какая прекрасная сегодня ночь

Как обычно в преддверии нового года двое учеников литературного университета затеяли ночную вечеринку. Есенин и Пушкин были самыми веселыми можно сказать во всем корпусе. Учителя постоянно закрывали глаза на их выходки из-за того, что те были в числе лучших учеников. Эта неразделимая парочка однажды принесли собаку на пары, чем безусловно сорвали ее. А еще в один раз устроили чаепитие во время занятий. В общем веселились он публично, и их за это уважали. На вечеринку были приглашены все, при том, что ее хотели устроить в одной из общажных комнатушек. Некоторых туда потащили силком. Из тех, кто не знал Александра и Сергея легче всего было Гоголю. К многим просто подходили и пихали приглашение, а к нему Пушкин подсел на одной из пар и предложил дружбу. Николай был чуть ли не самым тихим юношей и был не особо восхищен, но согласился на дружбу. Хотя на уговоры ушло много времени Александр добился всего чего хотел. Гоголь в целом был очень приятный тип, но очень тихий. Чтобы разговорить его Пушкину понадобилось так напрячься, что он аж устал. В вечер сбора на удивление он даже сам пришел. Все были в сборе и были приглашены в комнату Пушкина и Есенина. Хозяева стояли у двери ожидая пока все зайдут. Николай стоял тут же, ведь не хотел идти куда без единственного более менее знаемого им Пушкина. - проходите- махнул рукой Сережа Пушкину и Гоголю. После чего зашел сам прикрыв дверь. С закрытием двери резко заорала громкая музыка. Есенин затерялся в толпе, а Гоголь потащил Пушкина в туалет, который к сожалению был уже кем-то занят. Молодым людям повезло ведь было две комнаты, в оду из которых вход был открыт только для Александра и Сергея. Осторожно ведя Николая за руку Александр шел к уединенной комнате. Большинство уже были пьяны и среди них самим само разумеется был Сережа. Устало вздохнув кудрявый темноволосый поэт уже готовился вытаскивать друга из очередной драки или прочих неприятностей. Кое как протиснувшись с тихим Гоголем в спальню, Саша закрыл дверь изнутри на ключ. - коль, ты как? У тебя голова не болит от такого скопления народу? - несмотря на то, что эти двое были знакомы от силы пару дней, Александр сильно беспокоился за нового знакомца. - все хорошо- немного улыбнувшись ответил Николай. По поэту явно было видно, что он хочет спать. Александр не говоря ни слова сел рядом и уложил голову Коли к себе на колени. Время от времени он поправлял пряди находившиеся на лице Гоголя дожидаясь пока тот уснет. Прошло совсем не много времени как в комнате уже раздавалось мерное посапывание спящего. Осторожно, чтобы не разбудить Николая, Пушкин положил его голову на подушку, заранее подготовленную. Тихо выйдя и закрыв дверь Саша готов был умереть от смеха. Сергей, в не пойми откуда взявшейся юбке и топе, сидел на шкафу и зачитывал свои же стихи параллельно высмеивая их. Сейчас он был в центре внимания, собственно как и всегда на подобных мероприятиях. Абсолютно все взгляды были прикованы к нему, кроме взгляда Маяковского. Он стоял на балконе и тихонько курил, смотря на темнеющий горизонт. Трогать его Александр не решился ведь они были плохо знакомы. Часа через полтора комната опустела, оставались лишь пьяный в стельку Есенин, нервно курящий в сторонке Владимир, спящий Гоголь и Пушкин, просто Пушкин. Александр уже был готов отправиться спать, но невольно застал еще одно шоу, главными героями которого стали Володя и Сережа. Картина со стороны очень смешная, пьяный Есенин на две готовы ниже Маяковского начинает говорить Владимиру о том, какой он красивый и великолепный. А еще через пару минут чуть ли в кровать не зовет. В попытках отвязаться от парня Маяк ушел на балкон. Он был открытый и зимой на нем