Где-то между 1996 и 2021

Декабрь 2021 года. Петербург в очередной раз покрывался ежегодным слоем косметики — кучи бесформенных гирлянд на деревьях и зданиях, искусственные ели на каждой городской площади и множество вывесок в стиле «С наступающим новым годом!», которые упорно читаются как «Эй, вы еще не сдохли там?». Андрей шмыгнул носом, когда в очередной раз увидел человека на комично-маленьком подъемном кране. Мужчина пытался не запутаться в длинной новогодней гирлянде, которую собирался водрузить на фонарный столб. В городе давно не было настолько морозной погоды. Князев засунул руки поглубже в карманы и поспешил к метро. Последний раз он помнил такую зиму где-то в девяностых годах, когда никому не было дела ни до новогодних игрушек и огоньков, ни до праздников в целом. Февраль 1996 года. Один из немногочисленных концертов всегда нервный и трепетный.... повод для пьянки. Князев стоял позади всей компании и нервно теребил серьгу в ухе. Вот-вот они должны были выезжать в «Гору», примерно за час до того, как начнется концерт. Конечно, времени на генеральную репетицию в клубе им никто не предоставит, нужно было успеть хотя бы проверить и подключить аппаратуру. Интересно, сколько на этот раз будет человек? 10-20? Андрей вздрогнул, когда Миша хлопнул его по плечу. Зажигалки нет? Или ты совсем-совсем больше не куришь? - он улыбнулся, и потрепал друга по голове. Столько спокойствия и надежности было в этих касаниях. Будто он совсем не волновался, будто он уже взошел на пьедестал музыкальной славы, купался в лаврах и ежедневно давал концерты в Юбилейном. Андрей прекрасно знал, что Миха переживал не меньше него. Просто порой умел это скрывать и подбодрять остальных. Словно проникал внутрь самой черепной коробки и вытягивал каждую потайную мысль. Даже самую дрянную и грузную. Князев поднес зажигалку к лицу Миши, слегка коснулся пальцами его губ и только потом прикурил сигарету. Тот затянулся и посмотрел на него сквозь слегка прикрытые веки. - Это только начало. Может, уже через год мы будем закрывать Нашествие, кто знает... - Горшенев снова коснулся плеча Андрея, приглаживая топорщившееся плечо цветастой рубашки, которая была ему велика. Еще пара затяжек и сигарета отправилась в пепельницу на столе. - Хотя, иногда мне кажется, что я никогда не привыкну, даже если мы будем выступать в сотый раз. - Даже если ты будешь рядом в тысячный... - сказал Князев полушепотом, мысленно продолжая разговор с Горшком, пока пытался в темноте запереть двери квартиры. Он слышал, как где-то внизу запищал домофон и лязгнула входная дверь. Остальные ребята уже вынесли инструменты и вылавливали по улице ржавый форд транзит. Андрей наощупь преодолел один лестничный пролет, а как только шагнул на еще одну ступеньку ниже, оказался пойман за руку. - Сколько еще раз ты будешь пугать меня в темноте?.. - Андрей вздрогнул от неожиданности и по-свойски опустил ладонь на шею Миши, который стоял чуть ниже него. - Сколько захочется - Горшок мягко поддался ему навстречу, вслед за движением руки — Я думаю, у нас есть еще пара минут — он скользнул пальцами по талии Князева, заставив того в очередной раз вздрогнуть. То, что происходило между ними продолжалось чуть ли не с самого знакомства. Постоянные глупые игры друг с другом, походившие на заигрывания спермотоксикозного школьника и его доступной подружки. Если бы это зародилось как обычная дружба с самого начала, может, ничего бы не было сейчас. Не было бы совместных пьянок после концертов, кончавшихся в объятиях друг друга на раздолбанном диване. Не было бы первых неуверенных поцелуев, когда все на том же диване Князев слишком долго держал свою голову на чужой