Дождь

Дождь стучал по мостовой. Семён шел уже достаточно долго, именно столько, сколько нужно, чтобы потерять направление и заплутать в переулках большого города. Петербургские улицы нависали над ним громадами домов, шумели ветрами Финского залива, затекали к нему за шиворот каплями. Среди этого смятения улиц, казалось бы, единственной постоянной точкой был наш герой, неумолимо движущийся вперёд. Однако это было не так. Его сердце было разбито. Семена будто разорвали на тысячу кусочков, взвесили, и в равных пропорциях смешали с грязью и ненавистью. Сделано это было так изощрённо, что он на время полностью потерял все чувства, за исключением одной только тоски… ... Если бы мы понаблюдали за ним сколько-нибудь продолжительный промежуток времени, мы бы заметили, что он был таким далеко не всегда. Еще недавно вся его жизнь состояла из бесконечного диалога с компьютером и непрерывного употребления пищи перед экраном, с перерывами на сон и туалет. Единственный его интерес — к японской культуре — проявлялся лишь в потреблении бесконечного количества аниме и манги. Казалось бы — он потерян в жизни, плывет по течению и никак не может повлиять на свою дальнейшую судьбу. Но что-то изменилось. Заснув однажды, он побывал в глубинах своей души, проснувшись другим человеком. Вместо апатичного, прокрастинирующего субъекта, он превратился в личность, имеющую свою цель. Этот жизненный смысл полыхал в его глазах, отражался в его движениях, поведении. Семён открыл в себе любовь. Последствия этого преображения оценить нетрудно. Приобретя жизненную энергию, наш герой пустил ее на усовершенствование своего образа жизни. Дорамы сменились курсами повышения квалификации, затем постоянной работой. Берлога, в которой он обитал, превратилась в уютный холостяцкий уголок. Свободное время часто было занято прогулками по городу. И тогда Семен встретил ее. Блеск в глазах, как мимолетное видение, в существование которого ты сам до конца не веришь. Лицо, кажущееся до боли знакомым, будто вылепленным из нежнейшего мрамора. Каждый вздох, поворот головы, жест рукой — божественное явление. Место встречи совершенно стёрлось из памяти. Может быть, это была автобусная остановка, концерт или лекция в университете? События того времени представлялись нашему герою совершенно размытыми. Он помнил только короткое: «Привет!», — слово, с которого все и началось. … Каждая капля — воспоминание. Каждый всплеск — гибель. Казалось, дождь не оставлял ни одного шанса Семёну. Он убивал в себе образ дорогого ему человека и чувствовал, как почва уходит у него из-под ног. В бездну полетели образы первой встречи, прогулки, поцелуя. Оборвалась мысль о бессонных ночах, полной луне и шелесте листьев по дорожкам парка. «Это конец» — подумал он, «Так чего мелочиться?» Вниз с грохотом ушли посиделки за чашкой чая, её смех. Семён остановился. Внутри, прямо в груди теплел огонек. Это было последнее, самое теплое и глубоко запрятанное воспоминание. Воспоминание о лете, казавшимся им тогда бесконечным. Выдернув его сейчас, можно было бы спровоцировать обвал всего здания души. С другой стороны, если оставить его там, где оно содержалось, здание тоже рухнуло бы, но не от потери опоры, а от взрыва напряжения и отчаяния. Наш герой огляделся вокруг. Середина моста, его край и бушующая Нева. Один прыжок и придет успокоение. Семён прислонился к ограде моста. Разом в голове у него очутились тысячи мыслей. Вся жизнь будто пронеслась перед глазами, пытаясь вразумить его, доказать, что еще не все потеряно, что еще можно что-то исправить. Она кричала на него, упрекая в глупости и поспешности… Семен перелез через ограду. Вода поднималась бурунами, с шумом обрушиваясь на гранит. Капли брызг вздымались высоко, впитываясь в брюки и оседая на ботинках. Они проникали под одежду и сковывали льдом всего Семена. Отвратительный холод побежал по ногам, приподнялся чуть выше, с кровотоком проникая в живот и грудь. Голова наполнилась тяжестью. Его начало тянуть вниз. Казалось, сама пучина нашептывает что-то ему на ухо. Он слышал: «Окунись в меня… Позволь мне стереть тебя, стереть твою боль. Ты попадешь в замерзшее царство, где нет движения, а значит, нет ни переживаний, ни мыслей, ни желаний. Всего шаг отделяет тебя от вечного беспамятства, вечного небытия. Ты заснешь навсегда. Ветра будут продувать тебя насквозь, а лед сковывать твои конечности, но ты больше никогда ничего не почувствуешь. Я помогу тебе…» Семен вздрогнул. Он стоял перед разверзшейся пропастью и вглядывался в нее. Пропасть начала вглядываться в ответ. «Конец всему — шаг. Готов ли я его совершить?..» — подумал он. «Готов ли я променять жизнь на смерть и темноту? Готов ли я потерять огонь, который искал так долго?..» «Зачем я это делаю?..» Глубинное воспоминание требовательно воспылало внутри Семена, выжигая его изнутри. Оно требовало к себе внимания, шага вперед, отказа от попыток сопротивления. Если пламя, обретенное им, было светлым, почти белым, то пламя прожитого лета было черным, всепоглощающим. Борьба отражалась в глазах нашего героя. Он полностью отключился от реальности в попытках восстановить душевное равновесие. Нога начала соскальзывать. «Сейчас или никогда» — подумал Семен. Он резко развернулся и, зацепившись за ограждение, спрыгнул на мостовую. Сзади послышался громкий плеск, будто бы часть его осталась там, в воде. Внутри остались лишь уголь и пепел, медленно опускающийся на пожарище. Семен стоял, подняв голову вверх. На лицо его падали капли дождя. Внезапно все стихло. Теперь он видел лишь безоблачное небо, сияющее россыпью звезд.