По ту сторону зла

Получив после завтрака своё расписание, Гарри не удержался от ругательств. Кто ж додумался в первый же день поставить два занятия по Трансфигурации да ещё и со слизеринцами? Радовало только то, что первой парой стояла его любимая Защита от Тёмных Искусств, только вот… – Рон, так кто будет вести ЗОТИ? – спросил он друга, пока они шли к нужной аудитории. – Без понятия. Я вчера был слишком занят нудными уговорами Гермионы пойти с ней на какие-то дополнительные предметы. Спросить уже тоже было не у кого – они с Роном были последними гриффиндорцами, покинувшими Большой зал. Сейчас уже все, видимо, были в аудитории. Интерес к загадочному новому преподавателю ЗОТИ только возрастал с каждым его шагом, и Гарри изнывал от нетерпения, когда они наконец-то подошли к двери класса. – Мы уже опоздали? – спросил его Рон. Именно из-за него они задержались, ведь сегодня на завтрак подали его любимые оладья, и Рон не мог уйти, не доев их все. Гарри пожал плечами и толкнул дверь. В классе царило молчание, но самого преподавателя не было видно. – Ух ты! Мы успели! – широко улыбнулся Рон и поспешил к свободной парте. Но Гарри заметил, каким странным взглядом их одаривают однокурсники, и почуял неладное. – А, мистер Поттер, мистер Уизли, – почти пропел приторный голос самого ненавистного учителя в школе. – Я смотрю, вы, как всегда, вовремя. В дверях преподавательской комнаты стоял профессор Снейп и насмешливо глядел на них. Точнее, на жалкие попытки Рона провалиться сквозь землю. – Простите, сэр. Мы не специально, – попытался оправдаться Гарри, хотя понимал, что это бесполезно и абсурдно. - Не стоит, - холодно улыбнулся Снейп и подошёл к своему столу. – В первый учебный день и на первом же занятии вы лишаете свой факультет десяти баллов только за то, что не можете контролировать своё время. Еще и отнимаете его у меня. – Гарри почувствовал, что краснеет – не от стыда, а от негодования. И даже не ясно, на кого он сердится больше – на Снейпа или на Рона, из-за которого они и оказались в такой неприятной ситуации. – Садитесь же, не заставляйте меня снять баллы ещё и за вашу медлительность. Гарри сел рядом с Гермионой, показывая тем самым свою обиду на Рона. Тот что-то недовольно буркнул, но сел позади них. – Почему Снейп здесь? – шёпотом спросил Гарри Гермиону, но, заметив, что Снейп все ещё наблюдает за ним, поспешно отвернулся. – Если бы вы соизволили прийти вовремя, – проговорил профессор, – то, несомненно, узнали, что отныне я ваш новый преподаватель Защиты от Тёмных Искусств. Гарри с Роном в ужасе переглянулись. Как прозаично, всего несколько слов смогли изменить отношение Гарри к этому предмету. Рон посмотрел на Гарри взглядом, в котором читалось: «Он всё-таки своего добился, да? Сальный убл…». – Но, сэр, кто же тогда будет вести Зельеварение? – спросил Гарри Снейпа. – Поттер, нужно было слушать вчера директора, – Снейп сложил руки на груди. – Зельеварение теперь будет вести профессор Слизнорт. Может, хоть он научит вас, бездарей, основам зельеварения, – добавил Снейп, обращаясь уже ко всему классу. Многие сидели потупившись, только чтобы лишний раз не встречаться с холодным и презрительным взглядом Снейпа. Новый преподаватель по Зельеварению? На секунду Гарри обрадовался. Ведь это только Снейп берёт на шестой курс студентов, получивших «П» по СОВ. А вдруг Слизнорт разрешит ему заниматься с его «В»? – Раз вопросов больше нет, – продолжил Снейп, – займёмся более полезными вещами. Итак, кто из вас скажет мне, какое заклинание способствует… *** Как бы ни хотелось Гарри придраться в очередной раз к Снейпу, он должен был признать, что тот был не так уж и плох. Он даже не мог не согласиться с Гермионой, что Снейп оказался немного лучше Ремуса, который преподавал у них на третьем курсе. Более того, в течение всего занятия Снейп ни разу не унизил Гарри, как он любил это делать на Зельеварении. Он выслушивал все его ответы без едких комментариев и даже прибавил баллы за демонстрацию Патронуса. «Кажется, мир сходит с ума», – думал про себя Гарри и улыбался. Но вот Рону ничто не пришлось по душе. Он не уставал поливать грязью профессора после занятия, до