Сон с тобой

– Посмеяться надо мной решил?! Смешно тебе?!?- начал кричать в истерике Рома прижимая Лёшу к дереву. Не успев поздороваться, Пятифан тут же набросился на паренька хватая его за воротник футболки и прижимая к дереву, которое магическим способом появилось на этом месте. – Ну же, отвечай! Получилось из меня дурака сделать, да? - на мгновение замолчав, Рома продолжил - А хотя... Ты же даже не понимаешь о чем я тебе сейчас говорю..– ослабив хватку проговорил хулиган, с некой горечью отводя глаза в сторону. –А, ты об Антоне? Эти слова моментально заставили Рому вернуть глаза на прижатаго в дерево собеседника, и с интересом заглядывать в его точно что-то знающие очи. – Кто ж виноват в том, что сон оборвался и я не успел тебе договорить? - проговаривал блондин раскидывая руки в разные стороны и пожимая плечами. – Я же хотел тебе сказать это, но немного припоздал – переведя взгляд на собеседника сказал голубоглазый – ну, ты сам знаешь. – Что «это» ?- заинтересованно спросил Пятифан с непониманием смотря на друга. – Ром, ну ты идиот конечно! Я говорю о том что Антон, а тоесть - я, совсем не помнит своих снов. От того у него и была такая бурная реакция на твои слова.– сделав задумчивое лицо голубоглазый продолжил– Вот смотри... Нам с тобой снятся сны, но Антон, а тоесть я этого не помню, потому что... потому что.... Ну знаешь, там долгая история, потом обязательно расскажу, ну так вот... – продолжил парень объяснять Роме то, что пока что тот считал полнейшим бредом, и смотря на блондина туповатым взглядом пытался понять что вообще происходит. – Ну так вот, – повторил вновь эти слова Антон пытаясь быть более серьезным, показывая другу всем видом что, всё что он говорит – чистая правда.– Я – это частичка души Антона, так сказать его клон во снах, которые он совсем не помнит. Можно сказать, он их даже не видит. Пока есть я, часть души Антона отсутствует, и чем больше времени эта частичка отсутствует, тем больше в размерах она становится и в будущем это может забрать его душу полностью, и он ну... – Умрет...?– растерянно продолжил Роман пересказ блондина, почему-то с горечью смотря в его глаза. – Да, так сказать сон одолеет его на совсем, – опустив голову проговорил голубоглазый, но тут же оживился, явно что-то вспомнив, – А ещё, Антон не помнит всех снов связанных с тобой, но за то я все вижу. Я в вижу все ,что происходит у него, что в жизни, что во сне, и по этому даже не пытайся от него что-то скрыть, я то все знаю, – подмигивая Пятифану проговорил парень. После этих слов повисла тишина. Кто-то думал о чем-то своем, а кто-то переваривал полученную информацию. В поле была как всегда прекрасная погода, птички пели почему то уже знакомую мелодию, как казалось Роме, может это был Вильвади , а композиция «зима», которую как-то раз играла учитель по музыке на скрипке? Брюнет окончательно так и не понял. Ручеек отливал всеми оттенками голубого в котором иногда виднелись красноватые пятнышки. Это были японские карпы Кои, про которые как-то раз, в детстве, Роме про них читала его мама. – Ты точно Антон?... – вдруг прервал тишину Роман тупо смотря на друга. –Ага,– улыбнулся в ответ ему блондин, – теперь ты официально можешь называть меня Антоном. Пятифан медленно опустил голову и продолжил прожигать землю своими зелёными, как свежая листва, глазами. Переварить всю информацию было сложно, а понять ее тем более. Да и верить «Антону» как то очень слабо хотелось, но что-то внутри Ромы подсказывало Пятифану ,что все, что он сказал – правда. *** – Рома, на, ты чё, вообще меня не слышишь? – прокричал Бяша вслед уходящему брюнету. – А.. Бяш, привет – Здаров, на, чё с тобой? Ты не спал что-ли?– с переживанием в голосе произнес беззубый едва догоняя Рому. – Спал. – А чё тогда? Может чё то приснилось, на? – Приснилось, – устало выдохнул Пятифан, – только я мало что понял. Сон оборвался как всегда резко , унося с собой множество секретов и тайн. Рома проснулся бодрым, как это обычно бывает после встреч с «Лёшей». Но все равно что-то было не то. Голова раскалывалась, и из неё не выходило то, что Лёша и Антон – это один и тот же человек. Хотя где-то в глубине души Рома давно знал это... На улице была прекрасная погода, хотя на дворе стоял конец января. Где-то в дали весело лаяла стая собак. Снег приятно хрустел под ногами, прогибаясь под подошвой обуви, повторяя рисунок. В окнах домов постепенно начал загораться свет, который говорил о том, что хозяева дома проснулись, и сонно собираются на нелюбимую работу. ****** Зайдя в школу, Рома рефлекторно поправил сумку, в которой лежала лишь одна книга и физкультура. С краю от него шел Бяша, который как всегда что-то бормотал себе под нос, иногда кого-то сбивая по неосторожности. – О, смотри, Тоха, на, – крикнул радостно Бяша прямо Роме под ухо, от чего тот зажмурился. И правда, недалеко от ребят стоял сонный Антон, который неприятно шуршал ногами об пол, направлялся в класс, опустив голову и витая в облаках. – Как дела? – спросил резко подошедший к Антону Рома, в которого тот чуть не врезался. Антон помолчал пару секунд, но потом резко улыбнулся и показывая большими пальцами вверх громко произнес: – Всё хорошо, у тебя как? «Конечно, же, не «всё хорошо»» – подумал про себя Рома, видя перед собой почти ходячего мертвеца с натянутой улыбкой и огромными глубокими синяками под глазами. «Надо прекращать эти встречи» – появились в голове у Пятифана слова, но проигнорировав их он поспешил ответить другу. – Норм,– коротко ответил Роман перед тем как прозвенел звонок. Начался тот самый урок которого боялись все. Парни забежали в кабинет, в котором стояла мертвая тишина, класс ждал «его». Почти сразу после друзей зашёл учитель: старенький, лысенький, низенький, в общем ничем не примечательный дедушка, но именно его боялись все ученики. Именно на его урок Пятифан носил учебник. – Какую тему я задал вам надом?