Про снегопады, пряжу и Рождество

Ацуши И Рюноске шли в по улице, небо уже смеркалось, что было довольно сложно разглядеть из-за повисших снеговых туч. Снег валил крупными хлопьями, невесомо устилая землю и всё что на ней лежало или стояло. Парни шли, Ацуши был невероятно рад снегу. Да, пускай холодно, зато как красиво! Глаза тигра сияли, когда следили за падением очередной снежинки. Казалось бы, он уже не ребёнок и снег видит не в первый раз, но каждый раз, когда его видит – радуется, как впервые. Снежинки неспеша падали то на его тёмно-синюю шапку с помпоном, то оседали на тёмный шарф, некоторые приземлялись на ресницы парня, а его платиновая косая челка казалась ещё белее от осевшего на неё снега. Рюноске смотрел на своего тигрёнка с лёгкой полуулыбкой – радоваться как ребёнок уже давно не первому снегу может только он. Чёрнявые волосы не скрывала шапка, поэтому снежинки на них выглядели ещё более выделяющимися. Две длинных пряди, с белыми концами, у лица были вытащены из-под одежды и покоились на шарфу. Парни шли и вспоминали о том, что они познакомились в один из таких же снежных дней. ××× Ацуши, учась на первом курсе филологического опаздывал на пары. Он нёсся по заснеженной дороге со стаканом горячего латте и почтальонской сумкой полной учебников. Как вдруг! Бум! Столкновение! Крышка бумажного стаканчика открылась и всё его содержание вылилось на черный свитер шедшего куда-то тогда ещё незнакомого Акутагавы. – Черт! – Рюноске грозно смотрел на до сих пор лежавшего на снегу от падения Ацуши, который ошеломлённо смотрел на сбитого им человека. Прошло несколько секунд до того как Рюноске поднял Расёмоном за ворот этого мальца и поднял его ближе. Наверное он хотел начать угрожать, но успел только открыть рот. – ИЗВИНИТЕ! Пожалуйста, извините! Я не хотел! Могу ли я что-нибудь сделать чтобы загладить вину?! Давайте я оплачу вам обед? Химчистку? – Акутагава был в небольшом ступоре, но всё же отпустил блондина и убрал Расёмон. Ацуши смотрел очень виновато и Рюноске, как бы не хотелось вдарить за свежепостиранный свитер, решил пойти парню навстречу, в конце концов правда виноваты они оба, смотреть лучше нужно. – Смотреть нужно куда идёшь! Обед?! Ты серьёзно?! Ладно! ЛАДНО! Я схожу с тобой! – Да Рюноске хотел быть помягче, но это была самая мягкая формулировка, которой он мог выразиться. Он очень плохо общается с людьми. В конечном итоге, Ацуши произнёс слова «Простите» и «Извините» такое количество раз, что и сосчитать было сложно, парни обменялись номерами и договорились встретиться часов в 5. «Какой же это обед?» – спросите вы. «Студенческий» – отвечу вам я. И новые знакомые разбежались кто куда по своим делам, Ацуши - на пары, на которые уже минимум на 20 минут опоздал, а Рюноске домой – переодеть свитер и тоже на пары. Встретились они в небольшом уютном кафе, которое находилось в торговом центре, заказали себе еды и разговорились. Оказалось, что они оба эсперы, Накаджима был тигром оборотнем, а Акутагава мог управлять тканью своей одежды. И, как удачно, учатся в одном университете, они никогда не пересекались лишь потому, что Рюноске учиться на математическом, на втором этаже, а Ацуши – на первом, и пар совместных у них не бывает. Парни разговорились, много о чем им было говорить, так как нашлось достаточно общих тем. Так они начали общаться, а затем обычное общение перешло в подростковую дружбу. Они часто ходили вместе в универ и обратно, хотя им было совершенно не по пути, приглашали друг друга на чай, где Ацуши читал Акутагаве вслух стихи и прозу, а Рюноске рассказывал Накаджиме про космос, так как сам очень увлекался астрономией. Иногда по пути домой они кидали друг в друга снежки или толкались пока не кто-то из них не упадёт в сугроб, и обычно этим «кем-то» был Ацуши и когда он падал он смеялся и делал снежного ангела, на что Рюноске ворчал что тот простудится и использовал способность чтобы поднять друга со снега. Сам Ацуши редко использовал свою способность, лишь иногда, чтобы