Time is Money

Солнце уже начинало садиться. Оно окрасило фасад старой закусочной, приютившейся недалеко от шоссе, в тёплый, гостеприимный оранжевый цвет. К сожалению, мимо проходило очень мало людей, готовых принять приглашение. Джон Стейнбек, сидевший сейчас у большого стеклянного окна в передней части ресторана, согласился бы только на одного. Одного конкретного человека. Как долго он сидит здесь, на неудобном виниловом сиденье, и ждёт? Большую часть дня, полагал он. Определенно достаточно долго, чтобы одинокая дежурная официантка начала бросать на него частые и странные взгляды. Конечно, он продолжал заказывать еду; нельзя же сидеть в ресторане целый день на одной чашке кофе и кусочке персикового пирога. Поэтому он добавил ещё одну чашку кофе и сэндвич с ветчиной. И ещё одну чашку кофе. И ещё одну. И… сколько же чашек он выпил? Он мысленно подсчитал их и подумал, не согласится ли его запоздалый напарник оплатить счёт или хотя бы его часть. Как Фицджеральд называл этого человека? Эксцентричный? Опоздания считаются эксцентричностью или банальной ненадёжностью? Стейнбек вздохнул, откинулся на спинку сиденья и уставился в окно. На парковке стояло всего три машины. Он был единственным посетителем во всей закусочной. Вероятно, персонал хотел поскорее закрыться или, по крайней мере, убрать с его проклятого стола и выпроводить его из заведения. Он решил дать этому человеку ещё пятнадцать минут, а потом переместиться в «Росинант», покурить и решить, что делать дальше. Чтобы скоротать время, он раз за разом прокручивал в голове недавний разговор.

***

— Вы хотели меня видеть, сэр? — ему не нравилось называть Фитцджеральда сэром, но… именно он подписывал чеки Стейнбека, так что ему полагалась видимость уважения, если не больше. — А, да, Джон! Рад тебя видеть! От огромной улыбки на лице Фитцджеральда Стейнбеку захотелось развернуться и выйти из офиса. Или врезать ему. Предпочтительнее — последнее. Обычно неискренность этого человека держалась хотя бы на правдоподобном уровне, но за его нынешней жизнерадостностью явно скрывались только плохие новости. — Что-то насчёт работы? — А, сразу к сути дела. На самом деле, да. Есть дело чрезвычайной важности, с которым, как мне кажется, ты смог бы справиться ради нашей маленькой организации, — магнат усмехнулся собственной недосказанности и пододвинул тонкий манильский конверт по слишком блестящей поверхности стола. Стейнбек молча взял его и пролистал несколько страниц внутри. Размытая фотография человека, несколько страниц заметок о том, чем он навредил Фитцджеральду, несколько общих теорий о способностях этого человека и очень приблизительная оценка его нынешнего местонахождения — глухомань, США. Из полученной информации было совершенно ясно, чего от него ждут. Выслеживание и устранение врагов Фитцджеральда не было его любимой задачей, но за такую работу всегда хорошо платили. Он запихнул бумаги обратно в конверт и повернулся, чтобы уйти. — Тогда я приступлю. — О, есть ещё кое-что, — добавил Фитцджеральд. — Я организовал тебе небольшую компанию для этого дела. Может быть, вдвоём вы сможете убедить нашего приятеля, — он кивнул на конверт в руках Стейнбека, — присоединиться к нам? Конечно, если он не образумится, позаботьтесь о том, чтобы он больше не беспокоил нас в будущем. Стейнбек всегда работал один. Если необходимо следить только за собой, то можно не беспокоиться о том, что кто-то может пострадать. — Вы знаете, что я могу справиться с этим сам, босс, в чем дело? — О, к тебе нет никаких претензий, — заверил его Фитцджеральд. — Ты — один из моих самых надёжных помощников, ты знаешь, насколько… Кончай с этой хернёй, — вот что хотел сказать Стейнбек. То, что прозвучало из его уст, было немного более дипломатичным. — Тогда почему я? Определите его к Твену или ещё куда-нибудь. Фитцджеральд неловко рассмеялся. — А… ну, видишь ли, на самом деле ты был не первым кандидатом, старина. О-оу. Он перешёл на прозвища. Дело плохо. — Видишь ли, — продолжил он, — все, с кем я его ставил до сих пор, были… полагаю, нет деликатного способа объяснить. Они все требовали, чтобы я перераспределил их. Уверяю, жалобы были связаны не с его исполнением. Скорее, твои коллеги сочли его поведение… тревожащим? Боюсь, он весьма эксцентричен. Настолько эксцентричен, что члены Гильдии отказывались с ним работать? Члены организации, в которой работали и По, и Готорн? Фитцджеральд почему-то продолжал говорить. — Можешь считать это своего рода тест-драйвом. На самом деле, тебе очень повезло, что у тебя есть возможность поработать с таким… экзотическим экземпляром. Стейнбек внутренне вздрогнул. Он знал, что магнат считает своих сотрудников чем-то вроде своей собственности, но его всегда раздражало, когда он так говорил. Он хотел возразить, что за деньги человека не купишь, но… это было неправдой. В конце концов, он здесь, выполняет грязную работу Фитцджеральда за него. Всё ради зарплаты. И всё же ему было невыносимо слышать, как его работодатель сравнивает человека с каким-то товаром. — Уверен, мы прекрасно поладим, — огрызнулся он. — Я знал, что могу рассчитывать на тебя, Джон, старина! — Фитцджеральд просиял. Он порылся в одном из ящиков стола, а затем протянул небольшой листок бумаги. На нём был адрес закусочной, расположенной недалеко от последнего известного местонахождения беглеца. — Я уже договорился, что вы двое встретитесь здесь, около полудня, через неделю. — Вы скажете мне его имя? Описание? Что-нибудь? Или мне придётся играть в угадайку? — О, я думаю, ты узнаешь его, когда увидишь, — широко и самодовольно ухмыльнулся Фитцджеральд. Стейнбека распирало от раздражения и вопросов. Однако прежде чем он успел задать любой из них, его работодатель пренебрежительно махнул рукой. — А теперь извини, Джон, у меня через несколько минут назначена встреча для переговоров о покупке острова, и мне нужно привести бумаги в порядок.

