньше организм» ещё сильнее, — крепкие руки мужчины обнимают и тянут к себе. К теплому и ласковому себе. Тони легонько прошёлся по затылку парня кончиком носа, едва царапая кожу щетиной. От такой лёгкой щекотки мурашки пробежали по коже двойной марш.       — Тони-и-и-и, — в его голосе немного раздражения и много нежности. Он резко оборачивается, берёт лицо мужчины в чашу рук и касается любимых губ. Замирает. Некоторое время даже не дышит. А потом резко втягивает воздух носом, отстраняется. — Прости, но не в этот день.       Одеяло отлетает в сторону, и по голой коже пробегает холодок, но Питер не обращает на это никакого внимания. Сегодня тридцать первое декабря, он ничего не планировал — потому что все их с Тони планы обычно проваливаются сразу и с треском — но он уверен, что этот день будет одним из лучших. Тони, всё ещё лежащий в постели, засматривается на мраморную кожу, на которой местами проступали засосы, а где-то даже синяки от пальцев, на широкую, тёплую, по-детски искреннюю улыбку парня, и сердце гулко бьётся где-то в горле. Дыхание перехватывает, а изнутри его буквально разрывает от чувств восторга и нежности. Паркер, вдохнув полной грудью, накидывает халат и исчезает в ванной. Пятница радостно семенит за ним. Старк растягивается на огромной, ещё тёплой постели, мышцы приятно тянутся после долгого сна и слегка побаливают. После утреннего душа Питер готовит на небольшой кухоньке их номера завтрак. Из сковородки валит ароматный пар, миксер работает на полную мощность, чайник вот-вот закипит, а нож равномерно стучит по доске в руке парня, нарезая фрукты. Тони всё ещё лежит в постели, укутавшись в одеяло почти с головой.       — Тони, если ты сейчас не встанешь, я попрошу Пятницу тебе помочь, — Питер ставит тарелки с едой на обеденный столик, стоящий недалеко от кухонного гарнитура, и смотрит в горящие весельем карие глаза чуть строго.       — Как скажешь, карапуз, — Старк отбрасывает одеяло, а Питер смущённо отводит взгляд, отворачивается к другому столу у плиты, чтобы забрать чашку горячего кофе для Тони и стакан со смузи для себя. Мужчина не удерживается от тихого смешка, накидывает халат. — Сколько мы уже лет вместе? А ты всё ещё смущаешься, — он мягкой походкой идёт на кухню, пошаркивая тапочками, и целует парня куда-то в скулу, ближе к уху.       — Не правда, — парень прокашливается, слегка хмурит брови, но Тони видит по блестящему взгляду, что парень всё ещё дико смущён. — И вообще, ты меня целуешь, а зубы даже не почистил, так что сначала душ, а потом — утренний поцелуй, мистер Старк, — Питер возмущенно подчеркивает последние слова, и садится на своё место, тут же давая Пятнице кусочек своего омлета. И всё равно, что он уже насыпал ей корма, и она всё съела, а Питер сам говорил не давать ей еды с рук.       — Какие мы обиженные, — Старк с мягкой усмешкой на губах испаряется в ванной, а спустя десять минут плюхается на стул, напротив Питера. Тот как-то уж слишком увлечённо что-то печатает, даже не поднимая взгляда на мужчину. Рядом стакан с почти допитым смузи, тарелка уже в раковине. Ждать не стал.       — Печатаешь мисс Джонс гневную тираду о том, какой я плохой будущий муж? — Тони всё ещё забавляет эта ситуация. — Она же меня возненавидит, — деланный вздох обиды и негодования, кусочек омлета летит в рот.       — К твоему сведению, она тебя терпеть не может, — клавиатура клацает и клацает, а взгляд всё ещё на экране, — но тебе и так это прекрасно известно. К тому же, — Питер, наконец, поднимает голову, заглядывая в блестящие весельем карие глаза напротив, — если бы я жаловался ей каждый раз, когда ты ведёшь себя как ребёнок, то мне не хватило бы никаких сообщений, чтобы вместить всё это. И слов тоже не хватило бы. Ты же такой невыносимый.       — И как ты только меня терпишь? — нога мужчины проходит холодными пальцами по икре парня и медленно ползёт вверх. Но резко опускается, когда комок салфетки попадает прямо меж глаз Тони.       — Даже не знаю, — уголки губ парня медленно, но стремительно поднимаются, он встаёт со своего места, чувствуя, как нарастает градус азарта. — Клин клином вышибают?       