груди. Андрей всегда был труслив по своей натуре и тогда тоже боялся, что Миша, имевший строгое военное воспитание, не то что оттолкнет его, а возненавидит. Не было бы ни тех писем, которые Горшок долго и упорно написывал Князеву, пока тот был в армии. - Что ты строчишь? Вдохновение нахлынуло? - Балу ехидно усмехается и пытается из-за плеча друга заглянуть в клочок бумаги, на котором успевает разглядеть только выведенное отрывистым почерком «я так скучаю». Можно подумать, что их отношения складывались только на алкоголе и наркотиках, но нет. Даже трезвым Князев подолгу мог пропадать из реальности, наблюдая за движением его пальцев по струнам гитары. Сейчас, в подъезде старого дома в Купчино между ними происходило то, что случалось уже множество раз. Ласка и нежность — думал Князев. Что думал Миша, он не знал. Они никогда не обговаривали это между собой. В их общен... взаимодействии постоянно витала какая-то недоговоренность и неосознанность. После удачного концерта в «Горе» музыканты вывалились из здании около часа ночи. Мороз подобрался тут же. Промозглый ветер довершил картину, и теперь волосы Андрея превратились в кучку заиндевевших сосулек, как, в прочем, и у всех, кто сегодня вышел на улицу без шапки. - Поехали обратно ко мне — Андрей поежился на холоде и выдул в никуда белое облако пара — Заодно раскладушку новую опробуете — все, кроме Миши, как по заказу, предпочли поехать по домам из-за каких-то проблем. Они вдвоем шли вдоль Лиговского проспекта, выискивая глазами хотя бы один автобус или, на крайний случай, такси. Температура будто опускалась все ниже и ниже, легко можно было отморозить колени. В погасших окнах витрин были различимы редкие мелкие украшения, оставшиеся после далекой новогодней ночи — жухлая мишура и пара-тройка елочных игрушек. Пустынно. - Если я прямо сейчас не выпью, то точно отморожу себе руки или еще что похуже и поважнее — Миша кутался в куртку, садясь на скамью автобусной остановки. Он достал из кармана пачку сигарет. - Закури, и автобус тут же подъедет — Андрей улыбнулся и выпустил искорку из всё той же зажигалки. Горшок пригнулся к его рукам и, не спуская внимательных глаз с лица Князева, прикурил. Андрей вернулся всё к той же двери своей квартиры в темном, почти черном ночном подъезде. Только сейчас соображать и засунуть ключ в замок трясущимися руками было еще труднее. Нет, конечно же не из-за того, что в этот момент Миша гладил его по спине и плечам, стоя рядом. Оставаться наедине всегда было приятным бонусом и испытанием одновременно. Что если он всё испортит своими неуместными разговорами? Наконец-то замок поддался и дверь с железным поскрипыванием открылась. Парни зашли внутрь. Князев зажег свет желтой пыльной лампы в прихожей, которая после темноты показалась неестественно яркой. Миша все так же мягко приобнял друга за талию и ткнулся носом в его волосы. - Ты правда большой молодец, сегодня было здорово — он провел носом по его шее — Хотя ты так волновался - в ответ на касания Андрей нелепо обнял его и прижался так крепко, как обычно обнимают дети, не умеющие делать что-то на половину. - Мы можем взять еще пива с подоконника — Князев заставил себя отстраниться и проследовать в комнату - Не снимай кофту, сейчас здесь почти такая же температура, как на улице. Любимый диван, который всегда был узок, чтобы вместить двух лежащих людей, но достаточно широк для Миши и Андрея. Горшенев лег и блаженно вытянул ноги. Князев поставил открытые бутылки с пивом рядом с диваном, лег сверху и приподнял голову так, чтобы было удобнее рассматривать лицо своего товарища. Разве сейчас не тот самый удобный момент, чтобы все обговорить? Его устраивали