***

Размышления Стейнбека прервались, когда официантка подошла к его столику, чтобы спросить, не нужно ли ему ещё что-нибудь. — А, только чек, я скоро уйду, — виновато улыбнулся он. — Похоже, ваш друг так и не появился, да? — спросила она с бо́льшим сочувствием, чем он ожидал. — Похоже на то. — Это действительно был друг или вы ждали девушку? — заговорщически наклонилась она и подмигнула ему. Ему пришлось посмеяться над этим. Он ждал какого-то незнакомца, человека, который, как и он сам, получил приказ подчинить или, более чем вероятно, убить другого человека. А тут эта официантка, убеждённая, что ему сейчас разобьют сердце. — Не, это действительно просто друг. Видимо, он решил, что не хочет меня видеть. Официантка недоверчиво пожала плечами. — Ну, мы открыты ещё несколько часов, если вы хотите дать ему ещё один шанс. — О? Вы закрываетесь довольно поздно. — Да, по вечерам к нам обычно заезжают дальнобойщики, так что, может, я принесу вам ещё чашечку кофе? — Конечно, — Стейнбеку было всё равно, было ли это проявлением дружелюбия, или она просто хотела заработать на нём побольше денег. Он всё ещё не знал, что будет делать после выхода из закусочной, так что можно посидеть в относительном комфорте под кондиционером, а не в жаркой кабине грузовика, который весь день стоял под солнцем. Он уже почти допил кофе, когда рядом с закусочной остановилось несколько грузовиков. Их водители, к счастью, отвлекли официантку от личной жизни Стейнбека. Он безучастно наблюдал за группой дальнобойщиков, размышляя, не может ли один из них быть его таинственным компаньоном, когда раздался звонок на двери ресторана. В дверном проеме стояла высокая сгорбленная фигура. Яркий свет внутри закусочной, казалось, мешал ему; он стоял неподвижно, но постоянно моргал. Через несколько мгновений он вошёл внутрь и повернулся, чтобы медленно осмотреть людей, которые сидели в помещении. Теперь, когда он был внутри, Стейнбек увидел, что мужчина был худым и угловатым, а его лицо выглядело нервным и измученным. Подол его длинного пальто был потрёпан, а неухоженные волосы трепал ветерок, дующий из вентиляционного отверстия над кондиционером. Это, должно быть, он. Стейнбек уставился на мужчину, ожидая неизбежного зрительного контакта. — Я сейчас подойду, ты можешь сесть здесь, дорогуша, — раздался голос официантки с другого конца закусочной. Мужчина шевельнулся и нахмурился. Он посмотрел, куда указывала официантка, и двинулся, чтобы сесть. Он меня не видит? Или, может, Фитцджеральд ему тоже ничего не рассказал? Стейнбек встал, решив, что, скорее всего, так оно и есть. Даже он признал бы, что в своём комбинезоне и рубашке он выглядел так, будто ему самое место здесь. Наверное, очередная шуточка этого мудака. Хо-хо-хо, простолюдины! Он подошёл к столику странного незнакомца и широко улыбнулся. — Привет… — блять. Он даже не знал, как зовут этого парня. — …дружище, — неубедительно закончил он. Мужчина медленно моргнул. — Да? — Не возражаешь, если я присяду? — Нет? — он выглядел неуверенным. Стейнбек всегда гордился своей способностью сглаживать неловкие ситуации с помощью того, что однажды Фитцджеральд, назвал «старой доброй деревенской манерой». Тот, конечно, говорил с сарказмом, но всё же. Он приветствовал сидящего напротив него незнакомца, как давно потерянного друга. — Очень рад тебя видеть! Я ждал здесь весь день, думал, ты не приедешь. Мужчина выдержал паузу на изучение собеседника. — Мне очень жаль, — осторожно сказал он. — Я бы пришёл раньше, но… я просто очень устал, — Это было преуменьшением. Он выглядел так, будто бессонница была его специализацией, которой он зарабатывал на жизнь. На самом деле, он уже опустился на стол, положив голову на руки и уставившись в окно. — Ты — Джон Стейнбек? Если это не так, то это была пустая трата энергии. Стейнбек заставил себя быть жизнерадостным, чтобы уравновесить неподатливость этого человека. — Это я. А наш дорогой босс даже не сказал мне, как тебя зовут, представляешь? — Да. Больше никакой информации не последовало. Стейнбек подождал несколько