Сон с тобой

Антон был в прострации. Вернувшись домой, он лишь изредка слышал что-то весело рассказывающую сестру, тут же возвращаясь в свой мирок, иногда хихикая от своих же мыслей, замечая на себе косые взгляды Оли и родителей. Было хорошо. Неимоверно хорошо. Казалось, так хорошо парню небыло очень давно, хотя последний год всеми силами пытался приятно удивить Антона. День прошел легко и быстро. Как в детстве, когда кроме друзей и выбора мультика перед сном, ничего не волновало. Когда высоко над головой светило до боли в глазах яркое, счастливое солнце, а трава была по пояс. Когда после веселой прогулки с друзьями дома ждала уже заправленная свежая постель и горячее молоко перед сном. Когда мама была сильнее всех, а мир казался в разы красочнее и добрее. Когда Антон верил в настоящую дружбу, в то, что друзья прийду на помощь, если он будет в этом нуждаться. Когда у него были настоящие друзья. Может, он наконец смог выбить место в социуме? Место под теплым и ярким солнцем. От приятных мыслей пробивало в дрожь. Хотелось уткнуться в подушку и мечтать о том, что этот день никогда не закончится. Сейчас он снова пойдет веселиться с парнями, играя в снежки и кидая друг друга в сугробы. Почему-то до того простые человеческие отношения вселяли надежду в Антона, что может, ребята действительно станут друзьями. У них будет взаимопомощь. Антон помогает с уроками, а ребята — с самообороной и весельем. Скорее всего, такие мечтания приходили в голову из-за того, что блондин давно не находился в здоровых отношениях с обществом. А о весёлых вечерах со сверстниками речи и не могло быть. Все ссылались на его внешний вид, говоря о том, что скорее всего он лишь ботан, с которым кроме пестиков и тычинок говорить не о чем. Но никто не пытался заглянуть поглубже, как это сделали Ромка с Бяшей. Обычно, в такие моменты парень чувствовал себя ужасно одиноким, но только не сегодня. Сегодня все же хотелось помечтать. Антон провалялся в грёзах, наверное, часов до трёх и только потом уснул. И то от того, что уже просто не мог нормально соображать. Утро было тяжёлым, сонным, но все ещё с приятным осадком на сердце. Первые несколько уроков прошли как в тумане. Сон пытался захватить Антона, съесть его, показать, что все же на свете нет ничего приятнее и успокаивающее, чем он. Мысленно представлялась подушка и теплое, ждущее к себе в гости одеяло. Уютная постелька. И нежные объятия Морфея. — Антон! — слышать эту фразу приходилось сегодня чуть ли не каждые пять минут. Когда, казалось бы, вот ещё чуть-чуть и сон. Появлялись эти противные возгласы, которые хоть и временно, но утаскивали Антона из этого сонного царства. Тошнило невероятно сильно. Толи от недосыпа, толи от того, что Антон из-за сонливости совершенно забыл позавтракать, хоть и ненавистной ему кашей. Последние несколько уроков и вовсе прошли невыносимо мучительно для Антона. Настолько, что он мог несколько раз за урок отпроситься в туалет, умыться. И вроде, в прохладном коридоре казалось, что сонливость ушла на нет. Но вернувшись в теплый, почти душный класс, где будто убиваюкивающе вела урок учительница, сон снова распускал свои мягкие, уютные объятия, приглашая Петрова к себе. *** — Сегодня у нас будут шахматы, — громкий стук об стол коробками от шахмат и уже поменьше от шашек на время разбудили Антона. — На улице сегодня холодно, не до лыж, а спортзал занят другими классами, поэтому сегодня у нас физкультура для мозга, — попытавшись утихомирить возгласы громких школьников, объяснился пухловатый физрук. Антону, на удивление, попались очень простые соперники, с которыми особой смекалкой обладать не обязательно. Обыграв их на раз, два, с каждым разом всё быстрее и быстрее ставя шах и мат, Петров договорился с ребятами, что сыграет с тем, кто будет «самым наиумнейшим». А пока этот «наиумнейший» не объявился, Антон, складывая руки под голову и удобнее устраиваясь за партой, лег спать. Наконец, попадая в гости к Морфею. Темно. Даже в самую