Градум: Первые искры

Элайна стояла у входа в подземелья клана, наблюдая за звёздами и ожидая главу клана, который приказал ей сюда подойти. Множество огоньков зависли на небе, обдавая землю серебристым сиянием. Ради чего они сияют? Девушка никогда не слышала даже теорий о причине сияния этих точек. Неожиданный порыв в душе заставил слова сорваться с губ: – Каждая звезда сверкает во имя чьего-то достижения, восхваляет чужое деяние. Все эти точки на небе – это следы истории, шаги человечества… – мечтательно шепнула девушка. – Интересная мысль, – раздался позади голос. По первому слову Элайна поняла, кто пришёл к ней: её отец. – Здравствуйте, глава, – девушка развернулась и поклонилась мужчине, одновременно пытаясь унять вспыхнувшую в груди смесь эмоций. – Элайна, я же говорил, что наедине можешь звать меня папой, – слегка недовольно качнул головой мужчина и обратил взгляд на дочь. Увидел он то, что и ожидал: лицо, лишённое эмоций. Это зрелище его вечно раздражало. Вздохнув, он начал спуск в подземелья, освещая путь факелом, а девушка двинулась за ним. – Да, глава, но я считаю, что моё обращение больше подходит ситуации, – ровный голос был подобен журчанью ручья. Они молча спукались по узким лестницам, блуждали по коридорам и залам. Вокруг всё пестрело то бочками, то сундуками, то полками. В темноте изредка блестело оружие, словно сторож открывал глаза и наблюдал за вторженцами, а когда те уходили прочь, засыпал дальше. Когда два члена клана Домини вошли в большую круглую комнату, старший из них заговорил: – Хорошо, – вздох разнёсся по воздуху, как свист клинка. – Перейду наконец к делу. Я хочу, чтобы ты пошла работать в клан Даэмониум. – Глава, вы ведь знаете, что единственная доступная мне работа там – это быть лабораторной крысой. – Но ты можешь стать тем кирпичом, который сделает прорыв в области магии, позволив нам избежать смерти. Слова будто давили на плечи Элайне, чтобы она поклонилась, смиренно улыбнулась и приняла такую судьбу. Но в душе вспыхнула одинокая искра её собственных желаний. Стоило загореться одному огоньку, как ему начали вторить другие, затмевая влияние на разум. По венам бежал огонь, разгоняя прочь нерешительность. Хватит быть куклой. Девушка наконец оторвала взгляд от пола, позволив себе взглянуть в лицо отцу. Долгие секунды она молчала, смотря в глаза ненавистного ей человека. В зрачках Шаода, казалось, могла потонуть человечность всех оставшихся в живых людей – настолько он жесток и беспощаден. – Я не собираюсь это делать, – ровно отчеканила девушка, а в душе у неё будто родилось солнце, что раскатило свои тёплые лучи по венам. Никто из Виам Домини не смеет перечить главе клана. Никто не может даже слова сказать поперёк. Никто. А если это случается – нарушителя нужно покарать. Клинок взмыл из ножен, застыв над головой Шаода, а спустя миг сталь рухнула вниз. – Я больше не Элайна Ламина! – девушка отреклась от своего прошлого, от старой себя, отрезав пройденную дорогу жизни от предстоящей. А раз она больше не член клана, то ничто не мешает ей отстаивать свою жизнь. Лицо Шаода исказилось от гнева, когда его удар остановил ответный взмах меча, озаряя зал звоном. – Ты не имеешь права жить, если перечишь кланам! – кричал мужчина, взрывая воздух брызгами искр. – Придётся повозиться, чтобы покончить с тобой! Девушка уверенно отражала удар за ударом, будто танцуя вокруг главы клана, раз за разом уводя клинки в стороны. Элайна была немного быстрее и куда как более гибкой и ловкой, но уступала в грубой силе, отчего ей приходилось крутиться, постоянно перемещаться, изворачиваться и принимать атаки не на жёсткие блоки, а мягко отводить. Но она не собирается отступать, только не сейчас! Сейчас она вступила в бой не за навязанные кланом принципы, а за свою собственную