happy new year, my deer

      Новогодняя суматоха… О Боже, кажется, Джисон начал сходить с ума уже с начала декабря. Каждый его день завален миллионом писем, которые нужно перевести и отправить. Каждый божий день его мозг работает на все двести процентов и даже больше. Пак в этом уверен.       Он облегчено выдыхает, когда нажимает на кнопку «отправить» и осознаёт, что это последняя работа, и в дальнейшем его ждут законные выходные, которые он бы хотел провести вместе со своим парнем. Чонло…       Да, Джисон бы никогда не подумал, что мог что-то забыть, но эта работа заставили его мозги знатно вскипеть и вытечь из черепной коробки. Он двадцать три дня подряд работал над письмами, переводя их то с китайского и японского на корейский, то с корейского на английский. Казалось бы, что тут такого, сиди да переводи… Но стабильно приходить в их общую квартиру после двух ночи, стабильно видеть в спальне спину своего парня, что уже спал, стабильно уходить в шесть утра, почесав лишь на прощание их милую собачку Дэгаль.       Джисон знает, что Чонло поймёт, но он чувствует огромную вину. Она скребётся где-то внутри, заставляет каждый божий день ненавидеть всё, лишь потому, что он не может увидеть привычную улыбку своего парня, не может услышать его до боли заразительный смех, не может, в конце концов, его обнять так крепко, что кости бы заскрипели. Джисон до чёртиков соскучился. И его единственным желанием на Новый Год было — провести его в кругу своего милого Чжон Чонло и их горячо любимой Дэгаль.       Он смотрит на часы и приходит в полнейший ужас, когда видит на часах почти восемь вечера. Он пообещал быть дома в пол девятого, но ему ещё ехать целый час. Джисон со скоростью света собирает сумку и натягивает своё пальто, на ходу завязывая шарф.       Возможно, думал Пак, если чудо и вправду существует, то он больше всего на свете хочет попасть вовремя домой. Но чудо явно не хочет появляться в его жизни…       На часах без трёх минут девять, а в душе Джи уже целая пустота. Ну вот, сейчас он зайдет в их квартиру, а там пусто, вещей Чжона нет и лишь какая-нибудь записка, в которой будет написано «мы расстаёмся.».       Джисон набирает код, и с каждым звуком его сердце делает кульбит. Дверь открывается…       — Ааа, Джисона! — расплываясь в улыбке, тянет Джэмин и кидается ему на шею, — Я так скучал, ты бы знал! — На прямо на пороге стискивает недоумевающего Джисона в объятьях.       — Джэмин, ты больше его в шок привёл, нежели обрадовал, — за спиной слышится ещё один знакомый для Пака голос — Марк.       — Ну, Марк, ты только посмотри на него, он выглядит таким измученным. Ты что совсем не отдыхаешь? Йа, Пак Джисон! Что я говорил тебе? Сначала отдых, а потом работа! — кажется мозг парня прямо сейчас взорвётся, потому что он совершенно не понимает, что происходит.       — Я думаю, что для начала ему стоит помыть руки, а вам вернуться на свои места, Джено сейчас вскипит от того, что вы поставили его любимую игру на паузу. — слышит где-то на периферии Пак.       — Пойдём, Марк, — вздыхает Джэм, перекидывая руку через плечо парня и, уходя в комнату.       — Ты в порядке? — Чжон подходит совсем близко и кладёт руку на щёку парня. Только сейчас Джисон понимает, что это всё реальность, что это не коварные проделки его мозга. От счастья он со всей силы обнимает Чонло, зарываясь носом куда-то в шею любимого.       — Хэй, детка, ты в порядке?       — Я думал, что раз опоздал, то ты уйдешь. Я так долго не видел тебя, что уже начал думать, что наши отношения это иллюзия, созданная моим мозгом. — Джисон вдыхает такой родной запах и расслабляется, — Я так чертовски скучал, ты даже представить себе не можешь, насколько сильно я скучал по тебе. — он обхватывает его лицо обеими руками и трётся о чужой нос, — Ужасно скучал…       — Детка, кажется ты бредишь, — шепчет Чжон.       — Даже если так… Я хочу поцеловать тебя, — отвечает он парню.       Чонло собирался ответить, но резко передумал. Он скучал ровно столько же, сколько и сам Пак. Он до ужаса соскучился по своему парню и по его губам. По его таким мягким губам. По его огромным ладоням, что обхватывали его пояс и сжимали, порой, слишком сильно, оставляя тёмные пятна и такие приятные воспоминания о прекрасных ночах.       Чжон сам тянется вперёд, прикусывая нижнюю губу парня. Кажется, ни один поцелуй в его жизни не был настолько прекрасным, как этот. Вкус нежности туманит разум. А привкус ментоловых конфет, которые так обожает Пак, дурманит их обоих. Он целует нежно, совершенно не задумываясь о том, что за стенкой их ждут друзья, что в духовке на кухне, кажется, вот-вот подгорит индейка. Ему ни до чего нет дела, когда рядом Пак Джисон и его прекрасные губы.