хмурую ночь не так темно, как в этом странном сне. А сон ли это? Не видно ничего, слышны лишь голоса, к которым блондин уже не в первый раз пытался прислушаться. Оба мужские. Один весёлый, иногда хитроватый, часто смеющийся. А второй низкий, хмурый, но все равно не менее добрый. Знакомый. Оба парня, как и всегда, разговаривают, смеются, молчат. Наслаждаются компанией друг друга. «Им хорошо, не то что мне» — почему-то вдруг подумал про себя Антон, будто наблюдающий за юношами со стороны. Будто сейчас он сидит в сторонке под большим и грозным деревом, которое укрывало блондина от чужих глаз. Оно не давало возможности уйти Антону из-под темной тени дерева, попасть под солнце к неизвестным парням, заговорить с ними. И может, наконец, прервать этот странный сон. Избавиться от него навсегда. Темнота, непринужденные разговоры парней, бесконечная неизвестность. Все это давит на Петрова, от чего, где-то под лёгкими скомковался большой неприятный узел, который так и просится вырваться наружу. Живот неприятно скрутило. Хотелось тошнить. Антон был готов упасть на пол, схватиться за горло и свернувшись в позу «эмбриона» вопить. Вопить что есть мочи. Наконец избавиться от тошноты. Вопить так, чтобы те парни точно услышали, отвлеклись от своих разговоров. Помогли. Опять послышался хохот. Он отбивается по стенкам мозга Антона, пружинит. Будто только вчера парень слышал этот тяжёлый, но очень искренний смех. Блондин замолчал, прислушиваясь. «Рома!» Резко открыв глаза, словно его специально вытолкнули из сна, Антон, ещё чувствуя неприятное чувство тошноты в горле, схватился за шею, тяжело дыша. Лампы ослепили ещё не привыкшие к такому яркому свету глаза блондина, от чего тот начал морщиться, больше напоминая только родившегося котенка. Громкий говор одноклассников больно резанул по барабанным перепонкам юноши и тот, невольно прикрывая уши ладонями, облегчённо выдохнул. Иногда после таких снов Антону казалось, что когда-нибудь они точно захватят его разум полностью. И тогда ни шумные одноклассники, ни родители, ни Оля не смогут вызволить его оттуда. Тогда он точно уснет навсегда. Раньше именно такая смерть привлекала Петрова. Умереть во сне. Разве не круто? Но сейчас он четко осознавал — нет, не круто. Лучше уж погибнуть от страшных телесных мук, но хотябы ты и твои близкие будут знать, что с тобой. А так… В абсолютной тишине, тьме и одиночестве… Нет, такая смерть не устраивала Антона. Рядом обязательно кто-то должен быть. Медленно оглянув весь класс, парень только сейчас понял, что ни Ромы, ни Бяши нет на своих местах. Теперь не удивительно, почему весь день было так тихо и спокойно. Усмехнувшись своим мыслям, Антон лег обратно на парту. «Интересно, они прогуливают или что-то случилось?» Тут же поток беспокойных мыслей прервались другими, будто успокаивая парня: «Ничего, сегодня нагуляются, а завтра уже будут сидеть по местам. Тем более даже они не смогут вытерпеть такие морозы» Но на следующий день появился только Бяша. И то опоздав и придя к третьему уроку, вечно зевая, заражая зевотой весь класс. Наконец, дождавшись звонка на большую перемену, парень вскакивает со своего теплого насиженного места и подбегает к бурятенку, легонько касаясь его плеча, акцентируя внимание на себя: — Привет, Бяш, а где Рома? У вас что-то случилось? — Да блять, заболел он. Ещё после гулянки мне позвонил, сказал, что у него горло разболелось и что в школе его не будет, на, — закатывая глаза, возмутился беззубый, — Ну а я, крч, решил вчера в школу не идти, все равно без Ромки делать нехуй, на. А сегодня меня маман спалила, на. Я уже десятый сон видел, — грустно произнес тот, вскоре возобновляя свой лепет, — Да и че, я так подумал, на. Тебе тут, наверное, грустно без нас, а так хотя бы я буду, на! — Ясно… — переваривая сказанное, протянул Антон. Было приятно от того, что его все же помнят и, можно сказать заботятся. — А тебе Рома чели не сказал, что нас не будет, на? — гоповато вопросил Бяша, но увидев отрицательные