after 'the link'

доён постукивает костяшками по двери и облизывает губы в ожидании, что с привкусом волнения на языке. за дверью слышится негромкое "иду", перед носом – щелчок. тэён появляется в проёме, не убирая руку с двери, а второй придерживая полотенце на плече, спавшее со влажных волос. — а... доён? — тивай только спустя несколько безмолвных секунд изучающего лицо младшего взгляда оживает и буквально встряхивает головой, тянет лёгкую улыбку на губах. — проходи, ты что-то хотел? — он приглашает кима, машет рукой, увлекая в комнату за собой. тэён плюхается на кровать, подгибая ноги, и сонно шуршит полотенцем в волосах, пытаясь впитать влагу. доён приземляется рядом, вырывает полотенце из рук и хмурит брови. — сегодня на сцене... ты вообще думал, что вытворяешь? — спрашивает он с необходимой грубостью, но, располагаясь за спиной, мягко накрывает волосы, заботливо помогая высушить их. тэён отчаянно пытается вспомнить, чего такого ужасного натворил, но безуспешно: ему не кажется, что сегодня произошло что-то непозволительное. — тэён! — напоминает ким, ведь ли молчит, однако, заслышав своё имя, наконец откликается. — ну что? я не помню, чтобы я что-то сделал, серьёзно, — тэ поднимает руку, сталкиваясь ею с чужой, хотя изначально только над виском почесать собирался. он выдыхает устало, а доён цокает, хватает ту самую руку, за ней ловит в свой плен и вторую. полотенце падает на кровать, руки тэёна оказываются за его спиной на бёдрах кима: неровно, но доён постарался, как мог. — вот об этом я. а потом об этом, — он ведёт левую руку ниже бедра по диагонали, почти касаясь ею паха. — повезло, что второго не было заметно из-за пиджака в моей руке! — ах, так ты об этом, — тэён сам уже без чужого контроля ведёт руками по бёдрам на ощупь, хотя с его положения это довольно неудобно, но кончики пальцев аккуратно задевают чувствительные очертания сквозь мягкие штанишки. доён вздрагивает в коленях и приоткрывает губы от чувства дежавю – хотя на сцене ему ни за что нельзя было отдаться чужим настойчивым рукам на своём теле, – опускает глаза вниз на руки старшего; да грех говорить, что он хоть в малейшей доле против. однако, руки он сжимает, отводя от себя, прижимает их к спине старшего. после концерта он, как и тивай, находится в перемешавшихся чувствах усталости и эйфории; сейчас бы им обоим не помешал совместный отдых, но доён всё ещё хочет надеяться на то, что сможет заставить ли почувствовать себя жертвой, принимающей наказание. стараясь крепко ухватиться за эту мысль и не сорваться раньше времени, он ловко держит запястья в одной руке и, пользуясь сонливостью и некой развязностью тэёна, вынимает из кармана худи специально с собой взятый предмет – характерно щёлкает, и тэён наконец-то решает проснуться. — хэй?? — тэён, ощущая кожей холод, недоумённо вскрикивает и устремляет голову наверх, ловя серьёзность и выводящую ли из себя самодовольность в доёновых тёмных омутах. — какого хрена? ну, и что ты задумал? — тебе нужно научиться сдерживать себя, когда это необходимо. руки доёна оседают на напрягшихся плечах, проникают к почти открытой из-за просторности ночной рубашки груди, ким медленно просказльзывает ниже, дёргая большими пальцами соски, но пока не заостряя внимания на них, ведь одного безобидного касания уже хватает – ли упирается костяшками в матрас, выгибая спину, касается ею торса младшего. — доён, давай выше... тэён ненавидит чувствовать себя слабым в его руках; но сейчас ему слишком лень спорить и не поддаваться, тем более что он хотя бы не беспомощен: доён ведь явно ожидает протеста, но какой для ли смысл чётко следовать его правилам и ожиданиям, когда можно сделать по-своему, отстояв и свои позиции? чуть