мгновений, затем пожал плечами и решил, что просто спросит ещё раз позже. Официантка подошла к столику с двумя чашками кофе. — Я принесла одну и для вашего друга, похоже, она ему пригодится. За счёт заведения. — О, спасибо. Тихий храп был единственным ответом того, что теперь казалось лишь массой волос, лежащей на столешнице. Официантка рассмеялась. — Видите, ему это действительно нужно! Стейнбек кивнул ей в ответ. — Да… эм, можно как-нибудь взять их с собой? Думаю, нам стоит уйти, пока он полностью не вырубился. — Без проблем, дорогуша. Она вернулась с двумя стаканчиками кофе и чеком Стейнбека. Он вздохнул. Если отнять ещё и чаевые, останется… не очень много. Надеюсь, работа не займёт много времени, и нам заплатят. Скоро. Он оставил деньги на столе и потянул за рукав спящую фигуру. — Эй, пора вставать, надо идти. — Ммм? — мужчина отвернулся от окна и уставился пустым взглядом на Стейнбека. — Мы уходим. Давай, вот кофе для тебя, но сначала тебе нужно встать. — О. Хорошо. Просто это был такой долгий путь, я так устал, — незнакомец взял предложенный стакан кофе и выпил всё сразу, затем медленно поднялся со своего места и зашаркал к выходу. Стейнбека осенило. — Не могу поверить, что ты был за рулём в таком состоянии, тебе повезло, что ты никого не убил. — Я не был за рулём. — Тебя кто-то… подкинул? — Я шёл пешком. — Пешком? Откуда? Мужчина пожал плечами и жестом указал на восток. Окей, ладно. По крайней мере, теперь он выглядит немного бодрее. — Ты всё ещё не представился, кстати. Мужчина наклонил голову в сторону, словно пытаясь что-то вспомнить. — А. Лавкрафт. Говард Филлипс Лавкрафт. — Что ж, приятно познакомиться, Лавкрафт, — Стейнбек протянул руку. Лавкрафт на мгновение уставился на неё, затем ответил на рукопожатие. Его рука была холодной и смутно напоминала Стейнбеку дохлую рыбу. Липкая. Когда они забрались в кабину грузовика, у Лавкрафта заурчало в животе. Он нахмурился. — О. Я должен был поесть. — Не хочешь вернуться и заказать что-нибудь? А то у меня здесь только несколько яблок. — Яблоко пойдёт, спасибо. Стейнбек порылся за сиденьем и нащупал небольшой пакет с яблоками, которые он купил накануне в придорожном киоске. — Держи. Извиняй, они немного тёплые от того, что весь день провели в грузовике. — Джон завёл машину. — Проедем немного, а затем найдём остановку, чтобы мы могли немного поспать. Здесь есть одно место, и ещё одно в кемпере, выбирай. — Я буду здесь. Ну, по крайней мере, он не жалуется. Но, опять же, он только что заснул, развалившись на столике в ресторане. — Итак, босс рассказал тебе что-нибудь о миссии? — Не слишком много, но да. Нам нужно найти Джозефа Конрада, эспера и нынешнюю цель раздражения Фитцджеральда. В целом, это было обобщением. — Ага. Это примерно то, что и я понял. А босс рассказал тебе что-нибудь обо мне? — Он назвал мне твоё имя и дал очень краткое описание. По его мнению, ты хорошо подходишь для работы со мной? Он рассмеялся после того, как сказал это, — Лавкрафт нахмурился. — Он сказал, что я слишком ненадёжен, чтобы работать самостоятельно. Я бы предпочёл работать сам по себе. Я не ненадёжен, я просто работаю в своём темпе. Но Фитцджеральд всегда так торопится. Стейнбек откровенно рассмеялся. — Да, я уверен, что босс не одобряет сон на работе. Время — деньги, верно? Лавкрафт слегка улыбнулся. — Полагаю, так он и сказал. Некоторое время они ехали в комфортной тишине, которую нарушали лишь унылый шоссейный гул да периодическое похрустывание яблок. Если говорить честно, предупреждение Фитцджеральда об «эксцентричности» этого человека несколько обеспокоило Стейнбека, но, несмотря на неловкость и необычные привычки сна, он казался довольно неплохим. Бедняге, наверное, в качестве напарников попадались придурки вроде Готорна. Они добрались до остановки без происшествий и дальнейших разговоров. Стейнбек привёл в порядок кабину грузовика, затем стал обходить его сзади. — Если я тебе понадоблюсь, просто постучи, — сказал он. — Не беспокойся, что разбудишь меня, я не возражаю. — Я уверен, что всё будет в порядке.

