Защитники без страха

— Это не так уж и сложно, идиот. — Тогда почему я не могу этого сделать? — Потому что ты ужасен во всем. — Не правда! — Вот, дай это мне, — сказал Эйс, его голос был на грани раздражения, когда он не слишком мягко оттолкнул Луффи в сторону. Они вдвоем стояли на коленях вокруг металлического таза, наполненного холодной горной водой. Неудивленый Луффи передал мокрую рубашку своему брату. Эйс начал энергично возить рубашкой по стиральной доске с гораздо большей целеустремленностью, чем Луффи. — Видишь, это просто… не отвлекайся. Эйс плеснул немного холодной воды на Луффи, который откинулся на траву, довольный тем, что Эйс делал его работу. — Это твоя рубашка, идиот. Делай это сам. — Но у тебя это получается лучше, — возразил Луффи. Солнце зашло совсем недавно, и небо начало окрашиваться в красивые цвета по мере того, как оно менялось. Эйс хотел закончить до того, как стемнеет. Дадан сказала им, что им нельзя входить в дом с таким запахом, как у них, она сравнила его с диким кабаном. Эти двое вымылись в ручье неподалеку и надели какие-то бандитские обноски. Одежда была смехотворно мешковатой, и пройдет еще несколько лет, прежде чем оба мальчика вырастут для нее. Но это было лучше, чем ничего. Они будут с ней только до тех пор, пока их одежда не закончит сохнуть. Что, как они надеяться, произойдет до наступления ночи, или они застрянут вот так на всю ночь. — Я во всем лучше тебя, — сказал ему Эйс, бросая мокрую рубашку на голову своего младшего брата, чтобы донести до него суть. — Это не значит, что я собираюсь делать это за тебя. Луффи встал, чтобы закончить с рубашкой, в то время как Эйс отнес корзину со свежевыстиранной одеждой к бельевой веревке. Как только Луффи решил, что рубашка выглядит достаточно хорошо, он последовал за Эйсом, повесив ее рядом со своими шортами, чтобы на нее падали последние лучи света. Бандиты совершали набеги на какую-то конкурирующую группировку, так что их база на какое-то время была заброшена. В их отсутствие в воздухе повисла необычная тишина. Лето не за горами, погода стояла теплая и мирная, с тихим стрекотанием сверчков и лягушек-быков. Было тепло и приятно, и трава щекотала его босые ноги, когда он шел. Он прислонился к потертому дереву, чувствуя тепло сквозь мешковатую ткань. Эйс закончил с одеждой, прежде чем опуститься рядом с ним. Они оба пережидали остаток дневного света. Жизнь в джунглях была быстрой и опасной, Жизнь в сером терминале была беспощадной и хаотичной, а в городе было тревожное ощущение, что им здесь не место. Два грязных пятна на белом гобелене. Но здесь жизнь была более или менее мирной. Спрятанный от большинства вещей, с, казалось бы, бесконечным списком домашних дел, от которых нужно бежать. Это не устраивало никого из них. Но воздух был одной из самых приятных вещей, которые Луффи пробовал раньше. Он не пах мусором и не был густым от соли и рыбы. Он пах деревьями и полевыми цветами. Они вдвоем молча наблюдали, как синева неба бледнеет, становясь светло-серой, прежде чем потемнеть до черного. — Наша одежда все еще не высохла, — сообщил ему Эйс, и он промычал в знак согласия. Значит придётся сидеть тут. До тех пор, по крайней мере, пока Дадан не позволит им войти внутрь. Эйс смотрел на него еще на мгновение, прежде чем старший мальчик встал, потягиваясь. Он полез в задний карман мешковатых шорт, вытаскивая что-то похожее на продолговатую спичечную палочку. Луффи с любопытством встал, когда Эйс протянул его ему. — Что это? — Спросил он. — Это бенгальский огонь. Разве ты не видел ни одного раньше? Луффи медленно кивнул. Он видел, как дети время от времени зажигали их. Обычно для особых дат. В городе дети побогаче брали их на день защиты детей. В деревне дети иногда получали их на свои дни рождения. Но только не Луффи. Он не был богат, и у него не было семьи. Но Эйс был точно таким