было не теряясь, доён неторопливо поднимает руки выше, позволяя тэёну сделать удовлетворённый вдох на секунду, но в следующую вынимает их из-под ночнушки, слезая с кровати. ли с любопытством следит за парнем, резко обломавшем теперь его ожидания, но тот всего лишь подходит к двери, закрывая на замок, и уже разворачивается обратно. — доён. они давят, — тэён приподнимается с кровати, жалуясь на наручники. прикрывает глаза пока наклоняет голову набок, так что шея похрустывает, но, простояв на ногах совсем недолго, с полукриком возвращается задницей на прежнее место: ким толкает в грудь. поясница тоже сдаёт – ли полностью прикасается телом к мягкой поверхности и шипит от боли в запястьях, ведь те тоже чуть не хрустят и выворачиваются, мелькая в голове явно недобрым знаком. — ты адекватный? — он поднимается на локтях, чтобы убавить давящую боль; игра, которую устраивает доён, именно сейчас совсем перестаёт возбуждать. младший невесомо касается коленок, ведёт пальцами до начала тазовых костей, в них же и упирается ладонями крепко. плавно запрыгивает на постель, подбираясь почти к лицу тэёна, рукой хватая за подбородок и приподнимая за него. — придётся потерпеть. я же смог дождаться ночи, — глаза поблёскивают невинностью и затем тонут в экстазе. доён отпускает лицо. осознанно и потому не сильно жестоко тыкает двумя пальцами в солнечное сплетение, вынуждая тэёна выдохнуть и выгнуться обратно, вновь упав на кисти и почувствовав поясницей металл. намеренно грубый, взгляд направляется в сторону кима, но застывает в смущении. доён развязывает шнурок на домашних штанах, поднимает бёдра, неторопливо стягивает с себя сразу и штаны, и боксеры, скользя ладонью сначала по одному боку, затем по второму. он облизывает губы, любуясь собственным возбуждением, нетерпеливо сжимает член у основания и мычит, упираясь языком в нижнюю губу, которую после закусывает, пока проводит ладонь к головке. он оседает бёдрами на старшем, свободной рукой мажет по подтянутой коже на голой ляжке тэёна – хорошо, что ночнушка решила открыть тэёновы достоинства. ли давит затылком на матрас, сдерживая стон, сжимает руки в кулаки под собой, напрягается всем телом, чтобы не слышать невероятно возбуждающие вздохи младшего. доён ведёт языком по сухим губам, стягивает кожу на кончике и откидывает голову назад. вторая рука теперь оттягивает ворот худи – ким такой дурак, что пришёл в комнату ли в такой тёплой одежде. он ведёт по взмокшим волосам, ускоряет движения по члену, и хрипит сквозь зубы. тэён стискивает челюсть, ощущая, как пот капает с так не вовремя заключённых в плен рук. хочется либо прикоснуться к себе, либо помочь своему глупому недопарню, либо просто заткнуть уши и лицо нафиг – но ничего из этого он не в силах сделать сейчас. всё-таки доён добился его беспомощности. ким возвращает руку на бедро тэёна, забирается под рубашку и давит куда-то на выступающую внизу живота вену. член тэёна дёргается; так тесно, что ли несдержанно выталкивает грудь вперёд, поворачивается на бок, но твёрдая рука доёна снова берёт его тело под свой контроль, и тэён отчаянно пытается толкнуться бёдрами, хотя это просто невозможно с весом доёна на них. — пожалуйста... доён... — ли извивается под ним, когда ким добирается шаловливыми пальцами до соска и зажимает между средним и указательным. — сними, а-ах! тэён невольно повышает громкость голоса, ведь доён непозволительно сильно сжимает его чуть ли не самую эрогенную часть тела. ким резко прокрадывается к лицу старшего, упираясь предплечьем сбоку от его головы, и шепчет практически в губы под звук шлепка своей ладони об яички. — подумай хорошенько, можешь ли ты так кричать. он укладывает лоб на его плечо, коротко