можно было простоять не дольше пяти минут. Владимир был в пальто поэтому мог стоять дольше, а вот Есенин почти раздет. - глупенький ты, Сергей — сказал скорей себе, нежели есенину Маяковский. А потом подхватив на руки занес в квартиру. Пушкин увидив это молча мотнул головой в сторону спальни, где сейчас находился Николай, давая понять куда нести горе-соблазнителя. Как только Сергея опустили на кровать возле Николая тот тут же уснул. Владимир вышел к Пушкину и встал рядом с ним . - твой друг очень милый, но слишком много пьет. - полушепотом сказал Маяк. - ты думаешь я этого не знаю? Я все прекрасно знаю, и Есю я тоже знаю очень хорошо. Он в целом очень даже хороший, просто у него уже такая зависимость от алкоголя, от которой не избавиться. Вот совсем никак.- Пушкин посмотрел на Маяковского грустными до неприличия глазами. - я бы так хотел его из этого вытащить, но не могу. Я безусловно ему очень дорог, но не настолько, чтобы пренебрегать выпивкой ради меня. - то есть ты считаешь, что ему нужен тот, кого он по настоящему полюбит, и готов будет ради предмета своего обожания на все? -именно -но ты же понимаешь как тяжело будет человеку, который станет для Сережи возлюбленной? возлюбленным — осторожно поправил Пушкин — ты разве не знаешь, что он гей? - ты ведь шутишь? - к сожалению для тебя нет.- Александр грустно улыбнулся. - сейчас объясню почему для тебя. Сережа когда пьяный может случайно влюбиться и к сожалению потом проходит лишь опьянение, а чувства нет. Понятия не имею как это работает, но вот так получалось несколько раз. Я беспокоюсь, что он мог в тебя влюбится. - тут Пушкин осекся поняв, что слишком много наговорил. - думаю тебе лучше забыть этот разговор, а Есенину уж тем более говорить не стоит. Маяковский прекрасно все понимал и в ответ кивнул. С каким бы пренебрежением он относился к Сереже, восхищение его стихами и им самим всегда будет сильнее этих мелочевок. А то, что он немного отличается от других Владимира не волновало. все это были пустяки, которые можно пропустить мимо внимания. - я наверное пойду — сказал Маяк — и завтра передай Сереже, что я был бы не против с ним познакомиться. В Пушкинской улыбке,как и в глазах, виднелась благодарность. - обязательно, но думаю завтра он будет не в состоянии даже с кровати встать — подоброму приподнял уголки губ в улыбки Александр. Маяковский удалился к себе, в дальнюю комнату коридора общежития. Пушкин побоялся, что есенин будет недоволен проснуться рядом с Николаем потому и перенес его на диван. А сам лег рядом приобняв и положив руку на темную макушку Гоголя. Тот даже не проснулся, видимо учеба его сильно вымотала. Только сейчас, уже находясь на грани засыпания, Пушкин осознал как бы хотел всегда вот так вот засыпать в обнимку с кем-то. Вряд-ли с Гоголем,вряд-ли с кем-то из нынешних друзей, но возможно все. Часов в пять утра Сашу кто-то растолкал. Как оказалось, это был Сережа. Выглядел он не очень, хотя после такого количества алкоголя ожидать чего-то лучшего было бы странным. - у меня голова болит — пробормотал Есенин еле-еле сумев вспомнить как что называется. Александр не смотря на желание игнорировать все раздражители и спать дальше, вскочил и побежал давать Сергею нужные таблетки. Дав ему препараты от боли в голове и снова уложив спать, он заметил, что Николай ворочится во сне, видно ему снился кошмар. Аккуратно тронув за плечо Николая тем самым разбудив его, Александр поманил его за собой. Рассвет еще не начался, но на улице было уже чуть светлее, чем ночью. Саша вывел друга за руку на балкон. Над пустынной улицей мерно кружились хлопья снега. Огромная луна висела на небе подернувшемся легкими облаками небе, оттого казавшимся еще более обширным. Деревянные