сих пор обижаясь за снятые баллы. Это продолжалось бы и дальше, если бы Гермиона не наслала на него Silencio, подарив тем самым окружающим блаженные минуты тишины. После обеда должны были состояться первые занятия по Зельеварению с профессором Слизнортом. Недолго думая, Гарри забежал в библиотеку и взял нужный учебник. В конце концов, попытка – не пытка. Но, оказалось, что это действительно совсем не «пытка». Слизнорт с радостью разрешил такому известному юному волшебнику ходить на его занятия, несмотря на его оценку по СОВ. За что Гарри был ему премного благодарен. Разочаровывало только то, что он один со своего факультета решил в этом году изучать Зелья. Слизнорт, за неимением партнера с Гриффиндора, поставил его в паре с Малфоем. Вот уж была неожиданность как для Гарри, так и для самого Малфоя. Однако тот не торопился оскорблять Гарри или отпускать свои язвительные шуточки. Драко молча готовил зелье вместе с ним и даже несколько раз вовремя остановил его руку, когда Гарри хотел кинуть лишние ингредиенты в котел. Причин такого необычного поведение Малфоя Гарри не понимал. Он знал только одно – сегодня явно всё не так, как раньше. Как будто за то время, что он сидел в полном неведении, запертый в своей маленькой комнате на Тисовой улице, всё изменилось. Тем не менее, когда учебный день подошел к концу, Гарри с нетерпением поднимался по знакомым ступенькам, ведущих в кабинет директора. Он надеялся, что сейчас наконец-то на все свои вопросы он найдёт долгожданные ответы. Дойдя до знакомой статуи перед входом в кабинет, Гарри сник. Пароля он не знал. Он перебрал все возможные комбинации всех известных ему сладостей, но статуя оставалась непреклонной. Разозлившись, Гарри пнул её ногой и прокричал: – Мне нужно поговорить с профессором, ты, дурацкая каменная глыба! Но, как ни странно, на этот раз статуя отпрыгнула в сторону, открывая проход к лестнице. Не сообразив, как у него таки получилось добиться разрешения войти, Гарри поднялся на 30 ступеней вверх. За столько лет он уже успел пересчитать их не один раз. Он постучал в дверь и, услышав «Входи, Гарри», зашёл внутрь. Профессор Дамблдор сидел в своём кресле за столом и разбирал какие-то бумаги. Когда Гарри вошёл, он на секунду оторвался от своего занятия, посмотрел на мальчика и улыбнулся. – Проходи, Гарри, садись. Я сейчас закончу. Гарри сел в кресло напротив. Со стен на него с интересом смотрели портреты бывших директоров Хогвартса. Под их взглядами Гарри чувствовал себя неуютно. Пытаясь отвлечься от столь пристального внимания, он огляделся. Ничего не изменилось, кабинет выглядел как всегда. Только вот не было клетки с Фоуксом. Куда же он мог деться? Дамблдор еще раз просмотрел свои бумаги и затем отложил их. – Я смотрю, ты заметил отсутствие Фоукса? – спросил он у Гарри. – Да. Что с ним случилось? – О, ничего. Я его отпустил. – Но зачем? Это же ваша птица, она с вами столько лет… – Гарри, – мягко улыбнулся профессор, – всё когда-нибудь заканчивается. Пришло время Фоуксу покинуть меня. Пора ему начать новую жизнь. Но ты же пришёл сюда не за этим? И прошу прощения, что заставил тебя так долго ждать внизу – я не сразу услышал тебя. – Так это вы впустили меня? – Да, надо было догадаться отправить тебе пароль совой. Я ждал тебя сегодня. – У меня много вопросов, профессор, – кивнул Гарри. – Что с Орденом? Вы нашли новую штаб-квартиру? – Нашли, Гарри. Чудесный маленький особнячок, надёжно скрытый от посторонних глаз. На Рождество ты обязательно там побываешь, как раз мы успеем установить всю необходимую защиту. – То есть там пока небезопасно? Поэтому я провёл всё лето у Дурслей? – Да, Гарри, и мне очень жаль, что так вышло. Отправить тебя к семье Уизли я не рискнул, учитывая все события… – Профессор! – воскликнул Гарри. – Все вокруг только и говорят обо всей нынешней ситуации, но я толком ничего о ней не знаю. Рон с Гермионой тогда отказались мне что-либо рассказать. – Гарри, я расскажу тебе всё, что могу, – Дамблдор наклонился ближе к столу и сложил пальцы домиком. – За прошедшие месяцы в нашем мире многое изменилось, и, боюсь, дальше будет только хуже. Волдеморт вербует новых сторонников, и