облизывая ниже ключицы, сопровождая это случайным касанием головки о край чужой рубашки – незамедлительно простанывает вполголоса, впиваясь губами в грудь тэёна, чтобы заглушить себя, но тем самым всё выходит наоборот для самого тэёна. — ах ты сука, ким доён, — тэёну наконец-то даётся возможность толкнуться бёдрами в парня и вынудить того прошептать его имя, пройдясь ладонью по рёбрам сквозь ткань. — ах, ли тэён, какая же я сука, — он кистью мажет его рельефный даже через одежду живот, отчего ли скулит, прижимаясь коленом к копчику младшего; другой ногой трётся об его талию и теперь надеется только на его обнаглевшую руку на своём члене – хотя бы через боксеры, пусть даже грубо и с болью, но терпеть обжигающую и покалывающую смазку в своём стояке он больше не намерен. только вот доён не намерен потакать его желаниям. опускается упругой задницей на бедро тивая, а второе сгибает в колене, надавливая, опуская к телу. его глаза пробегают по очертаниям члена в боксерах старшего, открывшемся теперь к обзору. ким противостоит уже собственному желанию прикоснуться к нему: но он не даст тэёну желаемого прямо сейчас. пусть ещё потерпит. младший продолжает надрачивать себе и провокационно смотрит на ли сквозь пелену приближающегося оргазма. тэён дрожит и прикрывает глаза, когда губы кима целуют его худую голень, за ней белёсое колено и такую же ляжку – на ней задерживается дольше остального, мычит в налившуюся краской кожу, пока оставляет на ней засос. тэён только сгибает пальцы на ногах, впитывает заново намокшие волосы в постель, задыхаясь в ощущениях. нежный доён для него последняя капля. дальше уже просто нельзя. невозможно. с губ ли слетает протяжный стон, не скрывающийся ни в чём: доён ведь сам избавил его от возможности прикрыть рот руками! в своё оправдание тэён сказал бы лишь, что честно старался кончить тише и глупо понадеется, что мемберы по соседству ничего не слышали. доён словно только оргазма старшего и ждал. он слишком жалобно для своего текущего образа вздыхает, потирая головку, и ведёт быстрее к основанию, по всей длине в активном темпе, когда густоватая жидкость всё же брызгает на торс тэёна, пачкает любимую кимом ночнушку и остаётся даже парой капелек на острой щеке. ким ещё несколько раз медленно ведёт по члену, успокаивая самого себя и облизывая губы. наконец поднимает глаза на старшего и забывает, как нужно дышать и говорить. ли тэён пускает небрежные слёзы из глаз, и доён приоткрывает рот в шоке. он аккуратно пододвигается вперёд, склоняясь над парнем. — ты.. в порядке?.. — обеспокоенные глаза и приподнятые брови отражаются в глазах ли, и он обиженно кусает кожу на губах, сначала избегая взгляда, а затем ловя внутри наслаждение, когда всё же смотрит в ответ. — больно... — он слегка трётся об кровать, указывая этим на свои руки. — сними их уже, ты добился, чего хотел, — произносит он с серьёзной обидой в голосе, которая так давит на доёна теперь. — я... извини, — шепчет он, перекатываясь с тела старшего и поднимая его в сидячее положение. ким ищет маленький ключик в своей худи, не находя в ней, разглядывает помятую кровать в продолжение поиска. ли закусив губу следит за ним, едва справляясь с нестерпимым желанием поскорее избавиться от наручников и сжать лицо доёна в руках, поцеловав так, чтобы тот задохнулся к чертям. доён всё же находит со словами "ах, вот же они" и уже вставляет в замок, почти контролируя непонятно отчего трясущиеся руки. он бережно снимает с покрасневших запястьев и виновато смотрит исподлобья на тэёна. тот сокрушённо глядит на него, наконец чувствуя свободу, разминает плечи, потирает следы на коже пальцами и выдыхает, снова поднимая глаза на младшего, молча наблюдающего