покачивания головой со стороны блондина, поспешил «извиниться» за друга, с сочувствием похлопывая его по плечу, — Ну ничего. Хочешь, я сяду вместе с тобой, на? Мне как раз одному скучно, на. Отказываться Антон не стал. Оказалось, Бяша и без Ромы был просто замечательным человеком и другом. Ведь на первый взгляд кажется, что тот лишь вечно поддакивает хулигану, пытаясь таким образом выстроить и свой, и его авторитет. Но нет. Бяша не был дополнением к Роме. Бяша оказался самостоятельной и интересной личностью, со своим мнением и идеями. С ним было легко найти общий язык, и шутить, как оказалось, у него тоже хорошо получалось. Поддержать разговор беззубый мог на любую тему, начиная от: «историк угарный» заканчивая: «знаешь, мне кажется, что существуют другие галактики и вселенные». Хотя, как показалось Антону, это ещё не предел, и если бы у них было побольше времени, друзья могли бы дойти и до квантовой физики. — Бяш, пойдешь к Роме? — в конце уроков, стоя в раздевалке и напяливая куртку, промычал Антон, поднимая портфель с грязного пола. — Не, — уверенно, даже не смотря в сторону друга проговорил бурят, — Я вчера у него был, на, да и дрыхнуть чё-то пиздец хочется. Я лучше домой, на. Спать, — лениво протянул Бяша, дыряво улыбаясь, уже по видимости представляя, как будет нежиться в мягкой кроватке. — Пока! — последнее, что услышал Антон со стороны друга, перед тем, как тот скрылся со школьного двора. *** На улице стояла холодрыга. По ощущениям Антону казалось, что мороз был примерно под сорокет, но школьный термометр показывал на пятнадцать градусов меньше. Странно. Может, это потому, что Антон уже успел отогреться в теплом отапливаемом здании? Скорее всего, так и было. Поспешив достать свёрнутый листочек с адресом Роминого дома, который Бяша дал блондину ещё на уроках. Антон двинулся по заснеженной дороге, иногда сворачивая то вправо, то влево. На ресницах образовался иней, из-за чего те стали ещё тяжелее, а оправа очков морозила ещё теплую кожу. Дорога становилась все шире, а жилых домов все больше. Это говорило о том, что парень почти на месте. Все вокруг было покрыто снегом, который на солнце блестел, переливаясь. Из дымоходных труб вырывался темный дым, говоря о том, что хозяева ещё с утра побеспокоились о комфорте в домах. Где-то в дали весело играла стая дворняг. А коты то и дело прятались под тёплыми машинами. Уже походя к нужному дому, Антон ещё раз сверяет адрес на листочке с тем, который большими цифрами был вырисован на потрёпанном заборе, и неуверенно постукивает в дверь. «Что сказать? Вдруг у него родители дома, ещё разозлятся. А вдруг он сам разозлится? Может он меня вообще не ждал?» Дверь со скрипом приоткрылась и из рта блондина вырвался напряжённый выдох. — Тоха? — на секунду Антону показалось, что хозяин дома облегчённо улыбнулся, но тот сразу схватился за голову недовольно шипя, — Ты чего тут? — Проведать тебя пришел, — неуверенно произнес очкарик, сжимая лямку своего рюкзака. Рома лишь ещё больше приоткрыл дверь, тем самым пуская гостя в теплый дом, от чего у Антона сразу вспотели очки. Поспешив протереть их перчатками, парень произнес, разуваясь: — Ты как? — Да пойдет, — все ещё не отпуская руку с головы промычал хулиган, свободной принимая куртку незваного гостя. — Пойдём. — Куда? — К тебе в комнату, Дурень, — осматривая с ног до головы проворчал Антон. Да… Видок у Ромки так себе… Весь растрёпанный, помятый, в грязной одежде и красный, как рак. Видимо, есть температура. Быстренько оглядев расстановку комнат, парень обнаружил, что она почти идентична с его домом. Только тут все немного мрачнее. Было понятно, что Рома часто один дома или только с мамой, два стакана на столе и разнообразная косметика намекали об этом. Дом казался пустым, без вечных разговоров родителей и смеха Оли. Но имел какую-то свою атмосферу, изюминку, говоря о том, что он хоть и не имеет огромной семьи, но в нем комфортно. Поднявшись на второй этаж, парни зашли в одну из