перила были припорошены снегом. Опершись локтями, которые словно обожгло холодом, Пушкин согнулся в три погибели рассматривая темь горизонта. Гоголь стоял рядом вдыхая морозный воздух. - какая прекрасная сегодня ночь — на выдохе произнес саша. - прямо как ты — ласково ответил Николай. Ответа от Пушкина не последовало. Эти двое простояли так, молча, еще около трех минут. Потом коля молча удалился, ну а Александр само собой последовал за ним. Сергей проснулся в полу-живом состоянии. Боль в теле говорила о вчерашней пьянке. Кое-как поднявшись с кровати, Есенин подумав направился в сторону ванной. Странным было то, что в квартирке он был в абсолютном одиночестве. Это помрачило его позитивный настрой. Набрав ванну и опустившись в нее, предворительно сняв одежду и раскидав ее ровным слоем по полу, Сережа принялся изучать глазами потолок. Вода плотно облегала тело Есенина. Колени чуть выпирали на поверхностью темной воды. Человека на грани срыва лежащего в ванной казалось спасти не может ничто. Вдруг в комнату резко врывается обезумевший от счастья за друга Пушкин и орет: - тебя в издательство приняли, пидорас !! - он пытался отдышаться, видимо бежал чтобы сообщить эту радостную новость. Сергей вскочил на ноги. Вода пошла волнами. - сам ты пидорас! - воскликнул Есенпн с улыбкой до ушей начал ржать. Его смех подхватил и Александр. Картина со стороны нелепая голый Есенин стоит в ванной и ржет, напротив него оперевшись рукой о дверной косяк (я хз как это называется) задыхаясь , еще громче ржет Пушкин. - точно прости, ты же самый натуральный натурал — оба заржали еще громче. Сережа, ясное дело, намеренно рухнул в ванну, при это залив весь пол водой. - придурок — рассмеялся саша. - сам такой — с наигранной обидой ответил златоволосый поэт. Кудри липли ему на лицо. - ты на мочалку похож — добродушно сказал брюнет. - я обиделся, все уходи, хватит на меня пялиться я тебе все равно никогда не дам. - стараясь подавить очередной приступ смеха с серьезным видом сказал сережа. - ну у тебя и юмор конечно, если я захочу то даш.- с этими словами пушкин удалился к поджидавшему его Гоголю, который наверное гадал, что же происходит. только перестав бегать по всему общежитию от счастья, а это произошло только к ночи, сережа сообразил, что Маяку узнать об этом не от кого, и помчался к нему. Дверь, как и должно было быть, оказалась открыта. Сережа бесцеремонно ворвался к спящему Владимиру и начал со всей силы трясти его и орать - меня в издательство приняли, Володь!! - Сергей чуть ли не прыгнул на Маяковского, но в любом случае сейчас он сидел на Маяковском. Владимир готов был придушить нарушителя его покоя, но раскрыв глаза и увидив Есенина лишь глубоко вздохнул. - я конечно очень рад, но ты мог сказать завтра. - ты не рад, я обиделся. - ты сам виноват — Маяковский сильным, но при этом мягким ударом свалил Есю на матрас рядом с собой и чуть придавив сверху, «окунул» блондина лицом в подушку. Конечно Есенин предпринимал попытки освободиться, но не смог и в итоге начал бубнить что-то нечленораздельное. Через пару десятков секунд Сереже все таки предоставили возможность дышатью - ты злой — обиженно сказал есенин. - ой да ладно тебе — да, Сергей разбудил его, но настроение все равно было хорошим. - тем более я имею сейчас полное право выгнать тебя так что не бубни мне тут. - маяк ласково прижал к себе Есенина и тихо приказал спать. Если бы не темнота ночи, был бы виден румянец выступивший на бледных веснушчатых щеках. Все таки не стоило забывать, что Маяковский был любим есениным. Блондин обнял рослого поэта и уткнулся лицом ему в грудь. В грудь потому, что Маяк прижал Есю к себе таким образом, что его подбородок оказывался на золотой макушке.