с каждым днём их становится всё больше. У него появились новые влиятельные союзники из других стран, и их «вес» ощутим – они все принадлежат древним магическим семьям, их слово значит многое. За Волдемортом стоит большая армия… – А что же у нас? Есть Орден, и многие ненавидят Волдеморта! Мы же можем ему противостоять! – От волнения на лице Гарри проступили красные пятна. – Я боюсь, в данный момент Орден ничем не может ответить Волдеморту. Разумеется, мы не сидим сложа руки, но пока численное превосходство не на нашей стороне. Наш мир, Гарри, на грани войны. Но будь уверен, мы приложим все усилия, чтобы рано или поздно свергнуть диктатуру Волдеморта. – Глаза профессора яростно сверкнули, но внешне он оставался спокоен. – Диктатуру? – ужаснулся Гарри. – Вы хотите сказать, что Волдеморт уже у власти?! – Нет, Гарри, конечно, нет. Но всё к этому идет. – Гермиона сказала, что от Министерства в последнее время не было никаких заявлений. Она говорит, это может значить, что… – …что Волдеморт уже проник в Министерство, – закончил Дамблдор. – Такое возможно. Особенно, если учесть, что все мои письма остаются без ответа. – И что теперь? – вскричал Гарри. – Он просто пришел в Министерство, получил всю власть в свои руки, а мы это допустим? И ничего не сделаем? – Гарри, ты должен понимать… – Я понимаю только то, что мы сдались без боя! – Гарри вскочил на ноги и в сердцах стукнул кулаком по столу. – Успокойся, прошу, ты всё не так понимаешь. – Дамблдор поднял руку, как в знак примирения, и Гарри сел обратно, тяжело дыша от злости. – Сейчас все слишком напуганы происходящим. Люди боятся власти Волдеморта так же сильно, как и любого ему сопротивления. Они лучше подчинятся ему, нежели пойдут против него. Не все такие смелые как ты, Гарри. Или как любой другой член Ордена. Для того, чтобы люди пошли за нами, нужно что-то большее, чем просто обещание свергнуть его и защитить всех от его мести. Нужны действительные гарантии того, что это произойдет. У нас должен быть свой козырной туз, которым мы побьём его. – И он у нас есть? Что это? – с любопытством спросил Гарри. – Я пока не могу сказать тебе этого, Гарри, – сказал директор, но, заметив разочарование в глазах мальчика, добавил: – Но вскоре, как только я точно буду уверен в том, что это сработает, я обязательно тебе расскажу. Обещаю, ты узнаешь об этом первым. Гарри оставалось только кивнуть. – А сейчас скажи мне, болел ли твой шрам в последнее время? – спросил Дамблдор. – Нет, вроде, - ответил Гарри. И как он раньше не заметил, что вот уже почти месяц он не просыпается по ночам от боли в шраме. – У меня бывают странные сны, они выглядят как чьи-то воспоминания, как…как… – О чем они? – О детстве, я вижу мальчика в приюте… – проговорил Гарри. Он заметил, как нахмурился Дамблдор. – Вы знаете, о ком они? – О Волдеморте. – Гарри испуганно посмотрел на него. – Ты видишь его воспоминания о детстве. Ведь ты знаешь, что он вырос в приюте. Но вот почему… – Вы хотите сказать, что моя связь с ним только усилилась? – Возможно. Гарри, если вдруг ты снова увидишь подобный сон, сообщи мне, хорошо? – дождавшись кивка Гарри, профессор продолжил: – А сейчас прошу меня извинить, Гарри, но мне нужно вернуться к своим делам. Мы ещё поговорим. И на будущее: пароль – «Фруктовый леденец». Гарри улыбнулся профессору и встал со своего места. Но подойдя к двери, он обернулся и обратился к Дамблдору: – Профессор, можно задать ещё один вопрос? Что с вашей рукой? – Ах, это, – произнёс профессор, машинально потерев запястье правой руки. – Иногда чрезмерное любопытство имеет свои тяжелые последствия. Некоторые вещи настолько темны по своей сущности, что к ним лучше даже не притрагиваться. – Это опасно? – Не волнуйся, Гарри, – усмехнулся директор. – Это не опаснее собачьего укуса. Профессор Снейп готовит мне одну чудесную мазь, она обязательно поможет. Удовлетворившись таким ответом, Гарри понял, что все переживания, видимо, были напрасными. Пожелав директору спокойной ночи, Гарри медленно побрёл в сторону башни Гриффиндора. Погруженный в свои тяжёлые невесёлые мысли он не заметил, как за ним скользнула чья-то тень и исчезла за поворотом.