же. Гораздо чаще они получали жестокий пинок, а не доброе слово. Так откуда же Эйс его взял? — Макино, — сказал Эйс, отвечая на вопросительный взгляд Луффи. — Она дала мне его на прошлой неделе. Она сказала, что это было на мой день рождения. — Макино — самая лучшая. — Радостно сказал Луффи, когда Эйс уклончиво хмыкнул. Он двинулся, чтобы вернуть его брату, но Эйс остановил его. — Ты можешь забрать его. — Серьёзно? — В любом случае, это для глупых маленьких детей, — поддразнил он, вытаскивая коробку украденных спичек, прикуривая для него. Луффи завороженно наблюдал, как конец, казалось, ожил с шипением огня. Пламя вспыхнуло золотыми искрами, разлетевшимися во все стороны. Казалось, это осветило темноту. Это было так прекрасно. Гораздо больше, чем Луффи помнил, наблюдая за другими детьми. Он весело рассмеялся, когда несколько угольков лениво опустились в траву, где быстро догорели. В темноте бенгальский огонь, казалось, сиял ярче луны. Как крошечная звезда в его руках. Единственное, что он мог видеть, были красивые искры и сияние золотого света, падающего на их лица, когда он поднял маленькую петарду. К его удивлению, улыбка брата совпала с его собственной. Переполненный счастьем и удовлетворением. Только Эйс даже не обратил внимания на бенгальский огонь. Он наблюдал за лицом Луффи, пока его младший брат смотрел на свет. Для Эйса Луффи горел намного ярче, чем могла бы любая глупая игрушка. Он снова рассмеялся, услышав потрескивание пламени, когда искра начала догорать, оставляя их двоих в темноте. Чуть больше раскаленной спички в его слегка почерневших пальцах. Луффи удивил Эйса, обхватив его руками за талию, его голова оказалась на груди Эйса. Вместо того, чтобы поблагодарить его, Луффи просто усмехнулся. Эйс почувствовал, как его лицо покраснело от открытого проявления привязанности. Он игриво оттолкнул своего брата, когда Луффи выпустил бенгальский огонь. — Хочу совершить набег на кухню, пока их нет. — Да! — Последний добежавший не получает никакой еды. — Эйс позвал, когда он прервал бег к входу. — Что?! Ни за что. — Крикнул Луффи в ответ, не обращая внимания на смех Эйса.

***

Луффи закричал от гнева, когда его сбросили с плеча мужчины на пол кабинета Тича. Он быстро встал, пытаясь вернуться в коридор. Но его побег был заблокирован Тичом, когда мужчина схватил его за связанные руки и грубо швырнул в угол. Луффи снова закричал, на этот раз от боли, когда его голова ударилась о стену. От удара воздух покинул его легкие, и он с трудом переводил дыхание. Его тяжелое дыхание больше походило на всхлип, когда он пытался убрать черные точки из поля зрения. Один из мужчин пытался заговорить с ним, но он ничего не мог расслышать из-за собственного болезненного дыхания. Он заставил себя подняться на ноги, чувствуя, как они дрожат под ним, когда он снова попытался добраться до двери. Только для того, чтобы быть остановленным во второй раз Тичем, чей и без того ограниченный характер подвергался испытанию. — Что это с тобой? — Раздраженно спросил мужчина. Когда Луффи попытался оттолкнуть его плечом, Тич схватил его за голову и сильно впечатал в стену. — Почему ты не учишься? — Татч! — Закричал Луффи, отчаянно надеясь, что с его другом все в порядке. Он хотел вернуться и убедиться. — Заткнись! — Рявкнул Тич, снова и снова впечатывая его в стену. — Как, черт возьми, у тебя осталось так много энергии? — Он махнул рукой одному из своих подчиненных. — Иди за доком, — рявкнул он. — Но он спит. — СЕЙЧАС ЖЕ! Луффи злобно зарычал в хватке мужчины, пытаясь вырваться. Но в следующую секунду он снова боролся за дыхание, когда его повалили на пол. Вместо воздуха в его горле забурлила влага, и он закашлялся кровью на деревянную палубу. — Черт возьми! — Пират зарычал. — Ты заставил меня сделать это. Прекрати уже бороться со мной! Луффи проигнорировал его, предпочитая выплюнуть