[ГУГБ СО] Упавшая звезда

      Элеонора уже знала рабочий район как свои пять пальцев. Настолько частой гостьей она была. Бегать по узким улочкам с ребятами между серыми многоэтажными постройками было куда веселее, чем чинно прогуливаться по улице среди одинаковых домов.       Сейчас у неё было дело несколько важнее, чем просто веселье. Норхен намеревалась извиниться перед Ильзой. Может она и читала глупые книги, но точно не заслужила осмеяния на весь квартал.       Она быстр отыскала её квартиру и постучала. Открывать не смешили. Норхен постучала ещё раз, в этот раз настойчивее. Всё же дверь открылась. В щели показалась Ильза.       — Привет. Слушай, я хотела бы извиниться и… Может откроешь? — сказала Элеонора. — Я принесла кофе.       — Я сейчас не в настроении. Уходи! — бросила Ильза.       Она уже собиралась захлопнуть дверь, но Элеонора просунула руку в щель. Ей прищемило пальцы. Норхен громко закричала. Ильза вздрогнула как ужаленная. Она второпях втащила её в дом. Не хватало ещё, чтоб соседи сбежались на вопли.       — Хорошо, я тебя прощаю, только не кричи и уходи скорее.       Элеонора встряхнула руку, чтоб унять боль. Её пальцы раскраснелись и слегка распухли. Помимо них в доме была мать Ильзы и ещё один подозрительный человек с жёлтой звездой Давида на грязной одежде. Он выглядел ослабшим, с болезненной сероватой кожей, со впалыми щеками.       — Кто это? — с недоумением спросила Элеонора.       — Это… это наш дальний родственник, — тут же сказала Ильза. Её глаза забегали. — Он сильно болен, поэтому переехал к нам.       — А все ваши дальние родственники носят звёзды Давида, как в концлагере?       — Что, теперь донесёшь на нас? — сразу сдалась Ильза и нахмурилась. — Вам ведь рассказывали о концлагерях в школе?       Разумеется, им говорили. Однако дальше рассказов о том, что это неплохое место, где преступники живут и работают на благо Рейха. В памяти так же всплыли брошенные ненароком фразы Волкера и Веры. Значит с ними что-то не так.       Мать Ильзы всё же спрятала ослабшего гостя и вернулась к девочкам. Она села за стол.       — Элеонора, мы очень просим тебя, никому не говорим об этом. Этот человек пережил не мало ужасных вещей. Мы просто хотим ему помочь. Помочь всем, кто попал в этот ужас.       — Не объясняй ей, мама. Она такая же ненавистница евреев как все, — фыркнула Ильза.       — Прикуси язык, — осадила её мать и снова обратилась к Норхен: — Мы только хотим помочь этому человеку. Он уйдёт, как только поправится. Только не говори никому.       — Значит, вы помогаете евреям… — произнесла Норхен без ненависти.       Мать Ильзы промолчала. Элеонора вспомнила, что Ильза мечтала получить горничную из России. Вера ведь тоже была в концлагере.       — А если бы это был поляк или русский вы бы стали ему помогать? — вдруг спросила она.       — Зачем? Мы ведь не живём с ними в одной стране, — ответила Ильза.       На мгновение от её слов Норхен потеряла дар речи. Она решительно не знала, как реагировать. Всё же, когда способность говорить вернулась, она произнесла:       — Я принесла вам кофе. Настоящий. Угощайтесь. — Норхен положила мешочек на стол.       После этого она вышла на улицу, не желая больше возвращаться. «Тоже мне, благодетели. Если помогаете, помогайте всем. Если в концлагерях действительно так ужасно, то помогайте всем. Почему нужно спасать только евреев, если от них страдают все?» — думала Норхен и в её памяти всплывала Вера и отец Волкера.       Вернувшись, она застала фрау Хоффельмайер в гостиной. Она хлопотала над новым платьем.       — Ноно, ты во время. Как раз привезли твоё платье для благотворительного вечера у Хайдрихов.       — Почему я узнаю об этом в последний момент?       — Мы говорили об этом, когда приходили к ним на кофе.       — Да? Кажется, я об этом забыла.       — Вера! Перешей платье по фигуре Ноно, — приказала фрау.       Горничная покорно взяла его, Норхен пошла за ней на кухню. В гостиной зазвучала музыка — фрау Хоффельмайер включила патефон. Вера и Элеонора остались наедине.       — У тебя такое лицо, будто ты кислого супа поела, — сказала горничная, доставая булавки.       — В моей голове слишком много секретов, — Норхен положила портфель на стол.       Он не удержал равновесие и свалился на пол. Вместе с учебниками из него предательски выкатилась книга о похождениях остроумного чеха. Норхен совсем забыла, что после очередного чтения утром перед школой взяла её с собой и пыталась читать в туалете. Уж слишком интересной она показалась. Вера подняла книгу и ехидно улыбнулась.       — Значит, «Похождения бравого солдата Швейка».       — А ты его знаешь?       — Как не знать. Отец мой ею в армии зачитывался, мне на ночь читал. Только моя мама была против, — она вернула томик. — Спрячь, пока герр и фрау не увидели.       Книга вернулась в портфель. Теперь Элеоноре стало гораздо легче. Хранить секрет на троих легче, чем на двоих. Как же странно выходило: Волкер и герр Вагнер читают Швейка тайком, а отец Веры этого не скрывал. Сейчас Норхен сильно завидовала последнему. Его голова не трещала от избытка тайн. И один из них вывалился прямо в этот момент:       — Вера, ты же была в концлагере, — зашептала она. — Одна моя знакомая прячет еврея, сбежавшего оттуда. Это очень плохо?       Вера будто впала в транс. Она долго смотрела в одну точку — на блестящую головку булавки и, кажется, вспоминала.       — У неё будут большие проблемы, если об этом узнают, — наконец последовал ответ.       — Какие, например?       — Например, её саму упекут в концлагерь. Там её заставят много работать, будут плохо кормить. А если она не будет слушаться, её могут повесить на столбе за руки.       — Как же ты туда попала?       Вера сделала паузу и посмотрела ей прямо в глаза. Такого тяжёлого взгляда Элеонора ещё не видела… или ей так казалось. Перед ней в воспоминаниях на мгновение мелькнуло суровое лицо женщины, которое так и говорило: «Ты думаешь, мы тут с тобой шутки шутим?» Вера сейчас была очень на неё похожа.       — Будет сложно, но я расскажу…       У Веры перед глазами будто прошла вся жизнь: мама за столом, проверяющая тетради; папа, который только вернулся со стройки; подруги из балетной школы. Солнечное лето и тёплая зима в Тбилиси. Но больше всего Вера любила, когда в родной город приходила весна — улицы наполнялись дурманящим ароматом цветов.       Летом срок первого она отправилась в Смоленск навестить родных со стороны матери. Там Веру застала война, там её увезли в Германию. Жила она в бараке с другими узницами и работала в поле, ела ту дрянную похлёбку из очистков, которую им давали Ей везло и ей удавалось не привлекать внимания, но её соседки по бараку были не такие удачливые. После того, как одну из них сняли со столба за краденую картошку, она еле-еле ходила.       Как-то раз к начальнику концлагеря приехали друзья. Он сразу организовал для них концерт. Веру, как бывшую балерину, выставили с сольным номером. Когда она закончила, начальник встал и громко объявил на всю публику, что дарит Веру своему доброму другу Йозефу Хоффельмайеру. Вот так запросто её жизнью распорядились, будто она корова на рынке.       — Еврейка? — спросил тогда герр Хоффельмайер.       — Русская грузинка, — ответил с гордостью начальник лагеря. Он словно хвастался охотничьим трофеем.       Так Вера попала в этот дом.       