***

На следующее утро Стейнбек вышел из кемпера и увидел, что Лавкрафт высунулся из широкого пассажирского окна, выгнув спину, его голова и руки свисали до земли. Только ли из-за воротника пальто и буйной шевелюры казалось, что его шея вывернута под неестественным углом? Встревоженный, он потряс одну из рук Лавкрафта. — Эй! Эй, ты в порядке? Что случилось?! Лавкрафт резко сел, неожиданно ударившись лбом о верхнюю часть оконной рамы. — Ой, — жалобно сказал он. — О Боже! Ты в порядке? Прости! — Стейнбек всё ещё был недостаточно бодр. Может, ему привиделся этот странный угол? Как бы то ни было, теперь у мужчины на лбу красовалось огромное красное пятно, которое он недовольно потирал. — Это был очень неприятный способ проснуться. Не то чтобы какой-то из них был приятным. — Если в кабине было слишком тесно, ты мог лечь спать в кемпере! Завтра ночью я буду спать здесь, хорошо? — В кабине нормально, я просто… ворочаюсь… во сне. Ворочаться — это одно, но выпасть наполовину из окна? Задом наперёд? Но он не стал настаивать, так как реальной опасности или ущерба не было — даже красная отметина на лице Лавкрафта исчезла удивительно быстро. Через некоторое время они снова двинулись в путь. Поскольку информации о цели было крайне мало, их план состоял в том, чтобы останавливаться на местных заправках и в небольших магазинчиках, расположенных недалеко от шоссе, и спрашивать, не узнаёт ли кто-нибудь пропавшего эспера. К счастью, в этом районе были в основном крупные фермы с небольшим количеством остановок между ними. К несчастью, казалось, что их цель лучше других умела держаться в тени. — По крайней мере, приятно находиться в сельской местности, — заметил Стейнбек, частично про себя. К его удивлению, Лавкрафт согласился. — Отсутствие людей… освежает. — Я сам не любитель городов. Моя родина похожа на эти места. Лавкрафт посмотрел в окно на пшеничные поля, колыхаемые ветерком, на чистое голубое небо над головой. — Слегка похоже на дом. Тихо. Пусто. — А, тогда тебе, наверное, не понравится у меня дома, — рассмеялся Стейнбек. — У меня довольно большая семья. В доме никогда не бывает тихо. Всегда приходят и уходят люди, играют дети, готовят еду, едят. А иногда всё одновременно. — Звучит… мило? — ответил Лавкрафт, но его голос выдавал, что сам он так не считает. — О, не волнуйся, если когда-нибудь приедешь, то я уверен, что Рути будет болтать за двоих, она любит новых людей. Лавкрафт, казалось, был в лёгком ужасе. — Ха, я просто шучу. Как бы, это не та работа, когда ты приглашаешь своих коллег на ужин, знаешь. О, привет, мам, да, это Говард, мы иногда вместе убиваем людей. Что касается меня, то я вполне респектабельный человек. Ты можешь просто притащить меня прямо в поместье Лавкрафтов и представить меня как своего друга Джона, который выращивает виноград. Абсолютно нормально. Лавкрафт не знал, за что зацепиться в первую очередь. В итоге он остановился на том, что, по его мнению, было самым безопасным. — Твоя семья выращивает виноград? — Неа, в основном кукурузу. Виноград — это только моё. Это моя способность. Я не выращиваю его на виноградниках, обычно лозы растут из меня. Так что, вообще абсолютно не нормально. Но, наверное, не стоит представлять кого-то как своего коллегу, который может прорастить виноградную лозу из своей руки, это обычно настораживает людей. — А. — Хах, я несу чушь, не так ли? Просто приятно иметь кого-то, с кем можно поговорить для разнообразия. Хотя, наверное, я тебя раздражаю. — Не раздражаешь, — этот человек прячется за жизнерадостностью, как за бронёй, чтобы защититься от внутреннего одиночества. Не раздражает… но совершенно бесполезно, да. Заведомо проигрышный вариант. Лавкрафт чуть было не произнёс это вслух, но решил воздержаться. — Это напоминает мне шум океана. — Что, я для тебя — белый шум? Больно слышать, — ответил Стейнбек с притворным возмущением. — Моя гордость никогда не восстановится. Пока они разговаривали, Стейнбек заметил вдалеке крошечную бензоколонку. — Эй, Лавкрафт, ты не против? Мне нужно заправить грузовик, а ты зайди и попробуй что-нибудь разузнать. — Хорошо. Стоя у бензоколонки, Стейнбек смотрел, как Лавкрафт шаркает в сторону небольшого магазина у станции со скомканной фотографией их цели в руках. Со своего места он видел, как макушка головы его нового напарника покачивается в проходах меж магазинных полок, останавливается на мгновение, а затем снова направляется к выходу. Лавкрафт вышел из магазина с большой коробкой в одной руке и, возможно, самым большим одноразовым стаканом, который Стейнбек когда-либо видел, в другой. Открывая дверь, он аккуратно поставил коробку на капот грузовика, затем забрал её и сел внутрь. И всё это без единого слова. Стейнбек закончил заправлять бак и ушёл, чтобы расплатиться. К тому времени, когда он закончил и вернулся на водительское место, Лавкрафт уже допил огромный стакан того, что, судя по запаху, было кофе, и съел две трети того, что, скорее всего, изначально было целой дюжиной шоколадных пончиков. — Ты и впрямь голодный. Надо было сказать раньше, ты мог бы сходить в любой другой магазин, — на это Лавкрафт пожал плечами, набив рот пончиком. — Разузнал что-нибудь о нашей цели? — Продавщица сказала, что видела его несколько раз, он заходил за припасами и бензином. Она думает, что он уехал на восток на старом жёлтом грузовике. — он ответил после небольшой паузы, чтобы проглотить — он хотя бы прожевал? Затем Лавкрафт положил в рот вторую половинку пончика и, казалось, проглотил её целиком. Стейнбек на мгновение потерял дар речи. — О. Эм. Хорошая работа. Лавкрафт рассеянно кивнул и съел ещё один пончик. Спустя ещё несколько минут Стейнбек почувствовал, как что-то коснулось его ноги. Посмотрев вниз, он увидел коробку из-под пончиков с последним выжившим в ней. Джон взглянул на Лавкрафта, приподняв бровь. — На этом — кокос. А я не люблю кокос, — заявил напарник, отвернувшись к пассажирской двери. Стейнбек был рад, что Лавкрафт не видел, как он тихо смеётся. — Спасибо.

