солнце

Феликс только тянется, чтобы достать из холодильника миску с салатом, чтобы перекусить, как его одёргивает Минхо: — Не трогай, это на Новый год. Феликс тут же прыскает от смеха и всё же достаёт салатницу, а Минхо ему смешливо подмигивает и достаёт ложки — есть прямо из миски почему-то вкуснее. Ёлки в доме нет, как и подарков под ней. Они договорились о том, что обойдутся без них ещё на первом месяце их отношений. «Праздники — это социальный конструкт,» — заключил как-то Феликс. «Чёртов капитализм!» — Поддержал его тогда Минхо. Именно поэтому они отказались от всех предложений друзей и родственников наведаться в гости, именно поэтому их дом выглядел как всегда, а ужин напоминал нечто привычное — салат и слегка подгоревшее мясо (никому не говорите, но они пропустили таймер из-за того, что слишком сильно отвлеклись на поцелуи). Вот и сейчас они сидели друг напротив друга и уминали овощной салат, обмениваясь шутками. Близилось к полуночи. Утром телефоны разрывались от сообщений, из-за чего были выключены буквально через пятнадцать минут после пробуждения. День был ленивым и совсем обычным, только почему-то поцелуев сегодня было больше, а объятия казались ещё теплее. Наверное, дух праздника всё-таки перекинулся и на них — сложно было избегать наплыва странной радостной атмосферы. — Посмотрим Гарри Поттера? — Спрашивает Феликс, стоя возле раковины с губкой, готовый мыть посуду, пока Минхо сосредоточился на замешивании теста для апельсинового печенья. Он поворачивается к своему возлюбленному и кивает. — Мы это уже обсуждали, но совсем давно, поэтому я подзабыл, ты же Слизерин? Минхо усмехается и кивает, но продолжает: — И Гриффиндор. Не думаю, что можно точно сказать один факультет, а? Вот ты тоже Слизерин, но я уверен, что в тебе очень многое и от Хаффлпафа. — О, я помню, что мы проходили тесты на это, — Отвечает Феликс и задумывается. — Года три прошло уже. — Ага, — Минхо лепит шарик из теста и протягивает Феликсу, который забирает его зубами из пальцев. Он одобрительно кивает, и Минхо продолжает лепить шарики и укладывать их на противень. — Мы же тогда даже и не думали, что начнём встречаться, хах. — Да уж, я тебя тогда вообще не понимал, ты казался слишком холодным и строгим, — Феликс домывает посуду и подходит к Минхо, чтобы помочь с формовкой печенья. — А я в тебя влюбился сразу. — Знаю, знаю, — шепчет Феликс и оставляет краткий поцелуй на щеке Минхо. Тот поворачивается, совсем не удивлённый произошедшим, и целует в ответ в губы, улыбаясь в поцелуй. — А потом на той вечеринке ты спросил, можешь ли ты меня поцеловать, и я понял, что ошибался. Минхо отвлекается от печенья, опускает палец в муку и легко нажимает на нос возлюбленного, оставляя на нём белый кружок. Тут же раздаётся яркий смех, Минхо не выдерживает и кладёт руки на щёки Феликса, а после осыпает его лицо поцелуями. — Я тебя так сильно люблю, солнце, — признаётся он, наверное, в тысячный — нет, в миллионный — раз и оставляет ещё несколько поцелуев на его щеках. Феликс хихикает и отвечает: — И я тебя люблю, ты же знаешь.