судьбу. Именно этому её научили Призванные: сражаться за свою жизнь, свою свободу, не жалея себя. Они показали ей, как отстаивать право быть человеком, а не рабом. Аарон показал, как нужно идти вперёд, не считаясь с потерями и не жалея себя. Диана своим примером показала, что нужно выжимать максимум из возможностей. Итан доказал, что есть честь, за которую можно и нужно сражаться, каким бы человеком ты ни был. И Элайна благодарна им за эти уроки. Если ей и предстоит умереть, то либо на свободе, либо в борьбе за эту свободу – таков её путь и путь Призванных! Клинки вновь и вновь вгрызались друг в друга, отравляя звук скрежетом и звоном металла, рождёнными из танца оружейной стали. Элайна вновь отразила атаку и одним по-змеиному плавным выпадом перешла в нападение. Но её удар застрял в быстром блоке оппонента. Мечи скрестились, подрагивая в противостоянии сил отца и дочери. – Как же ты меня бес-сиш-шь! – прошипел Шаод в лицо девушке, обдавая её горячим, мерзким дыханием. – С-спасибо, что так подставилась. Я наконец смогу смеш-шать тебя с грязью, переломать тебе руки и ноги, насладиться видом твоего изломанного лица… Девушка молчала, отдавая все силы противостоянию, не позволяя клинку соскользнуть. Сердце отдавалось глухими толчками в ушах, забитых песней сражения. По лезвию в руках Шаода пробежали языки пламени, воздух начал шипящими струями разлетаться от столкнувшихся мечей. Рукояти вмиг нагрелись, обжигая кожу, искрящаяся боль пронзила руки вплоть до плеч. Элайну на миг ослепла от боли, и ладони едва не разжались, после чего её снесло с места волной огня и раскалённого воздуха. Тело швырнуло на пол, воздух выбило из лёгких при приземлении, а в голове шумело от жары. Но сдаваться она не собиралась. С трудом приподнявшись, девушка приложила обожжённую ладонь к горячему лезвию. Пробуждённый сражением разум уже был готов к работе на границе своих возможностей. Душа хоть и испытывала страдания, всё равно сияла светлыми эмоциями, словно девушка нашла что-то, что было её частичкой. «Обратись к тому, что делает тебя магом, обратись и найду ту нить, что ведёт к самому ядру твоей личности. Это – сердце твоей магии и твой самый верный клинок!» – в голове вспыхнула фраза Дианы. «Сталь – моё тело», – шепнула она, подчиняясь неведомому порыву. Покрасневший металл пылающей волной влился в тело, затвердел в костях и крови. «Огонь – моя душа», – рассыпались в разгорячённом воздухе слова, и невыносимый жар стал уютным теплом, согревая душу, обращая боль в силу. «Сражения – вот моя стезя», – рокотала в голове мысль, будто наполняя тело энергией. Элайна сумела уложить это заклинание всего в несколько мгновений, в течение которых к ней подходил Шаод. Нисходящий удар она отразила своим клинком, встав на колено, а потом одним рывком вскочила на ноги. Воины шагнули друг другу навстречу в круге бушующего огня и оказались на расстоянии удара, которые последовали незамедлительно. Воздух вздрогнул от схлестнувшихся волн стали. За одним ударом тут же следовал другой. Стоя на месте, бойцы рвали воздух клинками. Элайна внезапно выстрелила рукой, хватая клинок отца за лезвие. Раздался звон металла, когда она сжала покрытыми железом пальцами лезвие. Меч начал перетекать в тело девушки, а сама она замахнулась, чтобы отрубить голову отцу своим укороченным клинком. От пинка по рёбрам органы, казалось, сбились в одну кучу, сдавливая друг друга. Элайна вскрикнула, рухнула на бок, выронив меч, а вскоре на пол упало уже бесполезное, будто обгрызенное стальными крысами оружие Шаода. Девушка начала подниматься, но тут же получила очередной удар, в этот раз по голове. Зрение помутилось от боли, от скулы к мозгу словно рванулся поток молний, и она снова растеклась на полу. Мужчина навалился на неё сверху, сдавливая горло с