***

Они ехали на восток в относительной тишине, пока Лавкрафт вдруг не сказал: — Остановись здесь. — Ты что-то видишь? — Пока нет. Но в том направлении, — он указал на одно из полей, — сильный страх. Стейнбек не стал расспрашивать его; насколько он знал, это было частью способности этого человека (он всегда считал, что задавать прямые вопросы по этому поводу несколько невежливо, поэтому до сих пор не знал, на что способен его напарник). Он просто кивнул, взял свой нож из бардачка и вслед за Лавкрафтом вышел из грузовика. Через несколько минут пути через поля показался небольшой фермерский дом. Похоже, что когда-то он был голубым, но теперь выцвел до тусклого серого оттенка, испещрённого неровными тёмными полосами, на которых облупилась краска. Окна были коричневыми от запустения, а короткий частокол, окружавший лужайку перед домом, больше лежал на земле, чем стоял. Такой же выцветший жёлтый грузовик, припаркованный снаружи, подтвердил, что они на верном пути. — Эй, дай мне секунду, — тихо сказал Стейнбек, доставая из кармана комбинезона мешочек с виноградными косточками. Лавкрафт если и услышал его, то не подал виду, и, напротив, стал быстрее приближаться к полуразрушенному зданию. — О, чёрт возьми, — выругался Стейнбек себе под нос. Врываться без стратегии к человеку с неизвестной способностью не было отличным планом, если только план не заключался в том, чтобы погибнуть. Он поспешил догнать напарника, который, благодаря более длинному шагу, успел уйти достаточно далеко. Примерно в сорока метрах от фермерского дома раздался внезапный шум. Рычание и громкий лай нарушили тишину, когда из парадной двери выскочили четыре большие собаки. Не теряя времени, Стейнбек быстро разрезал руку, а затем принял оборонительную позу с ножом, пытаясь подсчитать, сколько лоз ему понадобится, чтобы удержать каждую собаку. Лавкрафт, однако, просто продолжал идти. — Что ты делаешь? — крикнул ему Стейнбек, все планы были забыты, и он помчался к напарнику. Слишком поздно. Одна из собак прыгнула прямо к горлу Лавкрафта, а затем… Стейнбек вдруг почувствовал непреодолимую волну ужаса. Не страха, страх был бы понятен — страх за собственную жизнь, за напарника, за провал задания, за то, что его разорвут на части. Это был чистый, экзистенциальный ужас, который разлился по всему мозгу и повалил его тело на землю. БЕЖАТЬ. Он стал отступать, почти против своей воли. Он смутно видел, как мимо него промчались собаки, скуля и подвывая. Впереди него Лавкрафт уже был у входной двери и заходил в дом. Стейнбек, пошатываясь, пошёл вперёд. Его разум был затуманен, сам он был дезориентирован. Он смутно осознавал, что мыслит нечётко, но всё же не мог позволить напарнику войти туда одному. Происходило что-то ужасное. Пока он приближался к дому, повисла тишина. Что происходило внутри? Было так тихо. Внезапно раздалась череда выстрелов. Шесть. Десять. Двенадцать. Мужской голос, крик. Чей-то крик. Стейнбек, рефлекторно упавший на землю при звуке первого выстрела, подкрался к боковому окну, пытаясь оценить ситуацию. Окно, выцветшее и покрытое паутиной, выходило на кухню фермерского дома. Внутри размытая тень человека размахивала каким-то предметом, не столько угрожающе, сколько отчаянно. В другом конце комнаты… Рука Стейнбека прижалась ко рту; он не знал, сдерживает она крик, или рвоту, или и то, и другое. В дверях комнаты что-то стояло. Оно не столько вошло в кухню, сколько стало заполнять её. Когда позже он попытался вспомнить это событие, он даже не смог описать, что в ЭТОМ было таким жутким; было невероятно трудно увидеть через окно, и всё же это нечто вызывало отчетливое ощущение неправильности. Как будто это было что-то сродни чёрной дыре, засасывающей реальность в себя и оставляющей после эту искаженную, извивающуюся форму. Стейнбек каким-то образом оторвал взгляд от неё и увидел человеческую фигуру, вжавшуюся в дальний угол комнаты, обмякшую на полу, с головой, зарытой в руки. Это был Лавкрафт? Было ли это ужасающее существо способностью их цели? Конечно, Фитцджеральд должен был предупредить их, этот бесполезный уё… Тёмная масса внутри кухни внезапно разрослась, заполнив всю комнату, прижавшись даже к окну, через которое заглядывал Стейнбек. Он почувствовал жуткий холод и неуклюже отпрыгнул назад. Тьма исчезла так же быстро, как и появилась. Он вскочил на ноги и снова посмотрел в окно. Ни фигуры, ни человека уже не было. Ужас, который сковывал его разум с тех пор, как они подошли к дому, рассеялся. — Блять. Блять. Во внезапно наступившей ясности он понял, что вместо того, чтобы помочь напарнику или сделать что-нибудь полезное, он провёл всё это время, будучи напуганным до смерти и практически беспомощным. Адреналин захлестнул его. Может быть, ещё не слишком поздно. Он понёсся к дому и чуть не столкнулся лицом к лицу с Лавкрафтом, который