Два дня спустя

Постепенно, слово за слово, я втянулась в их незамысловатую беседу. И даже почти что сходила за свою. Всё было как ни в чём не бывало. Как будто и не было никакой истории с Милой и нашей четырёхлетней молчаливой вражды. Я была практически уверена, что такими темпами уже через пару недель всё будет как прежде. Я почему-то была убеждена, что люди, хотя и занимаются враждой между друг дружкой на протяжении всей истории, на самом деле больше имеют склонность к построению мирного сосуществования. Но было в этом и что-то печальное. — Скоро уже будут запускать! Пойдём возьмём себе фонарики, там вроде бы и очереди большой нет, — предложила Ада. Все поддержали её предложение. Я потянулась за кошельком и вытащила нужное количество купюр. — Давай я тебе возьму, а? — услужливо предложил Слава. — Чтобы ты лишний раз не ходила. Он вообще сегодня был сама вежливость. Как будто всячески хотел передо мной выслужиться. Впрочем, оно и неудивительно. Я, в очередной раз смерив его двусмысленным взглядом, кивнула и дала деньги. Парень, широко улыбнувшись, поспешил вслед за всеми. Оставшись одна, я подошла прямо к кромке воды и с задумчивым видом посмотрела вдаль, на тёмный горизонт. Смеркалось. С воды подул новый порыв ветра. Я обняла себя руками. Уже было поздно, и становилось действительно холодно. Когда я выходила из дома утром, я как-то не подумала, что буду на улице так долго. — Ты чего не пошла со всеми? Я невольно вздрогнула от неожиданности. Рядом со мной стояла Алина уже с фонариком в руках и смотрела на меня своими внимательными глазами. — Да мне вроде как Слава вызвался принести, — я пожала плечами. — Понятно, — как-то многозначительно произнесла Алина. Она всё время меня немного напугала. Вечно смотрит так пристально-пристально, прямо в душу, что сразу не по себе становится. Я отвернулась и снова посмотрела вдаль. — Мы тут все не ожидали, что ты придёшь, — неожиданно заявила она. — Ты сегодня вообще прямо какая-то не такая… другая. Обычно вся такая отрешённая, а сегодня прямо как обычная. — Ну уж спасибо, — не удержалась и фыркнула я. — Ну, ты поняла, — та нахмурилась. — Было бы прикольно, если бы ты действительно снова стала с нами дружить, как в началке. Я посмотрела на Алину с непониманием. — Я? Я с вами не дружила. Та снова пронзила меня своим пристальным взглядом. Улыбнулась как-то иронично. — Дружила. Ты что, не помнишь совсем? — девушка опустила глаза на фонарик в руках. — Мы же все вместе были всегда. Пока Мила не пришла. Я опустила глаза на воду. Нахмурилась. — Да нам Мила поэтому-то и не нравилась, — продолжала Алина. — Потому что из-за неё ты с нами переругалась. Сдалось нам тогда издеваться над ней, — та еле заметно вздохнула. — Я этого не помню, — я покачала головой. — Я почему-то запомнила всё совсем по-другому. — Ну конечно, — Алина слегка фыркнула. — Это, на самом деле, очень интересно, если задуматься. Как все люди по-разному всё запоминают. Вроде бы события одни и те же, а в голове у всех — разное… Мы с ней задумчиво уставились на кромку воды. — Всё, запускаем! — послышался голос Ады. — Кто-нибудь умеет?