комнат, которая была обвешана плакатами известных групп и уставлена большим количеством цветов в горшках. У стенки стояла деревянная кровать с пружинистым матрасом, на которую Антон в первую очередь обратил внимание, указывая на нее пальцем: — Ложись. — Чего? — неуверенно смотря на друга произнес Рома. — Чего-чего? Ложись, говорю. Тебе нужен постельный режим, — чуть касаясь Роминого лба, прокомандовал Антон, — Какая температура? — с таким же тоном спросил он, но заметив неуверенные пожимание плечами, засуетился ещё больше, — Где градусник? Антон сейчас напоминал Роме маму, которая каждый раз злилась на сына когда тот заболеет. «– Я же говорила, давай купим тебе нормальную куртку! Ты — нет! нет! И вот результат!» или «– Опять, наверное, расстёгнутый ходил, без шарфа!». И тому подобное. Вспоминая заботливую маму и ассоциируя её с таким же Антоном, Рома усмехнулся, но поспешил достать градусник из-под подушки, пытаясь успокоить встревоженного друга. — Чё ты мне его показываешь? — уже начиная злиться на болеющего хулигана, спросил блондин, — Суй его себе в подмышку и лежи смирно. Я тебе пока таблетки принесу. Где они у вас лежат? — У нас их нет. — заметив ошарашенный взгляд очкарика Рома поспешил объясниться, — Ну, то есть, закончились. Ещё вчера утром… Брови блондина поползли вверх, а рот открылся от шока. — Как закончились? А твоя мама знает об этом? — Знает, конечно. — опустив глаза, промямлил Рома. Конечно, мама знала о том, что дома нет нормальных таблеток, как и всего остального, в общем то. Но из работающих пока только она одна и денег хватало только на еду, и то не всегда. Рома тоже работает, но летом. Тогда и огород кормит, и жить нормально получается. Почти как в обычных семьях, у них, хоть и не на долго, получается забыть про бедность и постоянный голод. Наверное, это один из пунктов, из-за которых хулиган любит лето. Из потока мыслей Рому вывел копошащийся в своем портфеле Антон, который что-то мямлил себе под нос. — Тебе повезло, что у меня всегда с собой целая аптека, — с улыбкой закатывая глаза ухмыльнулся парень, — Скажи спасибо моей тревожной маме. — Спасибо… — вытащив градусник улыбнулся брюнет. — Сколько? — кладя почти нетронутые упаковки аспирина и парацетамола на тумбочку, рядом с кроватью хулигана, спросил Антон. Та была заполнена разными пустыми коробками от таблеток и рядом стоящим стаканом, с ещё не до конца выпитой водой. — Тридцать восемь и шесть. Рот Антона расскрылся в немом шоке, а ладошки легли на щеки. Антон, кажется, выучил это привычку у Оли. Ладони плавно перенеслись вверх, щупая прохладный лоб. А затем, отлипая от своего лица, Антон поспешил сравнить с температурой Ромы, кладя свою руку сначала на горячий лоб хулигана, а потом обхватывая щеки. Тот и правда пылал. От такого жеста со стороны друга у Ромы перехватило дыхание, а потом тот, расслабившись, прикрыл глаза, полностью доверяя свое лицо Антону. Руки у блондина были мягкими, успокаивающими, холодными. Пятифанов бы отдал все, только бы оставить их на себе подольше. Но Антон, будто прочитав мысли хулигана, быстро отстранился, пытаясь достать нужное количество таблеток, оставляя после себя лишь приятные ощущения. — На, выпей, — протягивая руки с двумя таблетками и стаканом воды, прокомандовал блондин, — как выпьешь, сразу ложись спать. Дождавшись, пока Рома послушно выпьет все нужные ему пилюли, Антон облегчённо выдохнул, хватаясь за лямку рюкзака. — Все, ложись спать. Я пошел. Пока! Не успев развернуться его схватила горячая ладонь, возвращая руку блондина на лицо Ромы. — Тош, останься со мной, пожалуйста… Я постараюсь не заразить тебя…обещаю, — уже обхватывая прохладные руки друга Рома прошептал улыбаясь и закрывая глаза: — Ты холодненький… Портфель снова повалился на пол, а ребята легли на кровать, располагаясь так, что Пятифанов обнимал Антона как игрушку, когда сам Антон мог лишь обречённо смотреть в потолок. — Ром…может не надо…– почему-то покраснев прошептал Петров. Сердце бешено