спокойно стоял у двери, держа за воротник рубашки растрёпанного мужчину. Мужчина закрывал голову руками, тихо раскачиваясь взад-вперёд, и задыхающиеся рыдания сотрясали его худую фигуру. Стейнбек, широко раскрыв глаза, повернулся к напарнику и увидел, что рубашка Лавкрафта разорвана в клочья и залита кровью. Обычная человеческая паника поднялась там, где недавно утих ужас. — Лавкрафт, ты в порядке? Я слышал выстрелы… Лавкрафт удивлённо посмотрел вниз. — О. Похоже, в меня стреляли. Неоднократно, — он говорил как человек, обнаруживший, что надел разные носки — немного смущённый, но не очень обеспокоенный. — Там было это ужасное существо… — Да, — согласился Лавкрафт. — Оно зажало тебя в углу, и… Лавкрафт нахмурился. — Нет. — Это была его способность? Что ты… — Стейнбек, — тихо сказал Лавкрафт, покачав головой. — Я думал, оно сожрало тебя или что-то в этом роде… — он осознавал нарастающую истерику в голосе, но, похоже, не мог её остановить. — Джон, — голос Лавкрафта был по-прежнему тихим, назидательным, но мягким, будто он поправлял ребёнка, решающего сложную задачу. — И это… это… это… — поток мыслей Стейнбека наконец остановился. Простой факт того, что пытался донести его напарник, предстал перед ним. Если Лавкрафт не был той фигурой в углу… оставался только один вариант. — Это… это был не ты… в углу… да? — Нет, — он звучал почти печально. — Это был он. Он стрелял в тебя. Так что… это… — даже посреди своего замешательства и беспокойства Стейнбек почувствовал укол вины, когда понял, что только что назвал Лавкрафта ужасным существом. Он прекрасно знал, что не всякая способность красива; а этот человек только что в одиночку выполнил их задание. Но он не мог придумать другого слова для того, что увидел. Лавкрафт, казалось, понял, о чем он думает. — Существо — самое подходящее слово. Меня называли гораздо хуже. — Ты теперь и мысли читаешь? — пошутил Стейнбек, отчаянно пытаясь разрядить обстановку. Его напарник просто смотрел на него с тем же печальным, терпеливым выражением лица. Он выносливее остальных. Но это, несомненно, будет конец. — Так что же всё-таки там произошло? Ты отпугнул тех собак, и я тоже почти… Лавкрафт прервал его. — Это ведь не имеет значения, правда? — Что ты имеешь в виду? — Ты вернешься с этого задания, поговоришь с Фитцджеральдом, и мы больше не будем напарниками, — ответил он. — О, — Стейнбек знал, что должен отрицать это, прямо здесь. Но он не мог отрицать, что какая-то часть его самого подумывала именно об этом. Человек в руках Лавкрафта вдруг громко заскулил, напомнив обоим членам Гильдии о своем присутствии. Стейнбек с облегчением воспринял возможность сменить тему. — Мы должны закончить здесь. Лавкрафт бесцеремонно поднял свою жертву на ноги. — Вы — Конрад, верно? Мужчина беззвучно закричал. — Эй, эй, всё в порядке, — успокаивающе сказал Стейнбек, подходя к человеку с другой стороны. — У нас к вам несколько вопросов от мистера Фитцджеральда. — Не смотри на меня! Не трогай меня! — кричал Конрад, отчаянно пытаясь вырваться из хватки Лавкрафта. — Послушай, нам нужно, чтобы ты успокоился, — снова попытался Стейнбек. — Успокоиться?! Я тут занимаюсь своими делами, стараюсь держаться подальше от этого вашего босса-психопата, а вы двое появляетесь ни с того ни с сего! И я подумал, надо просто избавиться от них, верно? Эта чертовщина впереди, конечно, я не знаю, думаю, «Сердце тьмы» подействует на него так же, как и на всех, блять, остальных, но нет, вместо того, чтобы увидеть его страх, я вижу только это… это… — Конрад начал дрожать и снова замолчал. Стейнбек выглядел озадаченным. — Что он пытался с тобой сделать? — спросил он напарника. — Похоже, его способность заключается в манипулировании страхом человека. Я отплатил ему той же монетой, так сказать. В несколько большем масштабе. Прежде чем Стейнбек успел задать ещё какие-либо вопросы, Конрад снова начал бредить. — Держу пари, ты такой же демон! Неужели Фитцджеральд теперь заключает сделки с дьяволом?! А может, это ты — дьявол?! — он указал шатающимся пальцем на Стейнбека. — Скажи ему, что я лучше сгорю в аду, чем свяжусь со всякой мерзостью, которая на него работает!!! Мерзость? Это просто грубо. То есть, конечно, у меня из плеча растёт виноградная лоза, но это всего лишь маленькая лоза. Она не заслуживает такой реакции. — Мы просто два парня, которые пытаются делать свою работу. — А может Фитцджеральд — дьявол!!! И… — Это ни к чему не приведёт, — прервал его Лавкрафт. Он поднял Конрада с земли так, что их лица оказались на одном уровне друг с другом. — Послушай меня, — его голос был тихим, почти слишком тихим, чтобы его можно было услышать. — Этот человек пытается дать тебе возможность спасти свою жизнь. Возможно, он предпочёл бы, чтобы мы не заканчивали всё смертью. Мне всё равно. У меня контракт с мистером Фитцджеральдом