О фонарях и адептах

Фестиваль фонарей в Ли Юэ проходит каждый год, и каждый год превосходит по масштабам предыдущий. Все больше фонарей поднимается в воздух, больше путешественников приходит в город, чтобы своими глазами то самое мероприятие, не сходящее с уст. Каждый год, за несколько дней до самого фестиваля, весь Ли Юэ наполняется людьми. Фонарное ремесло процветает, улицы украшаются цветами, лентами и гирляндами, и каждую ночь город сияет — не даром фестиваль называется «Фестивалем фонарей». Ступая по улицам Ли Юэ, теперь встретишь не только жителей города. Гости из Мондштадта, из гор, из различных уголков Тейвата съезжаются сюда, обмениваясь угощениями из родных краев. В глазах детей сверкают искры радости и любопытства, смешанные с нетерпением увидеть, когда же все-таки сотни или даже тысячи фонарей поднимуются в воздух, окрашивая ночное небо в яркие звезды, даже если небо скрыто за тучами. Этот день отличается от всех других праздников в Ли Юэ — это самый манящий праздник, который обожают не только дети, но и взрослые. Многим нравится делать фонари самостоятельно, вкладывая в процесс раскрашивания полотен свою историю, частичку души, загаданные желания. В прошлом году в Ли Юэ ступила нога особенного путешественника и его верного компаньона. Тогда, пожалуй, и случилось самое большое торжество за все то время, что люди города помнили. Улицы наполнились смехом, запах угощений наполнял каждый угол… Волшебные времена. Из года в год, Сяо охранял этот город и вел тихую войну, оберегая людей. Кажется, уже никто не задумывался о существовании якш, о демонах, о потустороннем. Живя в спокойствии, невольно перестаешь думать о хаосе, и Сяо, как никто другой, знал об этом. Он обеспечивал это спокойствие, не ожидая ничего в ответ. Он знал, что его дальнейшая судьба — оставаться в тени, выполняя то, что должен, и не позволять горожанам замечать себя. Возможно, заметь его народ, это посеяло бы ненужную панику или тревогу, от которой Сяо так отчаянно пытался избавить людей. Особенно, после смерти Моракса, лишние переживания людям точно не нужны. Каждый год, что Ли Юэ встречал фестиваль фонарей, Сяо гадал, что было бы, если бы его нога ступила на главную площадь. Перестала бы играть музыка, обратили бы на него внимание все вокруг, гадая, что привело его — якшу, изгнанника демонов — сюда. «Что-то случилось? Мы в опасности? Пора уносить ноги?» — скорее всего, так и было бы. Или все было бы совсем по-другому? Так или иначе, Сяо не решался проверить и из года в год забирался на крышу постоялого двора Ваншу, наблюдая за безмятежностью и весельем, в котором тонул Ли Юэ. Где-то в глубине души, Сяо желал оказаться там, со всеми, испить вина, о котором так часто упоминал господин Чжун Ли, попробовать хваленые рисовые шарики, запустить фонарь в ночные небеса. Его жизнь имела цель, имела важную миссию, но якша не мог себе позволить насладиться результатом своей работы и оказаться среди людей, подобно простому смертному. Однако, поступи Сяо так, как желал, как пошли бы события?.. В тот год, известный на весь Тейват путешественник, заставший фестиваль фонарей по случайности, был удивлен отсутствием якши. Среди множества простых жителей Ли Юэ, было и множество путешественников из Мондштадта, гостей из разных уголков мира. Среди гостей вальяжно расхаживала и госпожа Нин Гуан, покуривая трубку. Улыбка с её лица не сходила, и её присутствие рядом с Итэром вызвало дополнительный интерес к его персоне. Но даже будучи окруженным людьми, Итэр приметил, что вокруг нет Сяо — юноши, без которого торжества могло бы и не быть. Битва за Ли Юэ была сложной, но так или иначе все её участники были тут, кроме большинства адептов. Может, Сяо избегает фестиваль, потому что является высшим существом? Выйдя на равнину, где не было людей, Итэр осмотрелся, убеждаясь, что вокруг и взаправду никого нет. Шумный город со всеми гостями остался позади, и среди ветра и каменных гор стоял только он. Прохладный ветер приятно освежал, вынуждая парня прикрыть глаза в спокойном блаженстве. Он был готов стоять так какое-то время, если бы знакомый голос не вывел его из прострации. -Почему ты не на фестивале, путешественник? Итэр обернулся. Не заметив никого рядом с собой, он схватился за меч — то ли рефлекторно, то ли опасаясь, что кто-то решился пародировать голос его друга… «Ловушка? Западня?» -Не стоит хвататься за меч, в этом нет нужды, — продолжил голос. Итэр вновь обернулся и немного вздрогнул, обнаружив у себя за спиной якшу. Сяо стоял, скрестив руки на груди, с привычным для него холодом и безразличием разглядывал глаза путешественника. Итэр