Он срывается с места и Тони бежит за ним. Хочет закрыть дверь, но не успевает, мужчина ложиться на неё, толкает. И как бы Питер ни старался, закрыть дверь он так и не смог. Поэтому, резкий рывок и не ожидавший этого Тони падает на пол, а Питер одним прыжком оказывается на кровати, хватает свою подушку и встаёт в оборонительную позицию. Старк поднимается, отряхивается и на полной скорости бежит на Паркера. Крепким кольцом хватает бёдра парня и дёргает на себя, роняя. Смазанные удары подушкой не помогают, поэтому Питер решает брать Тони хитростью. Откидывает ненужный мешок перьев в сторону, и зарывается в торчащие волосы, мягко массирует затылок. Тони поднимает взгляд, понимает, что это ловушка, но не противится. Кольцо рук медленно ослабляется, Питер выпутывается из него, раздвигает ноги в стороны, манит пальцем к себе. И Тони приближается, нависает, придавливает к постели. И совсем на секунду, на одну-единственную секунду, Питер забывается. Забывает о своём маленьком плане и тихо выдыхает в любимые губы, которые находятся в миллиметре от его собственных. Но эта секунда прошла, он взял себя в руки и резко дёрнулся в бок, опрокидывая расслабленного, ничего не ожидающего мужчину на лопатки. Где-то на кухне слышно как звенит игрушка Пятницы — она довольно сообразительна и знает, когда в комнату лучше не заходить.       Парень кладёт свои ладони на грудь, ведёт к плечам и переносит весь свой вес на руки, придавливая Тони к матрасу. Наклоняется, и Старк тянется, чтобы забрать если не победу, то хоть поцелуй, но Питер коротко чмокает его в нос и отстраняется с победной усмешкой на губах.       — Я выиграл, — его голос тянется в триумфе, словно мёд.       — Угу, — Тони кивает, — а теперь поцелуй проигравшего, чтобы облегчить его страдания.       Питер молча наклоняется, касается просящих губ, а Тони почти сразу углубляет поцелуй, вырывая в ответ тихий стон. Удовольствие и осознание того, что может быть дальше, распаляет, и хочется послать весь мир к чертям. И Питер уже готов это сделать. Он шарит по кровати, находит руки мужчины, хватает их и кладёт на свои бёдра. Свои же возвращает на крепкие плечи, невесомыми касаниями поднимается к шее, чуть сжимая её. Очередной резкий поворот в сторону, и Питер снова оказывается под любимым телом. Под горячим, сильным и тяжёлым телом. Пальцы ползут к лопаткам и впиваются в мягкие ворсинки халата. Тони отрывается, наконец, от губ, кусает подбородок и выпрямляется, смотрит на Питера сверху вниз так жадно, что у Паркера все внутренности завязываются в гордиев узел и сжимаются всё сильнее, посылая по телу приятные, короткие разряды.       — Как-то ты быстро сдался, — мужчина усмехается, не торопится действовать, просто смотрит на распалённого паренька и наслаждается им. У того будто ломка, он извивается, просит касаний, но не получает ничего.       — Заткнись и поцелуй меня, — полушёпот яростный, отчаянный и Старк уже начал наклоняться, но вовремя отдёрнул себя.       — Не-а, — он резко встаёт с кровати, направляется к шкафу. — Ты сам говорил, что нам нужно сходить утром в магазин за продуктами, а там ещё и очередь просто гигантская, я в этом уверен, поэтому стоять придётся долго, — он спокойно выбирает, в чём пойти, хотя у самого внутри всё горит, словно по венам не кровь течёт, а лава.       Питер пару раз ошарашено моргает и трёт руками лицо. Трёт слишком сильно. Тони спокойно переодевается, пока парень бузит о том, какой же он всё-таки несносный ещё и обломщик, и тоже одевается. Улица встречает их кусающим за щёки и нос морозом, редкими горками уже убранного снега и солнцем, которое плавно поднималось вверх. На небе ни одного облачка, и снежные горки игриво переливаются на лучах. Они спешат в потоке таких же спешащих людей. Кто-то сегодня работает, кто-то спешит докупить подарки, а кто-то — как и они — спешит зайти в тёплый магазин. В нём шумно, местами возникает слишком большое скопление людей и тележек. Питер и Тони кружат от отдела к отделу, куча в тележке постепенно увеличивается.       — Так-с, остались консервированные ананасы и куриная грудка, — Питер отрывает глаза от списка, смотрит по сторонам. — Тони, на тебе ананасы, на мне — курица, — он целует его в щёчку и испаряется среди других людей, оставляя потерянного Старка с тележкой среди этой толпы. Он ведь совсем не знает, где искать эту чёртову банку с ананасами. И как они потом найдут друг друга.       — Вот несносный ребёнок, — Тони тихо бурчит себе под нос, осматривается в поисках хоть какой-то подсказки.       — Вам что-то подсказать? — мужчина оборачивается на звук, осматривает улыбчивую девушку-консультанта и улыбается в ответ.       — Да, мне нужны консервированные ананасы, но я совершенно без понятия, где их искать.       — Пройдёмте за мной, — он следует за девушкой и вскоре оказывается перед полками с банками на любой вкус и цвет. — Вас интересует что-то конкретное?       — Даже не знаю, — Старк пожимает плечами, теряясь. — Может, что-то посоветуете? — девушка задумчиво осматривает каждую полку, и тут же радостно дёргается почти к самой нижней.       — Вот. Они относительно недорогие, но многие их нахваливали. Так что эти должны Вам понравится, — она вновь мягко улыбается, протягивает банку. Неожиданно нервно сжимает край своей рабочей рубашки. — Извините за настойчивость, но Вы выглядите довольно симпатичным, а у меня завтра как раз выходной…       — Оу, — Тони удивлённо принимает банку ананасов, кладёт её. — Извините, но у меня уже есть компания на праздники. А вот и она как раз, — он видит подходящего парня с пакетом в руках и невольно опускает взгляд на тонкий безымянный — пока что без кольца — палец левой руки. Мысль о том, как ему повезло, возникает сама собой, и он улыбается широко и светло, машет, привлекая внимание парня.       — Я не сразу вспомнил, что магазины — твой ночной кошмар и заблудиться в них для тебя ничего не стоит, — Питер закидывает курицу в корзину, берёт Тони под руку. — Но ты справился, как я погляжу, — Паркер улыбается в ответ, и кидает мимолётный взгляд на застывшую девушку.       — Что-то не так? — в его карих глазах искреннее недоумение, а девушка отмирает.       — Нет-нет, всё хорошо, — она немного виновато машет руками. — Хорошего вам дня и счастливого Нового Года, — и испаряется под непонимающий взгляд парня и тихий смех Старка.       — Она хотела позвать меня на свидание, но я сказал, что у меня уже есть компания, — Тони лыбиться, словно Чеширский кот, и катит тележку к кассе.       Питер тихо смеётся, следует за мужчиной. Проторчав в очереди тридцать минут, они успели обсудить погоду, что приготовят на праздничный ужин и приняли решение прогуляться ночью по Рокфеллеровскому центру и встретить там Новый Год. Обратно до номера они едут на такси. Пятница радостно кидается, мнёт передними лапами куртку Питера сразу, как открывается дверь. Парень ставит пакеты на пол, хватает её мордочку, целует прохладный чёрный носик.       — Я вам не мешаю? — Тони усмехается, давит на пятки, снимая ботинки, и забирает пакеты парня, топает на кухню. Пакеты опускаются с шорохом и грохотом.       Они оба идут в ванну, моют руки и случайно устраивают войну брызгами. Всё зеркало уже мокрое, как и их одежда, но они продолжают смеяться и брызгать друг друга. Тони мягко, но крепко перехватывает запястья всё ещё хохочущего Питера и они оба замирают, всматриваются в свои отражения в любимых глазах, сокращают дистанцию…       Пятница опирается на них передними лапами и громко, радостно гавкает, высунув язык. Они дёргаются от неожиданности, и возвращаются в реальность. Надевают сухую одежду, включают их любимые песни и заседают на кухне до вечера. Пока готовят, успевают созвониться с Мэй и Хэппи, Пеппер и Наташей, с Мишель и Нэдом. Передают пожелания, спрашивают о жизни, рассказывают о своей, а после просто наслаждаются музыкой и уютной тишиной, царящей между ними. Новогодний ужин при свечах проходит в домашней одежде. Закончив с едой, Тони утягивает Питера в медленный танец. Пятница сидит в сторонке, счастливо машет пушистым хвостом из стороны в сторону, и иногда гавкает, будто аплодирует танцующей парочке.       — Я, наверное, сейчас покажусь до жути сентиментальным, но… — Тони крутит Питера вокруг оси, прижимает к себе. На парне его свитер. Тёмный, большой и тёплый, — …наша семья самая лучшая на свете.       — И неужели даже Мэй с Хэппи, или Пеппер с Наташей, или любая другая семья нам не ровня? — Питер тихо смеётся, и теперь Старк, немного неловко, крутиться вокруг своей оси и они снова медленно плывут по комнате.       — Определённо не ровня, — на лице читается гордость и Паркер не удерживается от того, чтобы поцеловать Тони в его прекрасный нос.       — Думаю, нам пора собираться, если хотим прогуляться по городу, — Питер кидает взгляд на настенные часы, затем на Пятницу. — Пойдём гулять? — она завиляла хвостом активнее, громко гавкнула, крутясь.       