на выполнение ряда задач. Моя текущая задача — либо завербовать вас в Гильдию, либо устранить вас. Выбирайте. — Не знаю, кто ты такой, урод, но я ни за что не пойду с тобой. Лавкрафт кивнул. — Отлично. Одним плавным движением он оттянул руку назад, и когда он вывернул её вперёд, швырнув свою несчастную жертву головой вперёд в стену дома, её уже нельзя было назвать рукой, скорее — извивающейся массой. Тело Конрада ударилось о стену с глухим стуком и упало на землю, истекая кровью. Безмолвно Лавкрафт повернулся и начал путь обратно к грузовику; щупальца, в которые превратилась его правая рука, медленно сворачивались и уплотнялись, превращаясь в человеческую конечность. Однако через несколько шагов он просто рухнул на землю. Стейнбек, всё ещё стоявший возле дома, перевёл взгляд с тела Конрада (очень мёртвого) на тело Лавкрафта (статус неизвестен). После минутного раздумья он подошёл к телу своего напарника. Лавкрафт, слава богу, ещё дышал. Более того, он храпел. Абсурдность ситуации заставила Стейнбека рассмеяться, громко и продолжительно. Он и сам чуть не грохнулся на землю. — Предупреждай меня в следующий раз, прежде чем делать что-то подобное, — сделал он замечание спящей фигуре. Лавкрафт пробормотал что-то бессвязное, и Стейнбек помог ему подняться на ноги. Они медленно пошли обратно через поле к грузовику, где Лавкрафт снова заснул, как только сел на сиденье.

***

Когда он очнулся, они были уже на полпути к штаб-квартире Гильдии. Он с трудом приподнялся и огляделся. — Где… где я? — Ну, доброе утро, соня. Мы сейчас примерно на полпути через Вирджинию. Я остановился в той закусочной, где мы встретились, чтобы вспомнить былые времена, — Стейнбек широко улыбнулся собственной шутке. — Но ты никак не просыпался, поэтому я взял тебе что-нибудь перекусить. Он уже остыл, но ты мог бы съесть его. Лавкрафт выглядел озадаченным. — Что? — Я имею в виду, что яблочный пирог лучше, когда он только что из духовки, верно? Но он лежит за сиденьем, если хочешь. Он, наверное, немного развалился, но вкус всё равно должен быть нормальным. — Что? — Ну, я подумал, что, судя по тому, как ты уничтожал яблоки и целую коробку пончиков, ты любишь сладкое, так что я попробовал угадать. Можешь не есть его, если не хочешь. — Это твой грузовик. — Да. — Как я сюда попал? — Ну, ты вроде как потерял сознание после того, как швырнул Конрада в стену, так что я частично оттащил тебя обратно в грузовик. Что я должен был сделать, оставить тебя там? По мнению Лавкрафта, ответ на этот вопрос должен был быть очевиден. — Да. — После того, как ты практически в одиночку выполнил задание? Это не очень хороший способ сказать «спасибо». Лавкрафт потёр лоб, нахмурившись. Этот человек очень странный. — Ты собирался оставить меня там. Ты видел, что произошло в доме. Ты боялся меня. Я знаю это. — Не буду врать, то, что ты там устроил, на какое-то время меня потрясло, — помрачнел Стейнбек. — Я думал о том, чтобы просто сбежать. Я не горжусь этим, но так оно и есть. Но мы должны присматривать друг за другом, так что меньшее, что я мог сделать, это убедиться, что с тобой всё в порядке. И у меня была пара дней, чтобы подумать об этом. Кстати, вижу, те пулевые отверстия… мм… зажили? — Да, оружие никогда особо не вредило мне. — У меня есть швейный набор в багажнике, если хочешь, я попробую починить твою рубашку, — предложил Стейнбек. — Хотя это может закончиться скорее кучей заплаток, чем целой рубашкой. Он переключил внимание обратно на дорогу, поэтому не заметил растерянного, оценивающего взгляда, который бросил на него Лавкрафт. Этот человек очень странный. Он слегка продвигается, потом отступает и прячется за шутками. Он заинтересован, напуган, но отрицает это сам. Он искренне беспокоился обо мне. Он купил мне пирог. Стейнбек продолжал говорить. — Так-с… так будет на каждом задании? Потому что я думаю, что в следующий раз, если буду лучше подготовлен, то смогу быть гораздо полезнее. Я имею в виду, что сейчас ты бы совершенно оправданно пошёл к Фитцджеральду и сам попросил нового напарника. Он… чувствует себя виноватым… за то, что не помог мне? Или он пытается послать меня помягче? Лавкрафт довольно долго обдумывал варианты и человека рядом с ним. Был только один способ узнать наверняка. Он должен был заставить этого странного человека посмотреть правде в глаза. — Пожалуйста, остановись, — тихо сказал он. — Хорошо, — растерянно ответил Стейнбек, съезжая на обочину шоссе. — В чём дело? Лавкрафт повернулся и уставился прямо на него. Стейнбек обнаружил, что почему-то не может разорвать зрительный контакт. Всегда ли зрачки его нового напаника были такими чёрными? Он словно смотрел в космическую бездну. По спине пробежал холодок. — Джон Стейнбек. Если мы будем напарниками, ты должен кое-что понять. Ты должен принять это прямо сейчас, иначе это