за ним. доён открывает рот, но ничего не успевает сказать: тэён бросается на него, туго сжимая щёки и целуя губы. доён отрывается с припухлостью на губах, вдыхая кислород, пока есть возможность, ведь тэён снова напористо целует, проникая уже с языком, превращая поцелуй не в какое-то грубое столкновение, а просто в наглое вмешательство – хотя не такое уж наглое, когда доён вообще не против. он стонет в мокрый рот, пока ли трётся своим языком об его; когда отстраняется – высовывает язык и слюна стекает вниз по нему и уголку губ, грудь поднимается и опускается, сопровождаясь частым дыханием. тэён проводит большим пальцем, размазывая стекающую слюну, снова целует, уже поспокойнее, но также невыносимо горячо. щёки доёна краснеют до безумия, когда руки старшего тянутся к краям худи со спины и поднимают кверху, задевая уши, взбивая волосы и выпутывая всё ещё дрожащие кисти. ли замечает это и хмурит брови, кидая быстрый взгляд на поджимающего губы и сбито дышащего доёна. он касается рук, зажимая их в своих, вновь осознавая всю их изящность, прижимает к своей груди и целует в глаза. действия тэёна всегда гораздо более сосредоточены и аккуратны, не такие разбросанные в большинстве своём, как зачастую у доёна. глаза кима начинают слезиться от такого отношения к нему. а ли влюблён до безумия в это раскрасневшееся лицо, вновь сожалеющее о своих импульсивных действий, в откуда-то возникшую невинность в почти плачущих глазах и в тонущий в его губах рот кима. влюблён в своего младшего, кажется, до такого безумия, что готов простить ему совершенно всё, чем бы то ни было. ему хотелось тоже нацепить на него наручники, задрав руки высоко над головой, так чтобы доён кончал уже от одних поцелуев, от которых он всегда так тает и заводится, но теперь он потерял в этом необходимость: доёна и такого хочется не меньше, чем с какими-то там ещё дополнительными "опциями". тэён опрокидывает его на спину, стягивая всё ещё находящиеся на бёдрах штаны и бельё, и доён накрывает тыльной стороной ладони рот, наблюдая за невероятной красоты и сексуальности профилем старшего, откладывавшего одежду в сторону. ли задерживает дыхание, видя такого милого и вдруг стесняющегося младшего, член которого накопил в себе возбуждение по-новой. ли ведёт ладонями по бёдрам – модельные пропорции доёна подают очередной сигнал сердцу, отдающий всю дрожь в желудок; тэён снова чувствует, что тесно, и понимает, что сам до сих пор в одежде. ему нравится, когда доён раздевает его, поэтому зачастую ему и думать об этом деле не приходится, но прямо сейчас парень совсем размяк и с нетерпением ждёт, когда ему вставят по самое не хочу, и ли сам снимает с себя промокшие боксеры. тэён подтягивает младшего к себе сначала за бёдра, потом хватает за бока, поднимая на руки и усаживая на подогнутые под себя колени, возбуждением трётся об аккуратные яйца, слышит ответное хныканье кима. тот приподнимается, пододвигаясь ближе, так что теперь вставший член проходится между его ягодиц, ведь доён самостоятельно качает телом, держась за плечи и стягивая ткань рубашки за спиной. тэён сам мычит оттого, насколько доён чудесный парень и какие шикарные ощущения приносит секс с ним каждый раз. он сжимает его тонкие бока, давит пальцами на позвоночник в месте поясницы, и ким прогибается там, раскрывает чуть шире ягодицы, грудь выталкивает к тэёну, что уже целует прилетевшую к его губам ключицу. чуть опускает доёна вниз, двигаясь губами на шее, поглаживая ладонями аппетитное тело младшего сзади, слегка покусывает подбородок и соприкасается поцелуем с его губами. руки кима разглаживают ничуть не высохшие за всё это время волосы тэёна, заводят все пряди назад, чтобы не лезли в глаза и