билось, а где-то внизу что-то приятно скрутило. — Почему? Тебе не нравится? — довольно промурлыкал красный от температуры Рома. — Нравится… — обречённо выдохнул, такой же красный, но не понятно от чего Антон. Деваться некуда, ведь именно из-за Петрова Рома катался на мокрой картонке. Соответственно из-за этого и заболев. Будто пьяный от температуры Рома обнял юношу ещё сильнее, от чего с его стороны послышался тихий писк. Головная боль, тошнота, температура, усталость и злость отошли на второй план. Сейчас Пятифанова волновал лишь Антон, которого тот прижимал, не желая отпускать. Разве он мог бы сделать так же с Бяшей? Конечно нет. Разве он может чувствовать себя хорошо лишь после встречи с кем-то кроме Антона? Нет. Разве его сердце начинало биться быстрее, лишь при виде другого человека? Нет. Разве он ждал кого-то из своих друзей так же сильно, как Антона, надеясь на то, что тот всё-таки придет его навестить. Спросить как Рома себя чувствует. Пожалеть. Нет. Разве он мог бы вглядываться в чужие глаза так, чтобы в конце концов обнаружить родинку прямо внутри радужки. От чего и без того привлекательные глаза казались ещё красивее. Нет. Разве он вообще мог думать о симпатичности другого парня, представляя его образ перед сном? Мечтая обнять и не отдавать никому? Конечно нет, что за бред вообще. На такое он способен только с Антоном. И, наверное, только в Роминых мокрых снах. Эти чувства появились ещё давно, начиная скапливаться где-то в глубине души. Они кажутся до боли в груди родными, в тоже время чужими, неправильными. Рома понимал, что это совсем не по понятиям, ведь он сам, ещё в далёком шестом классе чморил таких парней. Хотелось рвать и метать, выбить из себя всю дурь, что скопилась за эти месяцы общения с Антоном. Бабочки, то и дело, бились об стенки легких, каждый раз, когда они встречались во сне. А на уроках, разглядывая ровный профиль, хотелось спрятать его от чужих глаз, скрыть так, чтобы ни одна миловидная Полина или приставучая Катя не смогла забрать у него его Антона. Хотелось наброситься на Петрова, словно волк на зайчика, начать вылизывать мягкую шёрстку, не кусая, а наоборот, доставляя удовольствие блондину. Хотелось поцеловать его. Прильнуть к припухловатым губам, проникая глубже, пошлее, с языком, совсем как в фильмах для взрослых. Спуститься ниже, ставя засосы по всему телу, оставляя свой след на белоснежной коже. От таких мыслей что-то приятно потянуло снизу, от чего Рома ещё сильнее прижал ноги друг к другу. Вслед за этим из-за рта вырвался горячий выдох, попадая Антону куда-то в район шеи. Тот быстро подскачив с кровати и хватаясь за раскаленное место рукой, пошатнулся, понимая, что совершенно ничего не видит. Перед глазами накрылась черная пелена, а шатать начало так, словно он всю ночь бухал без передышки. «Ещё чуть-чуть, и я упаду», подумал про себя Антон, хватаясь сначала за голову, а потом свободной рукой за первую попавшуюся вещь в комнате, которая оказалась Роминым столом. Постояв так немного все прошло и после того, как черная пелена пропала, перед лицом появился взволнованный взгляд Ромы, который сразу сменился ухмылкой. — Чё, дешёвый приход словил? Антон, не совсем понимая, что с ним случилось, послушно согласился, кивая. — Гемоглобин у тебя низкий. Ешь побольше сухофруктов и железа. И гуляй почаще, — поднимаясь с кровати и подхватывая друга произнес хулиган. — Н-не вставай — все ещё держась за голову промычал блондин. — Ничего, я уже лучше себя чувствую– улыбнулся Пятифан. А потом уже смотря на часы знатно офигел. Они почти час лежали, обнимаясь. Наверное поэтому Рома чувствует себя так хорошо. — Мне домой надо, — вырываясь из рук хозяина дома сказал Антон, даже не смотря на него и спускаясь в сторону гостиной. Быстро одевшись в уличную одежду, Антон произнес тихое «Пока!» и выбежал на улицу, только потом, прижимаясь к входной двери спиной и держась за куртку в районе сердца прошептал «Какого хрена?», стоя полностью красным и смущённым.