остатки того, что было у него в горле. Он услышал стук ботинок Тича по полу, когда тот направлялся к своему столу. Должно быть, он подал знак другому мужчине, потому что через несколько секунд настойчивые руки потянули его вверх и к дивану. Борьба Луффи удвоилась при этом, когда он издал предупреждающее рычание. Он предпочел бы, чтобы его несколько раз ударили ножом, чем снова держали в руках и обращались с ним как с трофеем. Очень непослушный трофей. Тич никогда его не боялся, но лакеи — это совсем другое дело. Человек, державший его, остановился. — Э-э-э, он рычит на меня, — сказал он, пытаясь выглядеть уверенным, а не нервным. Тич проигнорировал его, оставив мужчину одного, в то время как Луффи вырывался из его захвата. Когда чья-то рука приблизилась слишком близко к его лицу, он впился зубами так сильно, как только мог. Мужчина закричал от этого, мгновенно отпустив его. Но Луффи держал, чувствуя, как из раны начинает течь кровь. Он отступил только тогда, когда почувствовал, как толстые пальцы сомкнулись на его шее, перекрывая подачу кислорода. — Ты что, ничего не можешь сделать правильно? — Тич зарычал на раненого мужчину, который упал навзничь со смесью шока и боли. — Моя рука, — захныкал он. Его боль быстро превратилась в гнев, когда он повернулся к Луффи. — Это отродье откусило мне чертову руку! Хотя это было преувеличением, на его руке была значительная вмятина. Луффи сплюнул кровь мужчины ему в лицо, что еще больше разозлило его. Тичу пришлось физически удерживать его от убийства Луффи, о котором он кричал. — ВОН ОТСЮДА! — Сказал он мужчине, отталкивающему его. — Успокойся, пока я не решил выбросить тебя за борт. — Сердито сказал ему Тич. Он тяжело дышал секунду, прежде чем повернуться к Луффи. — Ты создаешь проблемы при любой возможности. Просто веди себя прилично! Луффи почувствовал, как в нем закипает гнев от этого. Веди себя прилично! Он никогда так себя не вел за всю свою жизнь. И все же у Тича хватило наглости попытаться управлять им, как собакой. Эти люди, этот человек забрали его из дома. Он лишил его свободы и приковал цепью в темном и сыром месте. Воздух был спертым, и ему всегда было холодно. Не было солнечного света, света вообще почти не было. И никакого ветра. Все время было больно. Луффи всегда был голоден и уставший. Единственное, что свободно приходило с Тичом, — это боль. И ее было так много. Хуже всего были грудь и живот. Ему казалось, что ножи вонзаются в его грудную клетку каждый раз, когда он двигался. Но он с радостью смирился бы с любой болью, если бы это означало, что он делает их жизнь еще тяжелее. В ответ он закричал на Тича, вложив в этот шум весь свой гнев. Тич еще раз ударил его головой об пол, прежде чем снова поднять и уложить на диван. — Ты хотя бы знаешь, почему я хотел поговорить с тобой? — Спросил Тич, его голос был опасно низким. Луффи снова закричал. Ему было все равно. Что бы ни сказал этот человек, это ничего не изменит. — Прекрасно! — Тич огрызнулся, сдаваясь. — Я забыл, что ты больше похож на дикое животное, чем на человека. — По-видимому, воспоминание о заключенном не стоило того, чтобы из-за него выходить из себя, Тич вернулся к своему столу, перебирая какие-то бумаги. Луффи внимательно наблюдал со своего места. Он прижал колени к груди, защищаясь, ожидая, что будет дальше. К настоящему времени он уже знал, что с Тичом это всегда что-то значило. Док Кью прибыл через несколько минут, выглядя сонным, но не жалуясь. — Что такое, босс? Тич указал на Луффи. — Он сводит меня с ума. Сделай что-нибудь, иначе я действительно могу убить его. — Что-то вроде чего? — Для начала заставь его перестать кричать. — Я могу перерезать его голосовые связки? Луффи зашипел на это, отталкиваясь ногами, пока его спина не уперлась в край дивана, как можно дальше от мужчин. — Что-то более краткосрочное. — А, ладно. — Доктор