Надежда

Я до сих пор иногда удивляюсь, какая интересная это штука — судьба. Именно она и руководит нашей жизнью. Я все еще вспоминаю тот день, когда впервые встретил человека, который впоследствии стал мне самым дорогим. Не знаю каким ветром, но меня занесло на черный рынок. Продавать людей, для многих до сих пор считается нормальным? Да. В центре расположились не менее десятка телег с самыми разными людьми. Одно же дело, когда ты зашел за травами для ингредиентов зелья, другое, когда ты случайно встретил знакомого, но не так, как ожидал. Драко в тот день показался мне совершенно другим. Измученный, бледный, как смерть, с грязными волосами, он был повязан по рукам и прикреплен к одной из телег. Но не передать словами, как он выглядел, если только сказать, что как брошенный котенок, который разочаровался в людях и их человечности. Периодически к телеге подходили другие один за другим. Толстопузые мужчины с огромными кошельками осматривали его с ног до головы, говорили с человеком, который сидел внутри на плешивом матрасике. Драко каждый раз вздрагивал, когда к нему приближались, было заметно, как быстрее начинала подыматься грудь и испуганно бегать глаза. Пустой затравленный взгляд сменялся на дикий страх и панику. Я растолкал перекрывавших путь зевак и устремился к телеге, но только подойдя к блондину, осознал, что собираюсь сделать. Торговец был далеко не вежлив и, видимо, узнав меня, недовольно скривился. Но ни один паршивец не остановил бы меня в тот момент. Перекинувшись парой фраз я узнал, что «парнишка» покладистый и послушный, от чего все внутри меня перевернулось. Хотелось выплюнуть собственные органы, чтобы только не представлять какие мучения пришлось преодолеть бедному Драко. На вопрос о причине вывоза его сюда, бродяга сказал, что ему велели его перепродать, так как предыдущий хозяин неожиданно угремел в Азкабан. Хозяин? Я снова и снова старался не смотреть на Драко, который трясся и судорожно вздыхал при омерзительных словах торговца. В итоге, в конечным счете, я оформил наконец со скупым идиотом договор в одном (моем) экземпляре. Главным условием было только то, что Малфой должен как минимум год прожить под моей опекой. Сплюнув под ноги торговцу, я снял со скорчившегося блондина веревки и быстрее с ним аппарировал домой. Не могу сказать, чего конкретно я ожидал. Возможно, это было просто глупо ждать, что Драко быстро очнется, как от кошмара, и станет прежним высокомерным и гордым хулиганом, как в школьные годы. Даже если я этого и ожидал, то явно напрасно. Я сразу сказал ему, что тот совершенно свободен, что теперь имеет право на счастливую жизнь, но пока что может находиться только у меня. Я гарантировал, что через год отпущу его, обеспечу другое жилье, работу, деньги, что помогу в любом случае. Но он все смотрел на меня пустым взглядом. Самым сложным для меня, как ни странно, оказалось приучить его садиться на диван, стулья — мебель, а не на пол. Каждый раз, заходя в его комнату, после стука, я находил его либо спящим на ковре, либо сидящим в углу. Психическое состояние его было не просто пошатано, а убито. Его просто сломали, сделали безвольной куклой, крепко поиздевались, оставив раны до самого сердца. Драко ел мало и сначала сидел и долго смотрел на еду, как на врага, но все таким же отстраненным взглядом, будто он не здесь, а только потом брался за вилку. Не могу сказать точно, что именно с ним делали, что привело его к такому состоянию, но знаю только одно, что ему предстоял долгий и трудный путь восстановления. Драко молчал. Он не проговорил ни слова. На мои вопросы максимум, чего я мог добиться — это кивок или покачивание головой. Он будто и вовсе боялся раскрыть рот. Но по диагностическим чарам с его способностью речи было все в порядке. Несмотря на то, что он постоянно молчал, я все равно с ним разговаривал. «Общался», если могу так сказать, как можно чаще, даже не рассчитывая на ответ, но зато надеясь, что он почувствует себя собой — обычным человеком. Но если говорить в целом, то я действительно привязался к нему. Мне стало не хватать его присутствия, если я где-то долго задерживался. Я много раз предлагал ему пойти со мной, будь это магазин или просто прогулка, но он каждый раз качал головой и опускал взгляд под ноги. Как я уже говорил, самое сложное было вначале, а потом мы привыкли и все стало если не хорошо, то более-менее. Как только он прибыл в мой дом, я отправил его принять душ, выдал чистую одежду, выделил