убрал меч обратно в ножны и тепло улыбнулся в ответ. Была бы тут Паймон, она бы отметила эту разницу: холодный взгляд Сяо, теплое приветствие Итэра… -Решил отдохнуть от суеты. Не люблю слишком много внимания к себе, — блондин пожал плечами, на что получил напыщенное фырканье. Итэр слегка удивился — он думал, что Сяо будет именно тем, кто сможет его понять. Якша, насколько юноша помнил, также был нелюдим, избегал контактов и искал место поспокойнее. Но сегодня что-то было не так. Сейчас на него смотрел не ледяной взгляд, прожигающий насквозь. Что-то изменилось. -Что не так? — все же задал волнующий его вопрос путешественник, пытаясь прочитать во взгляде друга ответ. Сяо закатил глаза и отступил на шаг назад. -Ты попал на одно из самых известных торжеств Тейвата, — он надменно глянул на собеседника, всей своей стойкой высказывая неодобрение на желание юноши уединиться. — На твоем месте, я бы вернулся и вкусил по полной то, что предлагают. Тем более, что тебе открыты любые двери. -Ты тоже решил присоединиться к фестивалю? — Итэр слегка приподнял бровь в удивлении. — Странно, я тебя не видел целый вечер. Вот уж кого, а тебя я бы точно заметил, и… -Довольно любезностей, — отрезал якша, и юноша покорно замолчал. — Я предложил из вежливости. Завтра отдохнешь от фестиваля. А сегодня — проведи его достойно. Сяо выровнялся в стойке и, вновь высокомерно осмотрев друга, исчез в тенях гор. Итэр собрался было податься за ним, но другой голос заставил его остановиться. Паймон… -Итэр! Госпожа Нин Гуан ищет тебя! Пойдем, пора будет запускать фонари! — она, будучи навеселе, отыскала друга и, чуть ли не волоча его за собой, понеслась обратно в город. Итэр поддался, зашагав следом. — Спустя год, Ли Юэ вновь наполнился запахом угощений, вкусностей и свечей, наполнился светом гирлянд, разноцветными огнями и фонариками. Теперь, когда Иназума не была изолирована, Ли Юэ был полон не только местных жителей и гостей из Мондштадта, но и иназумских путешественников, желавших увидеть своими собственными глазами фестиваль. В ночь фестиваля, Сяо вновь сидел на крыше постоялого двора. Даже с такого расстояния, он мог видеть, как светится Ли Юэ. Он четко знал, когда наступает момент запуска фонариков. Тогда он поднимал глаза, наблюдая, как тысячи фонарей взлетают вверх, заполняя небосвод огоньками, словно яркими звездами. Фонарики переносились среди гор, поднимались ветрами, что блуждают здесь, многие пролетали и над Ваншу, что всегда радовало якшу: яркие огоньки отражались в его нефритовых глазах, как огоньки крошечной радости в его бессмертном существовании. Сяо сидел на самом краю крыши, свесив с края одну ногу и подобрав вторую к себе, навалившись на неё грудью. Так, он наблюдал за светом над Ли Юэ, стараясь издали ощутить радость, веселье, представляя себя там, среди всех остальных. Эти мечты грели его душу, вынуждая улыбаться. Якша резко обернулся и направил копье в сторону шагов, осторожно приближавшихся к нему со спины. Рефлексы юноши были заточены годами, и, даже если он находился глубоко в мечтах, он все равно бы не упустил приближения к себе. На его удивление, позади оказался не враг и не демон, желавший попытаться убить якшу. Позади него стоял путешественник, держа в руке сдутый фонарик и коробок спичек. При виде копья, направленного на его сердце, юноша чуть засмеялся и, сдаваясь, поднял руки вверх. Сяо мог бы позволить себе смутиться от неловкости, но, сдерживая себя, он так же важно положил копье на крышу рядом с собой и вновь отвернулся на Ли Юэ. -Зачем ты пришел? Фестиваль проходит дальше, — отозвался якша. Итэр прошел по краю и сел рядом с другом. Про себя, юноша признался, что вид с крыши Ваншу и правда открывался бесподобный, и даже Ли Юэ, находившийся вдали, было видно, как на ладони. Ветер вновь приятно холодил кожу, и отголоски смеха в городе порой доносились и до сюда. Наконец, Итэр повернул взгляд на якшу, с теплом оглядывая сосредоточенность во взгляде. Он взял в руки сложенный фонарь, развернул его, принялся устанавливать свечу на металлические крепления. Это не могло не привлечь внимание Сяо, и тот вынужденно стал наблюдать за процессом. Наконец, Итэр решился ответить на вопрос: -Знаешь, Сяо, — адепт отчего-то напрягся, услышав свое имя, — будучи в Иназуме, я повстречал одну девушку из благородного рода. Её род один из известнейших родов в Иназуме, и всех из её семьи отлично знает каждый. Там же, мы пошли на фестиваль. Она сначала не хотела туда идти, зная, что с её появлением люди будут насторожены, думая, что это официальный визит. И фестиваль перестанет быть таким веселым, ведь