их отношения с Горшком, никаких обязательств друг перед другом, ощущения внешней защиты и доверия хватало. Было только одно маленькое НО. Ему не хотелось видеть с Мишей вечно крутящихся рядом девушек. Иногда он ревновал настолько сильно, что отказывался вообще разговаривать и пересекаться с Горшеневым по несколько недель: «Как ты можешь лапать девушку в клубе, а после ласкать этими же руками меня?» Обычно в ответ на это Горшок злился и отвечал, что Андрей вообще ни малейшего права не имеет так себя вести: «Если я пойду и трахну кого-то из этих девчонок, что ты мне сделаешь, а?! Хер отрежешь? Я не нанимался тебе в мужья». Может быть, пора сейчас что-то решить? Миша мягко прикоснулся к щеке Князя. Медленно обвел глазами его лицо, будто смотрел сквозь, на стену или потолок. Он улыбнулся, склонил голову набок и аккуратно поцеловал его, прикусывал губы и гладил по волосам. Андрей старался отвечать на ласку, но также плавно и спокойно у него никогда не получалось. Всегда казалось, что вот-вот стены обрушатся и все сгинет, как сон или дурацкое видение. - Миша... Насчет скандала на прошлой неделе.. - Андрей вспомнил утро, когда увидел Горшенева в обнимку с какой-то смутно знакомой девушкой. Кажется, ее звали Анфиса. - Силы небесные и твоя дубовая голова. Ты собираешься снова меня нравоучать? - Горшок закатил глаза и слегка приподнялся, будто собрался сбежать при любой подходящей возможности. Князев приподнялся вслед за ним. - Нет, просто.. Для чего она вообще тебе нужна? Для чего они все тебе нужны, когда рядом есть я? - Андрей не смотрел в глаза собеседнику, боясь найти там осуждение и злость - Я понимаю, что, возможно, мы делаем что-то неправильное, но... - Тебе не нужно принимать это на свой счет. Наша... - Горшок запнулся — дружба не похожа на другие дружеские отношения, понимаешь? Мне нравится проводить с тобой время, нравится все это. А что нравится тебе, чего хочешь ты? - Миша постарался вернуть более спокойный тон, видя, как Князев и без того сильно нервничает. Он опустился обратно и ласково пригладил его взъерошенные волосы, продолжил целовать. Горячие сухие губы проходили вдоль лба и щек, поднимались к уху — Я не собираюсь обменивать тебя на первых встречных. Я вообще никогда тебя не променяю — Миша гладил его по спине, успокаивая. Голова Андрея снова стала тяжелой от возбуждения и приятной дрожи по всему телу. «Можно будет обсудить это потом, в любое время, потом». Князев провел руками вдоль всего его тела, забрался под одежду и горячими ладонями огладил живот и бока. Задрал кофту и поцеловал живот и грудь Миши. Князь навис над ним сверху, сжал его бедра и придвинул еще ближе к себе. Горшенев снял с друга разрисованную рубаху и в порыве откинул ее куда-то в сторону. Вряд ли Андрей полно ценил то, что имел. Иначе он бы никогда так просто не бросил Горшка, не отказался бы от его идей и его самого. Лишь спустя много лет, когда в сердце с каждым днем все больнее пульсировала пустота, он осознал, сколько всего не договорил за прошедшие годы. Декабрь 2021. Стоя в подъезде перед дверью уже новой, чистой квартиры, в доме с лифтом в приличном микрорайоне, Андрей вспоминал настоящие счастливые дни своей жизни. Горшенев часто приходил к нему во снах как близкий друг, помощник и любимый человек. Хоть он не говорил Мише этого и никогда больше не скажет, но никого Андрей больше не смог полюбить так, как его. Князев уважал жену. Может быть, где-то в глубине души и любил какой-то отдаленной жалкой любовью. В дочерях видел себя самого и хотел вырастить достойными и счастливыми людьми. Сам же он упустил до безумия любимое и дорогое тогда: болезненно морозным днем зимы 1996 года.