комнату. Никаких ограничений, Драко мог спокойно пользоваться библиотекой, перемещаться по дому, гулять неподалеку. Как только я показал ему дом, мы уселись на диван пить согревающий чай. Я пытался завести разговор, который, как уже понятно, не получился. Холодный затравленный взгляд блуждал по комнате, руки и чашка мелко дрожали. Мне было больно смотреть на его нездоровую бледность кожи, темные круги под глазами, рассеченную свежую рану на брови, выступающие острые локти и коленки, тонкие запястья. Но при виде шрамов на шее и руках от чокера и наручников моя душа сжалась в маленький комочек. Хотелось просто обнять его, чтобы успокоить дрожь в теле, но я не смел переступать ту тонкую грань. Я не имею права вторгаться в его личное пространство, а вследствии травмы это явно стало для него очень болезненным. А Драко не проронил ни слова ни тогда, ни после. Было больно осознавать, что при приближении к нему он затравленно опускал взгляд и начинал мелко трястись. Но со временем это потихоньку сошло на нет. Как ни странно, он всегда был рядом. Где-то что-нибудь делал, но всегда со мной. Если я готовил на кухне, Драко сидел за столом и с любопытством следил за процессом, если я был за письмами в гостиной, то он находился тут же — читал книгу в кресле. Ему было спокойно, а мне это грело душу. Он мало спал, как я понял это позже. Если я заходил проведать его ночью, то всегда находил сидящим в кровати с поджатыми к груди коленями. Взгляд направлен в невидимую точку. В такие моменты, если он меня не замечал, то я стучался и спрашивал нужно ли ему снотворное. Обычно он кивал и после лекарства уже засыпал. Впервые, когда я застал его с бессонницей, он сильно испугался, испугал меня. Но потом вроде перестал трястись, когда я входил в комнату посреди ночи. Страшно? Мне тоже было. Радостью для меня стало, когда я научил Драко пользоваться телевизором, кофемашиной, светом. Он завороженно мог сидеть весь вечер за каким-нибудь приключенческим фильмом, а я присоединялся к нему с пледами и вкусняшками. Утром я готовил ему завтрак, а спустя время и учил его. Месяцы такой беззаботной жизни вернули блеск в его глазах, здоровый цвет кожи и немного веса, чему я, конечно же, только радовался. Не помню, как он позволил себя обнять. Я человек очень тактильный, а когда вижу, что кому-то плохо, в первую очередь иду с объятиями. Иногда он просто выпадал из реальности, замирал с пустым взглядом. Я обычно привлекал его внимание, чтобы Драко не предавался ненужным воспоминаниям, а в тот раз просто взял и прижал к себе. Он не обнял в ответ, но и не оттолкнул, просто положил голову мне на плечо и закрыл глаза. Мы долго сидели так на диване, не нарушая уютную тишину и стук двух тихих спокойных сердцебиений. Я помню, как он первый раз улыбнулся. Я ведь тогда переворачивал блин, хотел показать, как можно их подкидывать, а эта странная лепешка просто подлетела, да так и осталась на потолке. И Драко улыбнулся на мои старания снять это «нечто» так робко, но искренне. Я никогда прежде не видел такую его улыбку в школе, а после и вовсе не видел его радостным. И в тот момент готов был отправить все блинчики к потолку, чтобы только еще раз заставить его улыбнуться, чтобы как завороженный смотреть на его радость, чтобы навсегда запечатлеть у себя в памяти этот прекрасный момент. К слову, год еще не прошел. И Драко до сих пор живет со мной. Мне кажется, он будет и дальше не против тут оставаться, я обязательно спрошу его. Мы медленно, но верно взбираемся по лестнице восстановления после травмы. Я долго думал, что было бы, если бы его забрал один из толстопузых мужчин с рынка, а не я. Скорее всего, его бы уже не осталось в живых. И тот случайный день стал самым счастливым за долгое время не только для него, но и для меня. А вчера я был готов расцеловать всех ангелов, и Мерлина, и Бога, и Драко, и всех. Я просто хотел летать. И хоть и чуть не остался с ожогами от горячей сковородки, все равно был вне себя от радости. Я готовил завтрак, почувствовал, как Драко вошел, но еще не успел развернуться, как до меня донеслось тихое, но уверенное: «Привет, Гарри.» Сковородка так и выпала из моих рук, но все внимание было нацелено на Драко, стоящего в проходе. В тот момент не было никого счастливее и одновременно шокированее меня. Своим появлением в моей жизни, он заново открыл для меня мир, как и я для него. А вчера на кухне я понял, что возможно все. И как бы плохо нам ни было, всегда должен оставаться луч надежды.