– вдруг спросил учитель , от чего послышались напряжённые вдохи. – 225-230 страница, эпоха Просвещения– как всегда выкрикнула Катя тему урока, на что историк положительно кивнул. – Ну что, кто пойдет пересказывать? Тут класс резко замолчал, что казалось, в этой тишине можно было услышать биение своего сердца. Рома и Бяша напряглись и начали упорно делать вид, что повторяют тему. Спросили первого ученика, ещё одного и ещё. Кто-то пытался что-то вспомнить, кто-то просто говорил что не готов, на что учитель говорил, что раньше такого не было, и для тех кто не выполняет домашнюю работу он будет делать другие задания на контрольных. И это, конечно же, было враньём. Подходил конец урока. Домашку уже не проверяют, поэтому Пятифан расслабился и даже не собирался слушать учителя. Сейчас его внимание привлекла сопля текущая с носа Бяши, которую он нечаянно слизнул. Тут же послышались тихие спешки Романа, что не осталось незамеченным учителем. – Петрасянов! – громко прокричал историк — Что тебя так рассмешило? Расскажи всему классу, тоже посмеёмся! Весь класс уже давно знал кто этот таинственный Петрасянов, фамилии которого нет в списке, поэтому с интересом покосились на одноклассника. И тут заговорил Рома: — Да, Бяша соплю свою проглотил, смешно, правда? — с оскалом проговорил Пятифанов, с любопытством выжидая реакции от учителя. – Как тебе не стыдно, Петрасянов! Да в наше время мы даже не могли смеяться! Мы были очень серьезными детьми! Что за поколение сейчас пошло! Девочки начали материться, вот иду я как-то по коридору и прямо возле меня девочка сматерилась, да я прямо там чуть не упал! Ладно мальчик, но девочка, как не стыдно вообще! Она же будущая мать! Ну, в общем, как всегда, историк начал повествовать всему классу о «правильной» жизни, уча их хорошим манерам и поведению. Вы спросите почему же Пятифанов стал Петрасяновым? Все очень просто! Учитель любил менять фамилии ученикам, так например мальчик Сысоев стал Сычевым; в классе могло появится четыре Болдревой, хотя настоящая Болдрева начинала носить совсем другую фамилию. И ведь все это, историк делал специально, просто чтобы прикольнутся над учениками. Были, конечно, дети, которые носили свои фамилии. Но для этого сначала нужно было добиться огромного уважения учителя. Такими учениками были : Катя, Полина , Антон, да ещё пару одноклассников. Вот их фамилии не менялись ни - ко - гда. Но в принцепи это не смертельно и на один урок фамилию сменить можно, поэтому ребята уже смирились с со своей участью, лишь иногда смеясь над смешной кличкой одноклассника. Наконец урок закончился. Класс выдохнул с облегчением, начиная обсуждать историка и его смешные выводы о «правильной» и «порядочной» жизни. Рома же не желал их слушать. Учитель на уроке заканал, и тратить свою долгожданную перемену на обсуждение историка он совсем не хотел. Почему-то решив, что самым правильным решением будет провести свое свободное время в столовке, направился к выходу. Но не успев дойти, он заметил вновь лежащего на парте Антона, который вот-вот упадет со своего места. Не прошло и секунды, как Пятифан оказался напротив Петрова, внимательно разглядывая его и думая о чем-то своем. Спящий Антон казался ему ужасно милым, и даже наверное красивым..? Губы были мило сложены в трубочку, носик дергался от малейшего шороха, а беленькие реснички, которые иногда подрагивали, добавляли особой очаровательности парню. Но вдруг Антон открыл глаза, сонно потирая их. — Ты чего? Тебе помочь с уроками?— спросил ничего не понимающий, сонный блондин у друга, из за чего того немного дёрнуло. И действительно, чего это он? Пялился на Антона, как пятиклассница на своего возлюбленного, ещё и милым его посчитал? Совсем с дуба рухнул? Ну нееееет, я же не гей какой-то, это все из за этой тупой истории.— Подумал про себя Рома, но тут же поспешил ответить другу, чтобы тот не напридумывал себе ничего такого. — А чего ты валяешься на парте? Не выспался? — Ага, я чего-то сплю в последнее время очень плохо, да ещё и урок был таким...скучным, что меня аж закимарило. хах — устало проговорил Антон пустым взглядом прожигая дырку на линолеуме. — Ааа... — растерянно ответил Пятифан,— ну, ты это... ложись пораньше, наверное... — Хорошо, я попробую, спасибо! — мило улыбаясь проговорил Петров, с благодарностью заглядывая брюнету в глаза, прежде чем перемена закончилась и настал следующий урок. Почему-то Рома совсем не жалел о том, что потратил свою перемену на Антона.