Они оделись как можно теплее, напоминая двух пингвинов, с которыми рядом по ошибке оказалась собака. На улицах многолюдно, но они стараются гулять там, где народу меньше. Всё-таки они не учли одного, когда планировали прогуляться по Рокфеллеровскому центру — там слишком много людей, и большинство из них могут бояться крупную собаку даже в наморднике… Поэтому после нескольких гневных комментариев по поводу собаки, они приняли решение погулять по менее людному месту. Крошечные, словно песчинки, снежинки медленно кружили в воздухе и падали на землю, укрывая её. Питер шмыгнул покрасневшим носом, сжимая поводок окоченевшими пальцами сильнее. Они зашли в какой-то небольшой скверик, скрытый от мира между двух высоток. Людей там почти не было. Кто-то сидел на лавочке, кто-то ходил туда-сюда. Главное — тут никто ничего не высказал по поводу собаки. Они опустились на одну из свободных лавочек, Пятница радостно покружилась на месте, привлекая их внимание.       — Прости, родная, — Тони потрепал Пятницу по мордочке, зарываясь пальцами в мягкую шерсть, снял намордник. — Обещаю, завтра с утра мы сходим в парк для собак, и там будем играться столько, сколько захочешь, — короткий поцелуй в холодный носик.       Питер нежно улыбнулся, переплетая пальцы свободной руки с пальцами Тони. Они оба замёрзли и, скорее всего, Пятница тоже, но они были вместе, скоро наступит Новый Год, и волнение разрастается в груди Тони со скоростью света. Он тяжело вздыхает, пуская белоснежные клубы.       — Что-то не так? — Питер обеспокоено изгибает брови, кидает взгляд на экран телефона. — Новый Год наступит через пять минут, а у тебя такое лицо, будто ты лимон съел, — он усмехается, но волнение так и не пропадает.       Тони медленно, неуверенно встаёт. Ноги ватные, а сердце бешено заходится, пульсирует в висках, руки немеют теперь не только от холода. Как-то слишком долго копается в кармане куртки. Он не садится — падает на одно колено. Поднимает блестящий карий взгляд, полный нежности, любви, тревоги и смотрит в глаза парня, полные самых разных эмоций. Они знали, что когда-то это произойдёт. Они не знали когда, кто и как, но были уверены, что этот момент наступит. Но дыхание перехватывает. Не от неожиданности, а от важности момента. Оба знают, что согласны. Но всё равно волнуются.       — Ты выйдешь за меня?       Захрустел снег. Питер упал на колени. Руки плотным кольцом сцепились на шее мужчины. Питер зажмурился, стараясь сдержать рвущиеся потоки слёз из глаз. Пятница сидит рядом, молча наблюдает с любопытством.       — Господи, да, — обрывистый полушёпот пропитанный безумным счастьем опалил ухо мужчины жаром. Все начинают радостно поздравлять друг друга с наступлением Нового Года, над головами взрывается фейерверк. Пятница подхватывает радостную волну остальных, возбуждённо гавкает.       — Что ты, можно просто Тони, — радостно фыркнул Старк, сдерживая бешено бьющуюся в висках радость из последних сил. Широкие ладони трепетно и осторожно поглаживают спину парня. — С Новым Годом, карапуз…       Питер мягко отстранился и Тони увидел широкую улыбку, заплаканные глаза, которые сверкали словно алмазы. Влажные ресницы подрагивали от бушующих внутри парня чувств.       — Это нормально, что я хочу закричать на весь мир, что у меня самый замечательный будущий муж во всём мире? — Старк усмехается, встаёт и подаёт Питеру руку, тянет на себя. На пальце красуется кольцо и Паркер успел заметить, что на внутренней стороне выгравировано «Люблю тебя 3000 раз…», и он почувствовал, что глаза снова щиплет. Щёки болят из-за слишком широкой улыбки, но он продолжает улыбаться так ярко, что Солнце неловко покашливает где-то в сторонке. Они и не заметили, как усилился снегопад. Хлопья снега стали куда больше и в размере, и в количестве. Их засыпало, как и всё вокруг.       — Я люблю тебя, ты знаешь об этом? — Питер на секунду касается губ мужчины и тут же отходит.       — Знаешь, за столько лет как-то и не догадался, — Старк потирает подбородок, задумчиво хмурясь.       — Дурак, — тихий, мягкий смех и Тони получает несильный щелбан.       — Я тоже люблю тебя, — ласковый полушёпот.       Сейчас они в их моменте и перед ними будто целая вечность.       — Знаешь, я ведь боялся о предложении руки и сердца не то, чтобы вслух говорить, даже думать об этом слишком долго, потому что наши планы вечно идут коту под хвост.       Но их идея отметить Новый Год в Нью-Йорке определённо удалась.