все будут смотреть только на неё. Она всегда хотела побыть на фестивале, чтобы он не превратился в «проверку»… Тогда же, я вспомнил фестиваль фонарей. Сяо внимательно слушал рассказ, наблюдая, как руки путешественника несколько небрежно и неумело закрепляют свечу. В душе, несмотря на то, что рассказ не был закончен, якша уже знал, чем все закончится. Видимо, та девушка и правда донесла до Итэра осознание его положения… Путешественник все продолжал: -Я вспомнил, что не видел тебя на фестивале в прошлом году. Скорее всего, не увидел бы и в позапрошлом. И за год до этого. Ведь тогда, если бы ты появился, фестиваль перестал бы быть веселым, и стал настороженным, люди бы стали опасаться, что что-то случилось… Ведь так, Сяо? Юноша будто специально делал акцент на имени адепта. Он знал, что у имен есть особая магия. Значит, у имени Сяо она тоже есть… Или адепт не привык, чтобы к нему обращались так просто? Сяо в ответ лишь молчал. Он чувствовал, будто его тайну раскрыли и загнали в угол. Сам по себе, он уже давно это понял и смирился с тем, что не увидит фестиваль вблизи. Но стоило Итэру объяснить это вслух, боль и печаль накатили в его сердце волной, и тоска будто отобразилась на его холодном и безразличном выражении лица. Итэр понимал и это, и, решив заполнить паузу, продолжил: -Я наконец понял, почему ты не приходишь на фестиваль. И потому, я решил принести фестиваль к тебе. Я оставил Паймон в городе, чтобы ты не боялся расслабиться, и принес фонарь. Так что, мы запустим его вместе со всеми в Ли Юэ, став частью праздника. Сяо поднял взгляд на друга. Его глаза расширились в немом удивлении, и выражение лица говорило о том же. Юноша словно завис, рассматривая то путешественника, то фонарь в его руках. -Ты… отказался от праздника, чтобы быть тут? Итэр в ответ покачал головой: -Нет. Я не отказываюсь от праздника. Я предпочел встретить его с тобой. Наконец, справившись с закреплением свечи, блондин потянулся за коробком спичек. Стоило коробку оказаться в его руке, как руку накрыл ладонью Сяо. -Позволишь мне поджечь? По якше было видно, что он немного смутился. То ли так падал свет, то ли легкий румянец и правда покрыл его лицо, вынуждая глаза смущенно опуститься вниз. Итэр лишь улыбнулся, оставляя коробок в руке друга. «Конечно», — сказал он и стал придержать фонарик. Сяо поджег спичку, зажег свечу под фонариком, и свет слегка наполнил крышу. Через ткань фонаря свет проходил не так ярко, и в глубине души Сяо был благодарен за это: так его «светящееся» от радости выражение лица будет меньше видно, и адепт не потеряет свой облик в глазах смертного. Он все разглядывал фонарь, стоявший так близко, словно он их никогда не видел. Огонек детской радости сиял в его нефритовых глазах, вытягивая лицо в удивлении и удовольствии, хотя улыбка так и не появилась. -Пора, — сказал Итэр. Он осторожно взял адепта за руку и, поставив фонарь на его и свою ладонь, аккуратно поднял фонарь вверх. — Подтолкни его чуток. Сяо кивнул и, словно опасаясь, осторожно подтолкнул фонарь на встречу небу. Фонарик же был подхвачен ветром и понесся вверх, путешествовать по Ли Юэ. Вслед за ним летела череда разукрашенных фонарей, озаряя ночные небеса рекой огней. Сяо откинулся назад, опираясь на руки, и запрокинул голову, наблюдая за запущенным им фонарем. Огненная река отражалась в его глазах, и тепло вновь наполнило душу адепта, все же заставив того улыбнуться. В этом году он впервые запустил фонарь, и там, вверху, в потоке огоньков, есть и его вклад, его фонарик с желанием сделать то же самое и в следующем году, и обещание сделать все, чтобы Ли Юэ процветал, а люди жили в безопасности. Итэр, сидя рядом, также разглядывал реку огней, текущую по небесам. Разве что, он порой отвлекался от неё, желая разглядеть радость и мечтательность на обычно безразличном лице адепта. Про себя, юноша пытался вспомнить, улыбался ли когда-нибудь Сяо, и пришел к выводу, что лично Итэр этого не видел. Теперь же, расслабившись и доверившись, этот самый холодный адепт так по-детски наблюдал за фонариками, летящими по небесам, зная, что там есть и его фонарь. Он наконец-то принял участие в фестивале, пускай даже так, издали, будучи в компании путешественника. Про себя, Сяо думал, что, даже если бы была возможность, он бы не желал провести этот день иначе. Он бы все равно выбрал именно этот вариант: крыша Ваншу, путешественник, фонарь… Впервые за долгие годы, кто-то выбрал его, не боясь. Кто-то по собственной воле решил порадовать его. Пускай это была мелочь в глазах многих, в глазах Сяо это был великий поступок, отпечатавшийся в его сердце навсегда.