продемонстрировать её наличие, показывал тигриный хвост и уши. Один раз он всё же полностью обратился в громадного белого тигра по просьбе Акутагавы, тогда они были на квартире Рюноске, и Ацуши случайно опрокинул журнальный столик, за что долго извинялся, хоть это было и не нужно, что Акутагава сказал с самого начала. Их дружба продолжалась два месяца, пока однажды они не шли с универа. Шёл крупный снег, ветер дул слабо, и было не особо холодно. Они о чём-то болтали пока не дошли до развилки где им нужно было разойтись. Ацуши уже хотел попрощаться, как вдруг... – А... Акут... – не успел произнести Ацуши как его щеки коснулись прохладные сухие обкусанные губы Рюноске, было приятно, тепло разлилось по телу как горячий чай. Лицо Накаджимы тут же залилось краской, глаза округлились, сам он застыл в ступоре. – Ну ладно, пока. – Акутагава усмехнулся и хотел было уже пойти, как его схватили за плечо и аккуратно развернули. Ацуши зажмурившись быстро ткнулся губами в губы Рюноске, получилось немного криво, но цель была не в том чтобы было ровно, не так ли? Кажется, Акутагава даже удивился такому исходу событий, но после полусекунды осознания нежно улыбнулся. Накаджима пребывающий после своего «недопоцелуя» в небольших сомненьях по типу: «Всё ли нормально?», «Что это было?», «Зачем я это сделал?» и множество других терзающих вопросов, увидев улыбку со стороны Акутагавы, будто камень с души сбросил и также тепло улыбнулся. После этого они попрощались и разошлись по домам, эту ситуацию нужно было осмыслить им обоим. Ацуши конечно никогда не узнает о том, как вечером того же дня Рюноске нервно ходил по комнате туда-сюда размышляя вслух. «Какого черта я это сделал?!» – повторял он тогда сам себе – «Но и он тоже поцеловал меня в ответ, то есть это взаимно? Или он это сделал чтобы меня не расстроить?!». В то время как Рюноске терзался в размышлениях, Ацуши сидел, забравшись с ногами на стул и обнимая подушку. Он тупо улыбался, смотря в одну точку, изредка отпивая почти остывший чай из кружки. «Значит ли это что он меня любит?» – задавался вопросом Ацуши, отвечая себе положительно, ведь не находил другого варианта, он надеялся что прав, иначе будет довольно неловко если они поняли друг друга по-разному. На следующий день, когда они встретились, Акутагава чуть наклонился, чтобы быть на одном уровне с Ацуши, и произнёс те самые слова, что в каких-нибудь подростковых драмах «заставляют сердце биться чаще», Ацуши же, продумав этот вариант событий ещё вчера, на слова Рюноске: «Я тебя люблю, не хочешь ли ты быть моим парнем?», коротко поцеловал его в кончик носа и ответил «Хочу». С тех пор они встречаются, через какое-то время Накаджима переехал к Акутагаве, аргументируя тем что во-первых, хочет проводить с ним больше времени, а во-вторых, у Акутагавы есть настоящий камин. Рюноске, конечно же, не стал возражать и даже был очень рад. ××× Сейчас с переезда Ацуши к Рюноске прошел почти год. Свет в комнате поддерживается только каминным огнём, Акутагава сидит на диване и вяжет красный свитер, Ацуши читает, беспардонно положив ноги на колени Акутагаве, хотя тот вовсе и не против такого положения ног тигра. Но вот у Рюноске кончился моток пряжи и ему нужно встать, чтобы взять новый, поэтому он чтобы не беспокоить Ацуши, берёт пряжу с помощью Расёмона со стола и кидает себе на колени. Только вот это действие привлекло внимание Накаджимы, не меньше, чем если бы Рюноске встал. Акутагава заметил что зрачки янтарных глаз Ацуши, когда тот смотрел на падающий на колени его парня моток пряжи, расширились оставляя от радужки лишь тонкую полоску, как кошки когда играют или хотят играть, но это и неудивительно, ведь Ацуши – тигр. Рюноске, озорно ухмыляясь кинул пряжу Накаджиме, тот поймал моток и выгнув бровь, посмотрел на Акутагаву. – Это так не работает. Я же не кот, чтобы с мотком ниток играть! – казалось Ацуши выглядел немного оскорблённым, тем что Акутагава кинул ему клубок, но это только казалось. – А твой