***

Закончив увлекательную возню с бумажными фонариками и их поджиганием, мы приступили к запусканию. Фонарики одни за другими взлетали вверх. — Не забудьте загадать желание! Исполнится! Я с задумчивым видом наблюдала за тем, как мой фонарик всё выше взлетал вверх и постепенно терялся среди десятков таких же. Зажжённые фонарики, постепенно становясь всё меньше, всё больше напоминали звёздочки на тёмном небе. В этих маленьких фигурках, улетающих в небо, было что-то ужасно символическое. Я украдкой посмотрела на остальных. Все из компании с несколько мечтательным видом провожали взглядом свои бумажные фонарики. Наверное, думали о своих загаданных желаниях. Представляли, как те сбудутся. Я здесь, наверное, была единственной, кто не загадал своё. Потому что оно в любом случае не сбудется. Я вздохнула. — Эти фонарики прямо как мы! — с воодушевлением воскликнула Ада. — Как и мы, летят в лучшие места, к своим мечтам. Видите? Мы летим… Я еле заметно прыснула. Лера, взглянув на меня, тоже улыбнулась. Обменявшись понимающими взглядами, мы снова взглянули вверх. В этом жесте было что-то ужасно знакомое. Даже родное. Да, я вспомнила! Мы же действительно раньше больше дружили с Лерой. Она ведь, как и я, тоже всегда больше любила мрачные шутки. И фильмы, и музыку. Действительно, как я могла забыть… — Эй, слышьте, там Миха пиво притащил! Побежали! Все мигом отвлеклись от философских мыслей о своём будущем и дружно побежали за пивом. Как будто и правда в первый раз алкоголь пробуют… Я посмотрела на время. Уже было почти восемь. Я оглянулась по сторонам, пытаясь сообразить, насколько вежливо будет, если я уйду прямо сейчас. «Ну фонарики ведь уже запустили, правильно? Значит, можно уже и идти…» — Ника! Ты что, не будешь? Опять Слава. — Нет, спасибо, — я даже попыталась вежливо улыбнуться. — Да ладно тебе. Чего ты как маленькая, — он лукаво улыбнулся. — Боишься, что мама отругает? — Нет, не боюсь, — я закатила глаза. — Просто не хочу и всё. Нельзя что ли? — Да чего ты, попробуй, — продолжал настаивать тот. — Все же пробуют. Думаешь, тут все ради кошечек и собачек пришли, да? Слава уверенным движением взял бутылку и налил на донышко в бумажный стаканчик. Протянул мне. — Ну ладно-ладно, — я уже немало раздражённая взяла стаканчик у него из рук, — выпью я. Только чтобы ты отстал! Я подняла стаканчик и разом опрокинула всё его содержимое себе в рот. Протянула руку со стаканом. — Вот, забирай. Доволен? Тот посмотрел на меня несколько озадаченно и со вздохом взял стакан. — Вечно у тебя, Ника, всё никак у людей, — парень устало покачал головой. — Да я же просто предложить хотел! Чего ты злишься-то сразу? Я открыла было рот, но решила промолчать. С хмурым видом начала ковырять камушки носком ботинка. Мне стыдно было признаться, что мне в голову ударил алкоголь, и я боялась сказать или сделать что-то невпопад. Слава смотрел на меня озадаченно. Ему, очевидно, как и мне, было неловко. — Может, всё-таки поговорим о том, что случилось? — неуверенно начал он. Я посмотрела на него и вздохнула. — А может всё-таки не будем? — предложила я. — Ну серьёзно, вот что нам теперь обсуждать? Давай просто оставим всё как есть, а? — Хорошо, — он понурил взгляд. — Как Мила, кстати? — Понятия не имею, — слишком резко сказала я, о чём почти сразу пожалела. — Давно ей не звонила. В другом городе живёт, очевидно, — я пожала плечами. — Понятно, — Слава замешкался на секунду и нервно закусил губу. — А Юля? — Господи, Юля-то тебе зачем сдалась? — я вздёрнула брови. — Да просто, — парень с неловким видом развёл руками, — беседу поддержать… Я улыбнулась. Посмотрела на него с сочувствием. Он в сущности был хорошим парнем. Да и над Милой на самом деле издевался меньше всех. А мне уже давно пора было выбросить дурь из головы. Чем страдать по непонятно кому, почему лучше не обратить внимание на того, кому я действительно нравлюсь? Неожиданно я услышала знакомые звуки. — О, вау, Bring me the horizon, — встрепенулась я. На секунду мир будто перестал для меня существовать. Can you hear the silence? Can you see the dark? Can you fix the broken? Can you feel, can you feel my heart? Я вдруг поняла, что начала танцевать. Всё из-за пива, разумеется. Но, в целом, мне уже было неважно. Пусть думают обо мне, что хотят. Я раскрыла глаза и посмотрела на Славу. Тот глядел на меня во все глаза. Я перестала танцевать. — Ну чего? — поинтересовалась я. — Ты, — он замялся на секунду, — ты сейчас была такой красивой, когда танцевала. Я фыркнула. — Ты так сказал, как будто я обычно не очень красивая, — ехидно сказала я. Слишком резко, конечно. Мне не стоило быть такой грубой. Я слушала внимательно, пытаясь не пропустить свою любимую строчку: I can't drown my demons, they know how to swim. Слава смотрел на меня, непонимающе моргая. — Я, пожалуй, пойду, — выпалила я. — А то поздно уже что-то. Парень медленно кивнул. Я, немного помявшись, пошла прочь с пляжа.