безумной улыбкой и наслаждаясь её страданиями. Пальцы жгли шею, будто раскалённое железо, дыхание давалось с трудом, с тихим сипением воздух едва попадал в организм, в голове шумело. Но Элайна ещё не проиграла и тем более не сдалась. Стальной кулак огненным вихрем врезался в челюсть Шаода. Второй удар последовал с другой стороны, громыхнув рукой из искрящегося металла по виску. Мужчина ослабил хватку, за что в тот же миг получил лбом по носу. Девушка оттолкнула отца в сторону, поднимаясь на ноги. Шаод перекатился и вскочил, вытянувшись во весь свой немаленький рост, он возвышался демоном, окружённым дрожащим огнём. Элайна же с трудом подняла истощённое тело в боевую стойку. Теперь они оба безоружны, и оба исчерпали наследие семьи. Но бой требовалось закончить. Элайна бросилась в атаку, взрываясь сериями приёмов, которым её обучил Аарон, и принимая ответные удары на покрытые спасительной кромкой металла руки. Её лёгкие жгло при каждом вдохе, алый пот застилал глаза, уши не слышали ничего кроме хрипов, хлёста ударов и биения сердца, боль едким свинцом растекалась по телу – девушка сражалась на пределе своих сил. Её отец выглядел не лучше: его шатало, кровь текла по изуродованному ударами лицу и разбитым кулакам, правое повреждённое пинком колено вечно подгибалось. Огонь искрил по пульсирующему металлу, воздух пронзительно и часто свистел, словно крича, сопровождая удары, пламя вокруг дрожало и колыхалось, изжигая живительный кислород. Кулаки вгрызались в измождённую плоть, будто молоты. Без капли жалости отец и ребёнок уродовали друг друга, обливаясь родственной кровью. Шагнув в сторону, Элайна избежала удара и тут же нанесла ответный, врезав кулаком точно в нос Шаоду. Продолжая нападение, девушка без замаха всадила руку в живот отцу, и завершила этот бой точным апперкотом в челюсть, повалив мужчину на пол. Средь утихающего огня Элайна одержала победу над своим отцом. И смотря на его бессознательное тело, она пыталась собрать оставшиеся силы, чтобы добить главу клана Домини раз и навсегда. Взглянула на свои дрожащие руки, с которых медленно стекал металл вперемешку с кровью. Силы почти иссякли, и заклинание начало пропадать. Резко распахнулась дверь, позволяя разъярённым ветрам ворваться внутрь и окончательно потушить пламя. В проёме стоял мужчина, окутанный плащом из теней. Его безмолвный силуэт, казалось, поглощал свет, желая опустить всё происходящее в глубины потерянного и забытого этим миром. С меча в его руке стекали густые тёмные капли крови. Лишь две сияющие решимостью и уверенностью точки на месте глаз давали понять, что человек был не бездушным жнецом. – Элайна Виам Домини, так? – прошелестел спокойный голос, а меч описал быстрый круг, украшая стены и пол красными точками кровавого узора. – Нет, я теперь просто Элайна, – прохрипела девушка, вытирая перемешенную с потом кровь с лица подпалённым и потёртым рукавом. – Ты ведь Шен? – Ты права. Я Шен, и я пришёл, чтобы уничтожить клан Домини, – тени, окутавшие голову, едва заметно качнулись вперёд, пока загадочный воин шествовал по залу. Шен и Элайна молча смотрели друг на друга, изучая через взгляды. Клинок взмыл к беззащитному горлу девушки. – Добей его, – бросил мужчина, качнув в сторону Шаода свободной рукой, – и ты отомстишь за смерть брата, а также наконец положишь конец проклятию искры Повелителей, что течёт в твоих венах. Элайна молчала, давая ответ своими глазами – решительным огнём зрачков. Клинок качнулся назад, крутанулся на чернильной перчатке, и вернулся к девушке уже рукоятью вперёд. Простолюдинка взяла меч и вонзила его в грудь своего отца без капли сомнений или мгновения колебаний. Быстро и незамедлительно – будто казнила преступника. – История повторяется, – к чему-то заметил мужчина, покачивая головой. – Люди