не закрывали любимое лицо, под взглядом которого хотелось прогибаться – но даже так лучше под ним, чем без него совсем. тэён целует губы ещё раз после небольшого зрительного контакта, необходимого для того, чтобы просто вновь полюбоваться друг другом; что греха таить, оба понимают, что они одни из самых привлекательных в группе, так ещё и отдали сердца именно друг дружке. доён поднимается, держит шею в ладонях и опускается глаза на тэёна, сжимающего его бедро и второй рукой помогающего вобрать свой член в себя. ким прикрывает глаза, ловя под ними искры и красиво стонет, опускаясь всё ниже с каждой секундой. тэён не может не поцеловать его снова – ким доён пиздоски красивый по своему определению, но рядом с ним наедине он показывает всю свою красоту и доказывает, что лучше него уже не будет никого для тэёна. поэтому ли прячет поцелуи в ушах, щеках, в шее, вдыхает аромат его кожи, пока доён шепчет его имя и после припадает к губам, простанывая прямо в них. — ты отвратительно красивый, — тэён оттягивает его губу зубами и ловит широкими ладонями выгибающиеся лопатки-крылья. — тэён, заткнись, — доён опускает руки на его предплечья и считает вены на них, пытаясь скрыть свои смущённые глаза от тэёна, по-доброму улыбающегося своими кофейными радужками. — боже... — он целует в лоб, — ты просто волшебный. у доёна мурашки по всей коже, и узелок завязывающийся в животе. он томно выдыхает и просит тэёна быть более грубым. как можно быть грубым в таком размеренном и сладком сексе?.. ли сжимает его ягодицы в руках, оттягивая наверх и позже слабо шлёпая. если тэён не любит болевые ощущения, то доёна от этого тащит; хотя та боль, которую приносит доён, и правда больше для каких-то мазохистов, у тэёна же даже она пропитана какой-то нежностью и мягкостью – всё же кима именно от ли тэёна тащит, а не от боли... ведь он двигает бёдрами сам, пытаясь взять ещё глубже, но чувствует не боль, а лишь тэёна и от этого стонет слаще. рука старшего накрывает член, двигая круговыми движениями по головке, и ноги кима начинают дрожать, пальчики подгибаться, он прижимается губами к плечу, чтобы быть тише – странно, что вообще думает ещё об этом, – и принуждает этим всем ли почувствовать приближение своего очередного оргазма. — доён... — всё в порядке ,если в меня... ким решает, что тэён снова должен кончить первым; он крепче хватается за плечи, поднимая голову, и активнее насаживается на член, получая несдержанную хватку ли на своей талии. доёну нравится, что именно он так часто руководит процессом, хотя и является в сексе с тиваем тем, кто якобы снизу. тэён просто и сам любит, когда младшей берёт многое в свои руки, ведь больше удовольствия получают так оба. доён медленно двигается наверх, вздрагивая, опускается вниз, наблюдая, как из ли вырывается что-то в роде рыка. он плавными движениями ездит по его бёдрам, уже почти не вбирая и не выпуская из себя, и чуть напрягает ягодицы, чтобы туже охватить член парня. от ощущений крышу сносит обоим; тэён упирается руками назад, выгибая шею, и доён, продолжая, прилипает губами к шее, ладонью поглаживая пресс, пока не чувствует, как внутри начинает гореть и становиться мокро. он всё ещё немного качается по инерции, восхищаясь голосом тэёна, и опускается на его грудь, пока тот возвращает руку на прежнее место, заканчивая начатое. — спасибо, что всё-таки зашёл, — проговаривает ли, когда уже крепко прижимает резко обратившегося в маленького милого парнишку доёна за всё ещё колышащееся тело и целует в висок. ким прячет лицо в подушку, цепляясь за бок старшего сильнее, и мычит, что тэён в этом сам виноват. ли позволяет себе легко посмеяться и повернуться на бок, обнимая нахмурившегося доёна ещё теплее.