чревато твоей смертью. Ты понял? Он услышал голос Лавкрафта, приводимый в движение дыханием, языком и зубами, как и любой человеческий голос. Но он также звучал в его голове, и, хотя ему задали вопрос, это больше походило на приказ. — Да, — сказал он, и, казалось, все его силы ушли на то, чтобы произнести это слово. — То, что ты видел в доме на ферме, — продолжил Лавкрафт, — то, что ты считаешь способностью, таковой не является. Это тот, кто — то, что — я есть. Ты никак не сможешь понять, даже если я объясню тебе всё до конца. Но знай: то, что ты видел через окно, находится рядом с тобой, в этот самый момент. Стейнбек оказался не в состоянии сделать что-либо, кроме как кивнуть. Он почувствовал, как прежний экзистенциальный ужас снова начал медленно скручиваться в глубине желудка. Лавкрафт вдруг широко зевнул, и эффект прервался. Стейнбек моргнул. Ужас снова стал покидать его тело. Лавкрафт тяжело прислонился к двери грузовика и откинул голову назад. — Уф, это ещё более утомительно, чем я помнил, — вздохнул он. — И от этого у меня разболелась голова. И в горле запершило. Стейнбек молчал, пытаясь осознать разницу между ужасом, свидетелем которого он стал несколько дней назад, и жалующимся, вечно измождённым человеком в растрёпанной одежде и с диким недосыпом, привалившимся к внутренней стороне пассажирской двери. Он не был уверен, сколько времени прошло, пока он обдумывал события прошедшей недели. Внезапная странная активность его нового напарника и простенькие разговоры, которые они вели в пути, казалось, принадлежали совершенно разным людям. Но, по правде говоря, большую часть времени, которое они проводили вместе, Лавкрафт спал, прислонившись к двери, как и сейчас. Стейнбек почти не знал этого человека. Никто не стал бы его винить, если бы он сказал Фитцджеральду, что предпочитает работать в одиночестве. Пока Стейнбек боролся с этими мыслями, Лавкрафт спокойно ждал. Он был терпелив и знал, чем все это закончится. Им просто нужно было покончить с этим, чтобы он мог приступить к следующему заданию и стать ещё ближе к выполнению своего контракта и возвращению домой. Следующее задание будет связано с ещё одним членом Гильдии, ещё одним человеком, к которому ему придется привыкнуть, и ещё одним человеком, который, узнав столько правды, сколько сможет вынести, уйдёт. Лавкрафт надеялся, что его следующий временный напарник будет больше похож на Стейнбека и меньше на Готорна… То задание было катастрофой. Стейнбек, казалось, внезапно пришёл к какому-то решению, слегка кивнул сам себе и сел на водительское сиденье более прямо. А. Вот оно. Интересно, разрешит ли он мне забрать пирог? — Я только сейчас кое-что понял, — сказал Стейнбек. — Ты прав. Я действительно ничерта не понял, что произошло там. Это совершенно не сработает. Лавкрафт почувствовал, как крохотная надежда, которую он едва чувствовал, увядает и умирает. — Первое, что я собираюсь сделать, когда мы вернёмся, — пойти прямо к Фитцджеральду и сказать ему, что вся эта ситуация — безумие… Лавкрафт вздрогнул. Люди действительно обладают удивительной способностью к жестокости. — Что нам нужно кодовое имя для команды, например… Что? — Например, «Море и поля» или… мм… Что? — Кальмары и вино… подожди, ты пьешь вино с кальмарами? Лавкрафт наконец обрёл способность говорить. — Что? Его напарник практически подпрыгивал на своём сиденье. — Если мы собираемся работать вместе на постоянной основе, я думаю, что Стейнбек и Лавкрафт — ну или Лавкрафт и Стейнбек, если хочешь — это просто… Я думаю, у нас должно быть кодовое имя, не так ли? Это… был не тот ответ, которого он ожидал. — Кодовое имя…? — Люди обычно были максимально предсказуемы; этот был удивителен до ужаса. — Ну, полагаю, мы можем придумать его позже, — предложил Стейнбек. — Эй, теперь я могу пригласить тебя на ужин, как положено. Привет, ма, это Говард с работы, он наполовину осьминог. — Я не наполовину осьминог. — О, прошу прощения, на три четверти осьминог, он очень гордится своим головоногим происхождением. Так утомительно. Всё ещё прячется за шутками. Тем не менее, Лавкрафт нашёл в себе силы улыбнуться. — Стейнбек. Пожалуйста, будь серьёзнее. — Конечно. Честно говоря, я не знаю, почему ты так волновался. Я думаю, мы неплохо ладим. Типа, я всё ещё работаю с Фитцджеральдом, и у него даже нет оправдания, мол, он не совсем человек. Он просто ужасный человек. И я бы предпочёл работать с тобой, нежели с ним, так что… вот так. Всё улажено. Верно, напарник? — Стейнбек протянул руку. Лавкрафт ответил на рукопожатие. — Очень хорошо… напарник. — Ладно, теперь всё в норме, нам пора идти, — Стейнбек усмехнулся. — В конце концов, время — деньги! Однако у Лавкрафта оставался один неотложный вопрос, который нужно было решить, прежде чем он сможет отправиться обратно в штаб-квартиру. — Ты говорил, там есть пирог?