***

Отзвонившись маме и пообещав ей скоро быть дома, я направилась домой. На улице уже было совсем темно, но я, на удивление, была в хорошем настроении. Даже не достала наушники — захотелось пройтись в тишине. Я невольно вспоминала все события прошедшего дня и поняла, что этот день был не так уж и плох. Это даже, можно сказать, был очень хороший день. Я вдруг неожиданно осознала, что за весь день ни разу не вспомнила о нём. Впервые за долгое время я подумала, что всё действительно может наладиться. Да, конечно, всё будет хорошо. У меня на душе была необыкновенная лёгкость. Я твёрдо решила, что позвоню Миле уже сегодня вечером. Да, как приду, так сразу и позвоню. И со Славой больше не буду такой грубой. Потому что тот этого явно не заслужил… — Привет! Ты чего так поздно здесь ходишь? Я сразу остановилась. На секунду прикрыла веки. Внутри меня всё невольно рухнуло. «Нет, только не сейчас. Почему это должно произойти именно сейчас?» — Здравствуйте, Евгений Андреевич. Я обернулась. Посмотрела прямо на него. Тот был одет практически в то же, что и два дня назад, во время той злосчастной сцены у мусорки. Лёгкая куртка, джинсы. Он смотрел на меня неожиданно внимательно. От этого взгляда мне стало не по себе. «Наверное, догадался, что это я тогда от них вдвоём улепётывала». — Да я так, просто, — я откашлялась. — тут на набережной было одно мероприятие… благотворительное, вроде бы. Запускание фонариков. Не слышали? — Понятно, — Евгений Андреевич опустил глаза. — Нет, не слышал. Я подумала, что тот вёл себя слишком уж странно. Даже если он узнал меня тогда, в пятницу. Повисла пауза. Евгений Андреевич продолжал молчать. — Я пойду, да? — я нервным движением коснулась волос. — Я могу тебя проводить, — неожиданно предложил он и неловко улыбнулся. — Всё-таки поздно уже. Несколько секунд я смотрела на него непонимающе. Затем равнодушно пожала плечами, повернулась и снова тихо направилась в сторону дома. Евгений Андреевич, не сказав ни слова, пошёл за мной. Мы шли вместе молча. Я старалась не смотреть в его сторону — слишком уж боялась посмотреть тому прямо в глаза. И пропасть в них. Евгений Андреевич вёл себя совсем не так, как обычно, на занятиях. Он был каким-то другим. Улыбался. Я пыталась прислушаться к самой себе и никак не могла понять, что же сама чувствовала. Во мне отчего-то не было того прежнего волнения, которое возникало каждый раз, когда мне приходилось с ним общаться. Внутри было какое-то неожиданное спокойствие. Не равнодушие, а именно спокойствие. Уверенность. Во мне как будто больше не осталось страха. Как странно, подумала я. Неужели эти два дня действительно что-то да значили? Я собралась с духом и повернулась на Евгения Андреевича, идущего рядом. Тот, оказывается, в это время тоже смотрел на меня. Тихо улыбался каким-то своим мыслям. — Я хотела у вас кое-что спросить. Можно? — неожиданно, не успев толком подумать, выпалила я. — Да, конечно. Спрашивай, — спокойно сказал он, будто только и ждал этого. Я уже успела пожалеть о своём необдуманном решении. «Дура, вот же дура!» — Вы… — я замялась, но через секунду всё-таки продолжила: — Кто была та девушка, с которой вы были вместе в пятницу вечером? Евгений Андреевич неожиданно весело усмехнулся. — Ах это… Значит, я