согласился, бросив свою смотровую сумку на пол и порывшись в ней. Луффи широко раскрытыми глазами наблюдал, как мужчина выкидывает несколько инструментов, которые больше походили на оружие, чем на инструменты врача. Там были ножи разных форм и размеров, яды с разными этикетками и что-то похожее на мачете. Наконец мужчина нашел то, что искал, маленькую стеклянную бутылочку, и Луффи предпринял попытку побега. Он попытался встать, но его голова слишком кружилась от повторяющихся столкновений со стеной. Он упал на колени на втором шаге. Когда он попытался отползти, тяжелый ботинок опустился ему на спину, пригвоздив его к полу. — Отпусти, ты, тупой придурок! — Он закричал, извиваясь, пытаясь освободиться. Он видел, как доктор набирает немного содержимого флакона в шприц, и его борьба возобновилась. Он не хотел того, что было внутри. Но никто не оставил ему выбора, так как рукав на его левой руке был грубо задран, и он почувствовал укол. Он снова зарычал на них, выплевывая оскорбления, пока Тич снова не швырнул его на пол. — Что это было? — Спросил мужчина, когда доктор погладил Луффи по голове, когда он перестал сопротивляться. — Это успокоительное. — Сказал мужчина, когда они оба подняли его с пола обратно на диван. — Оно было у тебя ВСЕ это время! — Сердито потребовал Тич. — Почему, черт возьми, ты не использовал его раньше? — О, конечно было, — заверил он его. — Но метаболизм этого ребёнка страшно высокий. Это не очень рентабельно с учетом того, как быстро он с этим справляется. В любом случае, — Мужчина сложил руки вместе. — Если это всё, что было нужно от меня, я пойду. Я дал ему огромную передозировку, так что дайте мне знать, если он начнет задыхаться или впадет в кому. — Хватит! — Скомандовал Тич, когда другой повернулся к двери. — Ты остаешься здесь. Док Кью застонал от этого, но знал, что лучше не спорить с этим человеком. Вместо этого он порылся в своей сумке в поисках почти пустой бутылки алкаголя, которую держал там. — Как скажешь, босс, — проворчал он. — Как много ты знаешь о наследственной генетике? Мужчина пожал плечами: — Думаю, немного. Он взял предложенную ему бумагу. — Кто это? — Это ты мне скажи. Этот человек — он родственник мальчишки? Доктор посмотрел на фотографию, прежде чем снова повернуться к Луффи, который наблюдал за ними обоими затуманенными глазами. Он издал притворное рычание, когда мужчина откинул назад его волосы, но это прозвучало скорее как стон. — Вдовий пик, линия подбородка… Они оба выглядят одинаково, когда злятся. — Итак?.. Мужчина пожал плечами, отпуская Луффи. — Я имею в виду, это вполне возможно. Довольно трудно сказать, не видя матери. — Вероятно, какой-то демонический барсук, — проворчал Тич, когда Док Кью вернулся к своей бутылке. Семья этого парня была такой сумасшедшей, что неудивительно, что он был таким, каким был. С дедушкой, братом и отцом, как у него. Тич повернулся к своему столу, махнув рукой в сторону мужчины. — Держи его спокойным, мне нужно позвонить. — Есть, капитан, — саркастически сказал он. Луффи больше не обращал внимания. Что бы ни было в этой банке, в голове у него все помутилось. Двигаться было намного труднее, и он чувствовал себя очень уставшим, но он не хотел засыпать здесь, в окружении этих людей. Он услышал звон Маленького Муши, когда Тич сделал звонок. Он слышал грубый голос его подчинённого на другом конце провода. Они говорили… о нем? Он застонал от давления в висках. Это было действительно странно. Доктор расстегнул первые несколько пуговиц на рубашке Татча, чтобы потрогать и проверить его синяки, на что Луффи отреагировал попыткой оттолкнуть его. Он услышал, как Тич огрызнулся на них обоих, приказывая Луффи заткнуться. И на этот раз он послушался, но не для того, чтобы кому-то угодить. Он просто слишком устал. Тич продолжал говорить, и Луффи почувствовал, что начинает засыпать. Он