Повернуть назад

      Бакуго Кацуки был человеком, который никогда ни о чём не жалел. В его жизни были и взлёты, и падения, он прекрасно понимал, что сможет преодолеть все трудности. Люди вокруг спешили разделить свою жизнь на «до» и «после» — жениться, нарожать детей; Кацуки же жил в моменте, лелея свободу и независимость. Конечно, он изменился за прошедшие годы: стал терпимее и не заводился с полуоборота, как было в студенческие времена, но всё же остался самим собой. Наслаждался геройской работой, тусовками с друзьями, заваливался домой в четыре часа ночи, ввязывался в драки.       Всё изменилось так быстро, что Кацуки сам не смог этого понять. Что послужило отправной точкой? Возможно, это был звонок Круглолицей. А может, момент, когда ключи оказались в его руках. Или это произошло, когда он зашёл внутрь?       Кацуки не помнил. Он стоял на пороге квартиры Деку и не решался войти, впервые за свою жизнь чувствуя ужас настолько сильный, что сжималось сердце. Казалось бы, чего бояться: квартира пустовала несколько дней. Хозяин не выпрыгнул бы из-за угла, сколько бы Кацуки не представлял этого. Единственными звуками, доносившимися изнутри, были гул холодильника и пиканье автоответчика. Кацуки вошёл и прикрыл за собой дверь — не полностью, словно давая себе шанс на отступление. Медленно прошёл вперёд, оглядываясь вокруг.       Коридор был достаточно широким и светлым. Белое полотно стен разделяло окно, выходящее на парковку перед домом, прямо под ним стояла тумбочка с телефоном. Кацуки распахнул ставни и глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, но всё внутри продолжало выворачиваться, желудок скрутило спазмом. Он хотел убедить себя, что виной всему был спёртый воздух, но прекрасно знал истинную причину подвешенного состояния. Деку, а точнее — его отсутствие, било под дых. Кто вообще в здравом уме приходил в квартиру, где нет хозяина? Но теперь ведь она принадлежала Кацуки.       Сжав кулаки, он сделал над собой недюжинное усилие и оторвался от окна. Заглянул на кухню, выглядящую такой же необжитой, а потом и в спальню. Там он задержался, рассматривая стеллаж с символикой Всемогущего и — неожиданно — самим собой. Брелоки, постеры, ручки, блокноты — всё с самодовольным и ухмыляющимся Динамитом.       В последний раз они виделись год назад. Деку постоянно мелькал на вечеринках друзей, такой же одинокий, как и сам Кацуки. Ребята даже пошутили на эту тему — только они двое ещё не обзавелись романтическими связями.       — Готов поспорить, Бакуго даже не целовался. Он же взорвёт любого, кто попробует! — Дерьмоволосый тогда не на шутку разошёлся.       — Чего?!       — Даже Мидория-кун целовался с Ураракой-чан. Правда же, Мидория-кун?       — Н-ну, — промямлил тот, густо покраснев. Мина всё ещё смотрела на него, и придурок весь съёжился от смущения.       — Видишь, Бакубро? Только ты у нас совсем без опыта.       — Да я тебе сейчас рожу начищу, — рявкнул тот, надвигаясь на друга. — Да я тебя…       — Поцелуешь? Или слабо?       — Чего ты там вякнул?!       — Слабо поцеловать кого-то из нас?       — Да хоть Мидорию, — захихикал Каминари. — Ох, нет, не убивайте меня!       Кацуки в ответ только зарычал и неожиданно для самого себя развернулся, теперь направляясь к ошарашенному происходящим Деку. Его и так уже огромные зелёные глаза достигли рекордных размеров, а рот раскрылся в идеальной букве «о». Когда Кацуки схватил его за рубашку, приподнимая и приближая к себе, тот испуганно пискнул.       — Будешь вырываться — убью.       Тот не успел ответить, потому что Кацуки уже прижимался к его губам. Это было… приятно? Почему-то дурацкий недопоцелуй, состоящий из прижатых друг к другу ртов, заставил глупое сердце выпрыгивать из груди.       После он швырнул неудачника обратно в кресло, стараясь больше не смотреть на него, и отошёл в противоположный конец комнаты. Все рассмеялись, видя его красное лицо, но быстро заткнулись, потому что взгляд алых глаз не обещал ничего хорошего. Наконец, когда остальные оставили Кацуки в покое, один единственный самоубийца решил испытать свою судьбу. Деку подошёл так тихо, что он не сразу и заметил его:       — Прости. Я не хотел, чтобы это произошло так.       — Задрал извиняться.       — Нет, ты не понял, — Деку вздохнул и зачем-то взял его за руку. Изумлённый сверх меры Кацуки даже не подумал о том, чтобы вырвать её из тёплых пальцев. — Я уже давно хотел поцеловать тебя, но всё никак не решался. Понимаешь, я уже давно… т-тебя…       — Ты охренел, что ли, тупой ботан?!       Кацуки наконец отмер. Дёрнулся прочь, глядя на него, как на прокажённого. Лицо вспыхнуло пуще прежнего. Нет, это точно происходило не с ним, Деку не мог и правда…       — Я-я… — тот издал нервный смешок. — Мне не следовало ничего говорить. Просто забудь об этом и прости, Каччан.       Деку бросил на него последний, извиняющийся взгляд и печально улыбнулся. Ушёл с вечеринки сразу после произошедшего, а больше его Кацуки и не видел.       — Тупой идиот.       Кацуки стоял посреди спальни с игрушкой в руках. Плюшевый Каччан скалился как настоящий, а при нажатии на живот вполне натурально обещал убить. Деку спал с ним. Даже в свою последнюю ночь он…       Просто забудь об этом и прости, Каччан.       — Почему ты сдался?! Почему так быстро… Ненавижу тебя!       Его крик поглотила тишина, вязкая и душащая. Кацуки буквально ощущал, как она сжимает ему горло, голова кружилась. Колени подкосились, он упал на ковёр, дыша быстро и рвано. Словно со стороны слышал свои жалкие всхлипы, ощущал солёную влагу на губах. Хотелось взорвать всё к чёртовой матери, взорвать себя, потому что боль от потери оказалась невыносимой. Он уже не мог повернуть время назад, не мог ничего исправить. То маленькое и робкое, что всегда грело его, стоило услышать имя Деку из новостей или уст друзей, вдруг оказалось настолько большим и важным, что поглотило его. Кацуки думал, что когда-нибудь разберётся, поговорит с ним, но всё откладывал, откладывал…       — Почему ты…       Деку погиб как герой: спас сотни жизней из-под обломков, пожертвовав собой. Он улыбался до последнего, поднимал палец вверх, даже умирая. Кацуки узнал об этом из репортажа, его даже не было рядом.       — Почему…       Бакуго Кацуки был человеком, который никогда ни о чём не жалел. В его жизни были и взлёты, и падения, он прекрасно понимал, что сможет преодолеть всё что угодно. Всё что угодно, кроме смерти Мидории Изуку — этого он преодолеть не мог.