убивают Повелителей… Послышался топот группы людей, бегущих к Элайне и Шену. В подземелье ворвался отряд Дианы, готовый разразиться градом смертоносных атак. Узнав пару людей, готовая к атаке сталь опустилась к полу, заклинания разошлись на строчки энергии. – Вы вовремя, – начала сокрытая тенями фигура, прерывая окружающих, – вам стоит поторопиться на свою базу – там идёт сражение, – стоило отзвучать словам, как Диана сперва закрыла глаза в попытке связаться с базой, а потом выругалась. – Ах да, Итан, тут нету искомого тобой, но осколки когда-то потерянного сейчас держит в руках Аарон. Хотя скорее не потярянного, а потерянной, – хмыкнул Шен под конец. Слова доходили до бывшего Даэмониум несколько долгих секунд. Потом он взглянул на Повелителя, на клинки в его руках взглядом полным отчаяния и глубокой, едкой, жгущей изнутри долгие годы болью. Лезвия мечей, будто извиняясь и утешая, сверкнули золотистым сиянием. Итан стиснул зубы, загоняя ревущие эмоции глубоко внутрь, как делал это и раньше. – Элайна, кровь я тебе не восстановила, да и большую часть повреждений сейчас вылечить не смогу, – говорила Шафран, стискивая подруге лоскутами бинтов раны, которые не смогла убрать. – Но в бой ты уже можешь вступить. – Поняла. Я не подведу, – отозвалась Элайна твёрдым голосом. – Шен, в каком смысле у нас на базе сражение?! – пыталась добиться ответа Диана. – В прямом, – рубанул тот в ответ своим холодным голосом. – Подробностей не знаю, вам придётся на месте разбираться. – Чёрт… Портал хоть откроешь? – Да. Готовьтесь, придётся пролить немало крови. * * * Ленты ткани колыхались подобно флагам, выстраивая собой множество дорог, что сплетаются вокруг одной линии, которая ведёт их вперёд. Будто множество судеб скользят бесшумными тенями вдоль единой цели, люди бежали, срывая дыхание, отбивая нападки, проливая свою кровь. Одним клинком, что крошится и осыпается кусочками, делая выпад, они прорывались к замку. Острием меча выступал Аарон, он бежал, не изменяя ни длину шага, ни их частоту, он просто двигался вперёд, не видя преград. Этот поступок мог показаться глупым, но юношу миновали стрелы, сбиваемые потоками ветров, заклинания рассыпались мягкими снопами искр, а в ближнем бою его одолеть было невозможно. Он будто пушечным ядром прокладывал путь, расталкивая в стороны препятствующих людей, отбивая летящие в них стрелы и заклинания. Отряд был единым организмом, все чувствовали невидимые нити, связавшие души, переплётшие мечты и цели, соединившие эмоции. Одна воля на всех, одни чувства на всех, судьба – одна на всех. Только вперёд, не отступать. Из картин воспоминаний, из полотен, написанных кровью и болью, восставали усопшие и ступали в этот мир, преодолевая порог царства смерти. Передовой отряд начал пополняться уже умершими едва заметно сияющими воинами, которые становились плечом к плечу с живыми соратниками, чтобы вступить в бой за свободу. В едином порыве слились желания ушедших и тех, кому это только предстоит. Вокруг вспыхивали и затухали скоротечные схватки верных защитников короля и неостановимых революционеров. Падали на дорогу тела, звенела оружейная сталь, крики рвали небо в клочья, а пожары вытягивались вверх, беззвучно хохоча чадящими дымом облаками от наслаждения этой революцией. Подданные короля не успевали оказывать сопротивление полуночным призракам смерти, коими стали Призванные. Те появлялись из теней и, в лунном сиянии урагана стали забирали жизни врагов, улыбаясь в танце сладостной мести. Они упивались адским жаром, как солнечным светом, своим счастливым безумным смехом оглашали округу. До замка оставалось всё меньше и меньше. С каждым шагом тот становился ближе, а революционеры превратились в мятежное пламя, несущее перемены. Им казалось, что они идут в одном ритме, дышат все