У Элеоноры закружилась голова от рассказа. Ей казалось, что сейчас она свалится на Веру. Слишком много секретов на одну голову. Слишком тяжёлые истории стояли за этими секретами. Ещё бы чуть-чуть и Норхен стошнило бы, пока ей в бок не впилась булавка. Она сразу опомнилась и громко вскрикнула.       — Ай! Осторожнее.       — Извини. Я почти закончила, — сказала Вера.       — Почему нельзя было купить платье по размеру?       — Тебя никогда не бывает дома. Ты постоянно где-то носишься.       — Я это делаю не просто так. Сколько время? — Норхен посмотрела на часы. — Я опаздываю! Мне надо бежать!       — Стой смирно, — строго сказала Вера. Она сделала пару финальных стежков.       — Иссус, Мария и Йозеф! Не кричи на девочку! — осадила её Фрея, вошедшая на кухню. — Ноно, куда ты опять собралась?       — Я снова должна идти на встречу с Греттой.       Вера помогла ей снять платье. Норхен схватила портфель и побежала к двери.       — Подожди. Я недавно видела Гретту Хайдрих в компании мальчика и…       — Я ей не нянька. Пусть гуляет, с кем хочет, — резко ответила Норхен и захлопнула дверь.       — О чём вы говорили? — Фрея переключилась на горничную.       — Обсуждали предстоящее мероприятие, госпожа, — спокойно ответила та.       — С тобой? Почему?       Вера не ответила. Она не знала. Если бы знала, ответила бы, что из-за того, Элеонора больше проводила время с ней, а не с фрау. Если Фрея не проводит с ней время и постоянно отправляет к горничной, пусть не удивляется. Однако такой ответ мог не понравится хозяйке. Поэтому он просто промолчала.       Элеонора уже бежала вниз по улице. Они условились встретиться с Волкером в городском парке, чтоб никто им не помешал. В парке по тропинкам гуляли пожилые женщины с собачками, матери с детьми. Норхен побежала в заросли вокруг большого раскидистого дуба.       Там, расположившись на одной из веток, её ждал Волкер.       — Рассказывай, какие новости в буржуйском районе, — шутливо спросил он.       — Завтра вечером я иду на благотворительный вечер.       — Благотворительный для кого?       — Для детей-сирот, чьи отцы погибли на войне.       — Я помогла в сиротском доме после школы. Кормят там действительно неважно. А эти толстосумы, наверняка, будут объедаться от брюха на этом своём вечере. Сиротам хоть что-то достанется, а мы так и будем жрать всякую дрянь.       Выслушав его, Элеонора задумалась. Она вспоминала, какое обилие было на столе в доме Хоффельмайеров и у Хайдрихов, а потом вспоминала скромные угощения герра Вагнера. Внутри неё что-то начинало закипать. Элеонора не знала, как выплеснуть недовольство. Тогда её озарила мысль:       — У меня есть идея, — вдруг сказала Норхен. — Устроим небольшую авантюру в духе Швейка.       — Хочешь перекрасить собак и запустить их в дом? — усмехнулся Волкер.       — Нет, это мы прибережём на потом. Я просто могу сбросить вам еду из окна, пока никто не видит.       — Воу! Зачем такие сложности?       — Да просто. Так веселее. Вы с друзьями сможете поесть, а я повеселюсь как следует. Если кофепитие у них было скучным, представляешь, каким тухлым может оказаться ужин?       — Я в деле! Ты знаешь, как мы это будем делать?       — Да. Я уже была в доме Хайдрихов.       — Надо рассказать ребятам, когда они придут, — сказал Волкер.       — Да, точно.       Они стали ждать остальных. Чтобы как-то скрасить время, Волкер спросил:       — Так, ты прочла Швейка?       — Половину книги. Знаешь, что странно — почему все называют идиотом Швейка, если сами не меньшие… — Норхен замолчала, ей внезапно пришло осознание. Она довольно протянула: — А-а-а-а!       Волкер только довольно усмехнулся. Они спустились с дерева, когда пришли другие ребята. Элеонора стала рисовать на земле веточкой план действия по обчищению стола Хайдрихов.