думал о лучших временах. Но затем голос на другом конце сменился с серьезного и резкого на до боли знакомый и гораздо более молодой. Луффи открыл глаза, сбитый с толку этим голосом. Он оглядел комнату, пока его взгляд не остановился на Муши. Они о чем-то спорили. Он издал какой-то звук, и внимание Тича переключилось на него, как будто он вспомнил, что Луффи все еще был там. На секунду он выглядел так, словно хотел снова наброситься на него, но передумал. Тич продолжал говорить. Его тон сменился с гневного на самодовольный, когда он сел рядом с подростком, подтягивая его, чтобы прислонить к себе. Луффи хотел отстраниться, но обнаружил, что не может сделать даже этого. Он пыхтел от гнева, слушая их разговор. Он хотел что-то сказать, но Док закрывал ему рот каждый раз, когда он пытался это сделать. — Хочешь поздороваться со своим младшим братом? — Спросил Тич после долгой паузы. Луффи сел прямее, но рука не отнялась от его рта. Он попытался вырваться, но двое мужчин легко удержали его на месте. Его попытки вырваться были жалко слабыми. Он почувствовал, как грубые пальцы с невероятной силой ткнули его в сломанные ребра, и, прежде чем он смог остановить себя, издал громкий стон боли. Он не понимал смысла этого, кроме обычного оскорбления, пока не услышал, как его брат зовет его из маленькой улитки. — Луффи! — Эйс вздохнул. Его тон был намного мягче, чем в разговоре с Тичом. Он казался обеспокоенным. Луффи улыбнулся его голосу, но рука на его горле остановила его от звука. — Что ты с ним сделал! — потребовал Эйс. — С ним все в порядке… более или менее. Прямо сейчас я немного не в себе. Разве тебе не нужно ему что-то сказать? Тич протянул улитку Луффи, но на другом конце провода была только тишина. Так продолжалось до тех пор, пока они снова не ткнули его в ребра, на этот раз сильнее, и он издал приглушенный крик боли. — Луффи, — неохотно сказал Эйс. — Продолжай, — нетерпеливо подсказал Тич. — Ты можешь вести себя прилично… для него? Это были не слова Эйса. Луффи знал, что это был Тич, говорящий через него. Эйс никогда раньше не просила его об этом. Он был таким же диким и невоспитанным, как и его брат. — Лу, послушай меня, я собираюсь спасти тебя. Я клянусь тебе, несмотря ни на что. — яростно пообещал он. Луффи знал это. Конечно, он так и сделает. Он хотел сказать об этом своему брату, но они не дали ему заговорить. Управляя ими обоими, как марионетками. Луффи это надоело. Очень похоже на ребенка, закатившего истерику, он сильно сопротивлялся их хватке, кусая руку, закрывающую ему рот. Он слепо пинал их ногами, не останавливаясь, когда рука на его горле сжалась так сильно, что он не мог дышать. Он почувствовал, как воротник его рубашки оттягивают вниз, освобождая место для еще одного укола, на этот раз в мягкую кожу над ключицей. Он почувствовал, как вся предыдущая борьба покинула его, и он безвольно откинулся назад, как будто нити, удерживающие его, были перерезаны. «Эйс сказал тебе вести себя прилично!» — Сердито сказал ему Тич. Луффи хотел сказать ему, что Эйс этого не говорил! Тич сказал это, используя Эйса, но обнаружил, что не может. Мужчина встал, чтобы закончить все, что он должен был сказать, в то время как доктор гладил его по волосам, что, возможно, было редким проявлением сочувствия. Их голоса звучали приглушенно. Как будто они были под водой. Не обращая на них внимания, взгляд Луффи был прикован к углу комнаты. Его дыхание сбилось, и Док Кью полез в сумку за стетоскопом. Но Луффи не задыхался, как он боялся. Он смотрел на сероглазого ребенка, которого ни один из мужчин, скорее всего не мог видеть. Он был маленьким, ему всего несколько месяцев назад исполнилось тринадцать. Он посмотрел на Луффи с сочувствием. В руках он держал только бенгальский огонёк. Единственный подарок, который он получил в честь своего дня рождения. Он был освещен, сияя золотым