одновременно и видят то, что видят другие. Редко кто произносил слова: в таком плотном потоке единства не нужна речь, ведь они просто чувствуют друг друга, будто слив все мысли в один большой, бурлящий от эмоций чан. Отряд ворвался на финишную прямую. Они оказались в тесном переулке, а в них через щели баррикад упирались взгляды десятков солдат. Призванные рванулись вперёд горным потоком, стараясь как можно быстрее сократить расстояние, будто опьяневшие от крови звери. * * * – Подпустите их ближе, готовьте залп. Сил не жалеть, бить от души, – отдавал команды Сареф, глава Виам Ферро. Неподалёку ровными рядами становились оставшиеся в живых маги, собирающие силы для атаки. Всем процессом формирования заклинания руководил Теллан Виам Инане, так как он был сильнейшим магов из всех. В воздух взмыл рой огненных святлячков, которые слились в один чадящий дымом шар, готовый вот-вот взорваться потоком огненной смерти. – Ещё немного ближе… Пли!!! – взревел глава клана Ферро, сделав мах рукой, чтобы его точно услышали. Заклинание взорвалось, накрыв огнём солдат. С душераздирающими криками те падали наземь, пытаясь сбить пламя. – Теллан, ублюдок! – покраснев от жара и ярости, Киро выхватил меч и бросился на предателя. Крохи Инане сбились в кучу, плечом к плечу сражаясь в окружении. Они спокойно бились, зная, что не выживут, забывали про защиту, стараясь нанести врагу хотя бы ещё одно ранение. Эти маги уже приняли свою участь, но долг заставлял их сражаться, и этот же долг держал их в живых. Они стояли вопреки смерти, будто жнец душ благословил Инане, встав за их спинами. Но откуда бы силы они не черпали, те рано или поздно кончаются. Не прошло и нескольких минут, как в живых осталось всего четверо Инане. Бойня на миг прекратилась, солдаты встали на месте в ужасе от этой безжалостной мясорубки. И этим мгновением воспользовались предатели, шагнув в сторону солдат, вытягиваясь в самоубийственных выпадах. Теллан набросился на Сарефа. Скрестились мечи, бойцы пожирали друг друга полными ненависти взглядами. Дар Инане, выжигая нервы главе уммрающего в этой битве клана волшебников, взвился по клинкам потоком молний, превращая руки в прах. В живот Теллану вонзился артефактный меч, кромсая внутренности, и Инане рухнул на бок, больше не имея сил, чтобы продолжать битву. Призванные в этот миг врубились яростным ураганом в нарушенный строй солдат, превратившись в пожинающую души косу и пробивая Аарону путь к башне короля. – Господи, папа, зачем?! – Диана, спотыкаясь, бежала в сторону лежащего на улице тела. Сражения неподалёку затихали. Революционерам удалось заполучить преимущество. Тлетворные духи смогли вырвать этот клочок площади, а потом, подчиняясь приказам Итана, продолжили наступление. Падали наземь тела, рассыпались искрами призраки, звенела сталь и рвали ночь крики. Уверенная, решительная волчица, ведущая за собой сотни псов войны, обратилась шокированной девочкой. Та девушка, в спину которой устремлялись взоры людских толп, которой клялись в верности сильнейшие бойцы, которая шла вперёд вопреки трудностям… сломалась. С неё слетела фарфоровая маска непреклонного лидера, который ведёт всех, вставших под его знамя людей, к победа. Осыпался осколками тот облик, обратился прахом. Девочка рухнула на колени рядом с отцом, взглядываясь в его лицо, в бледную, будто усыпанную мукой кожу. Она коснулась его щеки рукой. – Папа, пожалуйста, нет… – молила Диана шёпотом, сама не зная кого. Страх потери… Она чувствовала такой ужас, всепоглощающий, чёрный океан этого мерзкого страха, что дрожало тело. Ладонь с щеки перешла на грудь отца, схватила его руку. – Пульс, пульс… – забормотала девочка. Внезапно онемевшие пальцы ничего не ощутили. Безысходность впилась в сердце волчьей стаей, выгрызая саму душу, но