Кажется, понял...

***

Александра Павловна и Кирилл Юрьевич гуляли по ночному городу, держась за руки. Ходили в театры, кинотеатры, музеи, выставки. Подвозили друг друга на работу, а во время обедов сбегали от всего мира в кафе или ресторан, где разговаривали обо всём на свете за чашкой кофе. Короче, наслаждались жизнью. Встречали каждый новый день с радостью. Вместе делили одну двухкомнатную квартиру и кровать. Вели себя как влюблённые подростки и в душе искренне верили, что на самом деле ими и являются. Иногда, отрываясь друг от друга они встречались глазами, молча спрашивая друг у друга: как там Дарья? Стас? Не забросили учёбу? Не ввязались ли в очередное опасное расследование? Не чувствуют ли себя брошенными? Не натворили глупостей? Как там тётя Витя? Справляется с хозяйством? Не сильно ли они её утруждают тем, что «повесили» на неё не только готовку-уборку, но и двух несовершеннолетних детей, готовых рисковать своей жизнью ради детективных расследований? И вот как было на самом деле. Поздними вечерами, когда тётя Витя уходила к себе в комнату смотреть нескончаемые сериалы по телевизору, Даша со Стасом часто сидели вдвоём на кухне. Пока сводный брат разливала горячий зелёный чай по двум кружкам, юная хозяйка накрывала на стол, порхая по кухне, иногда напевая себе под нос знакомую весёлую мелодию. — Сестрёнка, вернись с небес на землю. Москва вызывает! Тебе сколько ложек сахара положить? — Зачем добавлять в чай сахар, если жизнь и так сладкая, Стасик? — рассмеялась девочка, вызывая у брата ответную улыбку. Такие вечера были полны не только откровений, но и тайн, загадок, расследований. Вот и сейчас Лаврецкая с ногами забралась на стул, подгибая их про себя и мечтательно заговорила: — Юра… он такой… такой… Мальчик отвернулся, слегка поморщился, понимая, что сейчас в любом случае придётся выслушать длинную речь об этом «герое». Устало спросил, пытаясь добавить хоть немного весёлых ноток в вопрос, которого Дарья терпеливо ожидала: — Какой? — Волосы мягкие, глаза умные-умные. Руки красивые, тёплые, приятные. Внимательный, я чуть сумку в кафе-мороженном не оставила, если бы не он. Заботливый. Постоянно спрашивал, не дует ли мне от кондиционеров, представляешь, Стасик? Такой весёлый и смешной, столько анекдотов знает. Так смешно их рассказывал всю дорогу, пока до дома меня провожал. Голос просто волшебный! Вот он говорит, ты только не смейся! А чувство такое, будто это не голос, а музыка звучит. Ю-ю-рик… — мечтательно протянула Лавря, невольно краснея. — Он лучший! Понимаешь? Юра лучший! Самый лучший! «Если бы не Юрик, ты бы голову с мозгами от счастья не потеряла. Соответственно, и про сумку бы отчётливо помнила, а не ворон считала. Может быть, звёздочки. Или что там влюблённые считают? Сердечки, наверное. — мысленно заскрипел зубами Стас, стараясь не произнести вслух ни слова. Совесть всё-таки взяла верх. Он не хотел мешать счастью и разбивать иллюзии сестрёнки. — Даша! — позвал в реальность мальчик, когда наконец понял, что именно его так тревожит. — …добрый, славный, романтичный… — Дарья! — уже чуть громче, чем следовало. Она подозрительно-возмущённо уставилась на брата. — Ну что? — А как же Петька? — Умеешь же настроение испортить, — пробурчала куда-то в кружке девочка, выражая своё недовольство. Стас не понимал свою сводную младшую сестру. А младший-Смирнин терпеть не мог что-то не понимать, но увы, долгое время не мог исправить это «недоразумение».

***

А потом случилась она. Ника. Да, до неё у Стала была одноклассница из прошлой школы, с которой он встречался около двух месяцев. Потом Дашина двоюродная сестра — высокая и хрупкая Виктоша Колесникова. Летом соседка по даче, вредная Светка, которая постоянно канючила, возмущалась и фыркала. «Хватит с этими малявками возиться!». Фу, самому противно даже вспоминать о таком поведении девчонки… Но по сравнению с Никой, они все казались какими-то неинтересными, однотипными, простыми, глуповатыми. Не вызывавшими ничего, кроме недоумённого вопроса, адресованного самому себе: «И что же я такого в них когда-то находил?». Вот теперь Стас понимает Дашу, которая не видит ничего, кроме своего ненаглядного Юрочки. — Она… она такая… — Какая? — с интересом спрашивает Даша, внимательно всматриваясь куда-то в пустоту с задумчивым выражением лица, еле заметно улыбаясь краешком губ. Со стороны может показаться, что она не слушает подробный ответ, не заставляющий себя ждать. Но Стас был уверен, что его услышат и поймут. — Бойкая. Храбрая. Она смотрит в лицо страху. Нет… у неё, наверное, вообще нет никаких страхов. Ника смелая! Очень. Смогла раскидать толпы каких-то гопников, которые приставали к ней, когда мы вчера гуляли. — у него чуть-чуть покраснели уши, у Даши возникло ощущение, что он оправдываеться. — Я даже моргнуть не успел, а они уже на земле лежат и стонут от боли. И Стасик нашёл своё счастье! — подумала девочка, пряча широкую улыбку полную искреннего счастья за брата в кружке с чаем. — Теперь ты понял меня? — Кажется, понял…

***