светом, который танцевал в воздухе. Луффи попытался позвать его, но единственным звуком, который он смог издать, был болезненный вздох. Он попытался еще раз, но не смог. Он беззвучно позвал своего брата, его губы складывались в слова. — Помоги мне. — взмолился он. Маленький Эйс только покачал головой. — Пожалуйста. Тич обернулся, чтобы посмотреть туда, куда смотрел парень. — На что, черт возьми, он смотрит? — Спросил он у доктора. Что бы он ни пытался сказать, это терялось в прерывистом дыхании, которое быстро переходило в гипервентиляцию. — Это от наркотиков. — заверил его Док. — Он плохо на них реагирует. — Тогда сделай что-нибудь! — В этом нет необходимости. — Сказал мужчина, лениво постукивая ногтем по банке. В этом и заключалась прелесть транквилизаторов. Рокот мужских голосов был приглушен для ушей Луффи, поскольку искры пламени становились все громче. Все остальные звуки были заглушены. — Не оставляй меня, — выдохнул он, умоляя другого мальчика остаться с ним. Остальная часть комнаты была темной, но Луффи все еще мог видеть яркость бенгальского огня, освещающего маленький угол комнаты. Где-то вдалеке он слышал стрекотание сверчков, но их было трудно разобрать. Он боролся, сбитый с толку, обнаружив, что не может пошевелиться. Он хотел пойти туда, где был Эйс. Почему он не мог? — Пожалуйста, нии-чан. Эйс задул бенгальский огонь, и все потемнело.

***

Небольшое применение автора, специально для вас

***

Так что, если кому-то было интересно узнать о временной шкале, я наметил ее (потому что я сумасшедший). Это заняло очень много времени, и я использовал для этого свой первый и единственный выходной более чем за месяц. Почему я делаю все это? Я понятия не имею. Прошло около двух месяцев с тех пор, как Луффи забрали с его острова. Черная Борода захватил его в середине мая, через несколько дней после его пятнадцатилетия. Тич сделал это под видом выполнения поручений, чтобы никто ничего не заподозрил. Через несколько дней после того, как он вернулся в Моби Дик, Татч нашел Ями-Ями-но-ми, что заставило Тича решить осуществить свои планы пораньше, украсть фрукты и Татча и сбежать. За это время «белобородые» приблизились к концу первой половины Грандлайн. Они были ближе всего к архипелагу Сабоди. История начинается в конце мая с его предательства. Первая база Тича находится недалеко от начала Грандлайна у подножия реверс Маунтин. Это просто дерьмовая заброшенная крепость, которую он нашел (или что бы я там ни говорил в рассказе). Эйсу дается две недели, чтобы собрать команду для Черной Бороды, и за это время, пока они с Марко набирают команду, Тич перемещает Луффи и Татча с их базы в Джаю, что занимает примерно неделю. Затем Луффи сбегает и встречает там Сабо, который был по заданию революционеров. Выполнив свое задание, он возвращается в Балтиго. Говорят, что расположение революционной базы находится где-то на Грандлайн, но это не совсем точно. Так что ради этой истории это где-то между Джайей и Марин Форд. Но у революционеров есть вороны, чтобы ускорить свои поездки в Балтиго и обратно. Итак, Сабо возвращается на базу и немедленно отправляется снова, чтобы противостоять Белоусам. Когда Макино звонит Гарпу, она говорит ему, что никто не видел Луффи почти два месяца. Луффи давно никто не видел, но он пропал всего около полутора месяцев назад. Макино звонит Гарпу в конце июня. С тех пор прошло около двух недель, и наступил июль. В данный момент корабль Белоуса направляется обратно к Джайе, в то время как Тич направляется к небольшому острову недалеко от Ватер Севен. В каждой главе персонажи не всегда находятся в одно и то же точное время. По большей части так это и есть, но иногда персонаж находится на день или два впереди (просто в зависимости от контекста). Всем, кто скучал по Белоусам, не волнуйтесь. С этого момента их будет появляться гораздо больше.