отчаяние, нежелание принимать реальность не давали просто сдаться, они сносили голову, лишали рассудка, превращали её в холодную, бездушную машину со сломанными и перепутанными алгоритмами. – Шея… Ничего… – мороз пробил все кости, ворвался в каждую мышцу и даже, казалось, в каждую каплю крови. – Мундир… Чем, чем его разрезать… – ощущение утекающих как сквозь пальцы песок драгоценных секунд выбивали все мысли, крошили их в ледяную пыль. – Давай же, давай, пожалуйста, молю… – Диане показалось, что она ощутила толчок. Едва уловимый, почти незаметный, но отголосок пульсирующего сердца. Девочка словно перестала существовать, она теряла связь с миром, в голове шумело, зрение туманилось, дрожало, как экран старого телевизора, что покрывается помехами и издаёт лишь бессвязный шум. Организм прошивало то адским жаром, то ледниковым холодом, она вся дрожала, не знала, что делать, но пыталась из последних сил хотя бы что-то изменить, спасти родного ей человека… – Лекари! Сюда! Живо! – закричала во весь голос Диана, раздирая этим кличем горло, выжигая лёгкие и остатки воли, благодаря которым она ещё не сдалась. – Отойди, – коротко бросила Шафран, опускаясь наземь с другой стороны от Теллана. Девочка будто не услышала. Призванная начала беглый осмотр мужчины. Несколько десятков секунд обратились для Дианы в вечность. Она ждала ответа и в то же время боялась так, что не могла себя контролировать. Смотрела и смотрела, прожигая взглядом лицо отца, сжимала его ладонь, а другую руку положила на свою безудержно и резко то поднимающуюся, то опускающуюся грудь. Вот эта пытка кончилась. Шафран убрала ладони, подняла взгляд на своего командира и произнесла странным, будто не своим голосом: – Ему осталось не более нескольких минут. Эти слова даже не сразу дошли до затуманенного разума Дианы. А когда она их осознала… Кажется, какая-то нитка оборвалась. Тончайшая струна надежды, что будет была создана из переплетения всех нервов организма, которая ещё заставляла её действовать, была безжалостно распилена этой фразой, каждый изуродованный слой этой линии отдавался в теле, натяжение достигло предела и преодолело его. Девочка чувствовала, как что-то тяжело ухает куда-то вниз. Перехватило дыхание, плетьми упали руки, согнулась спина. И лишь всепоглощающая пустота, отбески оживших теней, пляска морозных искр в теле. Бесконечность наедине с отсутствием пространства, времени и смысла. – Я ни о чём не жалею… – знакомый до боли шёпот отдался в голове вспышкой. – Я всё сделал правильно… – Что?! Пап?! Папа! – Диана схватила Теллана за плечи, боясь даже пошевелить его, но не имея возможности его отпустить. – Обними меня… – из последних сил попросил глава клана Инане. Девочка поспешила исполнить волю отца, прижав его холодное, окровавленное тело к себе. И так они и застыли на долгие минуты: мёртвого мужчину обнимала его дочь, ради которой тот пожертвовал своей жизнью, а вокруг гремели сражения. * * * Ураган смертносной стали вырезал путь к цели сквозь живую, ещё шевелящуюся плоть. Аарон с каждым шагом, с каждым взмахом клинков продвигался вперёд, и никто не мог его остановить. Сталь звенела о сталь, бились заклинания о ревущие ветра, падали замертво тела союзников и врагов. И, наконец, был очищен проход. Аарон обернулся, чтобы, возможно, в последний раз увидеть лица своих друзей. С небольшой возвышенности лестницы он увидел то, что желал: Шафран уже заняла командование лекарским корпусом, Диана изо всех сил пыталась оправиться от потери, Итан раздавал приказы и укреплял оборону, а Элайна стояла совсем рядом к Повелителю, взглядом давая понять, что она готова выполнить любой приказ. Аарон кивнул, безмолвно прощаясь со своими братьями и сёстрами, которые приложили столько усилий к этой победе, а потом нырнул во тьму коридоров башни.