не ошибся, это всё-таки была ты тогда. Я отвернулась, чувствуя, как неумолимо краснею. Почти что готова была под землю провалиться от стыда. — Вы с ней… встречаетесь? — не своими губами произнесла я. И откуда вообще, спрашивается, у меня вдруг взялось столько смелости? — Не совсем. Хотя можно и так сказать, — Евгений Андреевич криво улыбнулся. — У нас всё пока не очень понятно. — Она вам нравится? — спросила я. — Да, пожалуй, нравится, — как-то уклончиво ответил он. — Она хорошая девушка. — Вы ей тоже нравитесь, — уверенно сказала я и выдавила из себя полуулыбку. — Я видела. Евгений Андреевич усмехнулся. — Что ж, тебе, очевидно, виднее, — он продолжал улыбаться. Я подумала, что такие новости должны были меня ранить. До этого-то ещё можно было себя обманывать — это просто друг и всё такое. Но мне почему-то совсем не было больно. Я подумала, что если бы встретилась с ним вот так хотя бы неделю назад — то это было бы для меня сродни катастрофе. А я была как на удивление спокойна. Я даже украдкой пощупала ладони — те были тёплыми. Хотя ветер дул прохладный, а я была одета не то чтобы по погоде. Что это со мной творится? Мы уже подходили к моему дому. Мне почему-то не хотелось с ним прощаться. В этом странном разговоре было что-то удивительно притягательное. — Вы такой странный. Так спокойно говорите со мной на такие взрослые темы, — я опустила глаза в землю. — Вы говорите со мной прямо как с обычным человеком. Ну, то есть, я имею в виду… не как учитель с ученицей. — Не знаю, может это и неправильно, — тот пожал плечами. — Мне всё равно трудно воспринимать тебя как обычную ученицу. Меня как будто током ударили. На секунду мне показалось, что я ослышалась. Аккуратно перевела взгляд на Евгения Андреевича. Тот упорно отводил от меня глаза. Он явно был смущён, как будто сказал не то, что хотел изначально. Как странно. Я думала у взрослых такого не бывает. Мы остановились. Я отстраненно подумала, что мама, при желании, могла бы увидеть нас из окна. Повисла пауза. Я боялась смотреть на Евгения Андреевича, впрочем, как и он на меня. — Почему вы так сказали? — глухим голосом произнесла я. — Сам не знаю, — тот наконец поднял на меня глаза. — Просто ты всегда была для меня… особенной. Не такой, как все в классе. Я, наверное, думаю о тебе гораздо больше, чем стоило бы, — он тяжко вздохнул. — Хотя это и глупо. Не знаю, зачем я вообще тебе говорю об этом. «Чёрт», — только и подумала я. В тот момент я была на удивление спокойна. Как и обычно. Это не значит, что мне всё равно. Просто медленно доходит. Такой уж склад характера. Я собрала всю волю в кулак и подняла на него взгляд. Посмотрела Евгению Андреевичу прямо в глаза. Тот посмотрел на меня в ответ. Когда я посмотрела в его глаза, то вдруг неожиданно поняла, что была всё также глупо и безнадёжно влюблена в него. Возможно, даже ещё сильнее, чем два дня назад. В тот момент я вдруг отчётливо поняла, что любовь нельзя просто так вырезать из своего сердца по собственному желанию. Это просто невозможно. Как бы мы ни старались. И от осознания этого мне стало неожиданно грустно. Мы несколько секунд стояли молча, смотря друг другу в глаза. Я тяжело вздохнула. Оглянулась по сторонам. На улице становилось всё темнее. Дул холодный ветер.