хвост так не думает. – Акутагава кивнул в сторону материалезовавшегося тигриного хвоста, который игриво вилял из стороны в сторону. Появился у Ацуши, кстати, не только хвост, но и тигриные уши, которые сразу прижались назад. Сам Накаджима был удивлён, но всё же это было неопровержимым доказательством того, что он бы правда не отказался бы поиграть с этим клубком пряжи. Он кинул её обратно Рюноске, чтобы тот продолжил вязать, но тот снова кинул её Ацуши. Так они перекидывались, посмеиваясь, пока Накаджима не предложил пойти попить чай, на что брюнет с удовольствием согласился. За чаем с песочным печеньем Ацуши предложил украсить квартиру к Рождеству, Акутагава поддержал затею парня и быстро притащил коробку с гирляндами и мишурой, и сразу же принёс и вторую коробку с ёлочными игрушками, которые пылились целый год в тёмной кладовке. Только вот, самой ёлки у них в квартире не оказалось, и Рюноске предложил свою кандидатуру на поход в магазин за искусственной ёлкой, Ацуши поддержал, сказав что пока тот будет шататься по магазинам украсит гостиную гирляндой и мишурой. Акутагава ушёл, ворча, потому что его заставили надеть шапку и закутали в самый тёплый шарф, который только нашёлся. «На улице холодно, ты же не хочешь встречать Рождество с простудой?» – сказал Ацуши когда оборачивал вокруг Рюноске шарф уже третий раз, закутываемый спорить не стал, хотя даже если бы попытался, то будучи замотанным шарфом по уши спорить не особо удобно. После ухода Акутагавы в героический поход за праздничным деревом, Накаджима принялся изучать содержимое предоставленных ему двух коробок. Раньше, в приюте, да и в его квартире, украшать ёлки было особо нечем, но работники приюта выкручивались как могли чтобы дети были рады, и у них получалось. У себя же дома Ацуши, не оставляя традиций приюта, мастерил украшения для ёлки из бумаги: фонарики, гирлянды, какие-то пародии на шарики, как-то даже делал шарики из верёвок , резиновых шаров и ПВА, получилось кстати очень даже красиво. Но здесь, у Рюноске, такой большой выбор ёлочных игрушек, что у Ацуши аж глаза разбегаются. Начать он решил с мишуры, которую развесил по периметру потолка на скотч, и молясь чтобы эта конструкция не обвалилась, принялся доставать гирлянды. Их оказалось целых три штуки, и было решено самую большую вешать на стену, также на скотч, но для начала надо бы её распутать. С этим уже у Накаджимы начались небольшие проблемы. Спустя где-то полчаса мучений, Ацуши сам окончательно запутался в этой гирлянде, и когда уже подумал что не сможет распутаться сам, услышал как в двери в коридоре щёлкнул замок, оповещая о своём открытии из вне. Это был Акутагава, с небольшой, метра полтора ростом, искусственной ёлкой. Когда же он, сняв верхюю одежду, зашёл в гостиную, он застыл в недоумении.Посреди комнаты, в самом центре ковра, сидит Ацуши, запутавшись в гирлянде. Спустя пару секунд тишины, со стороны Рюноске раздался хриплый смех, на что Ацуши надул щёки и закатил глаза аля «Чего смешного? Помог бы лучше». Акутагава намёк понял и чуть уняв смех подошёл помогать своему неуклюжему тигрёнку распутаться, за что получил в награду поцелуй. В конечном итоге Акутагава и Ацуши украшали комнату вместе, а Рюноске больше не давал Накаджиме гирлянды, говоря «Запутаешься снова, как рыбка в рыболовной сети». Они вместе доукрашали квартиру и Ацуши приготовил шоколадные кексы, подав их изысканно: с молоком и посыпав сахарной пудрой, они поели и легли спать под разноцветные огни гирлянд. ××× На Рождество в скромную обитель Ацуши и Акутагавы приехала, из другого города, Гин – сестра Рюноске. Она, конечно же, знала о Накаджиме, но виделись они впервые. И встреча их началась с объятий – Гин сразу же заключила в них обоих парней и вручила им пакеты с подарками, сказав положить под ёлку и до Рождества не открывать. Акутагава был очень рад приезду младшей и тому, что она познакомиться с Ацуши. Салаты с собой привезла Гин, потому что «Зная тебя, братишка, вы сожжёте салаты». Ну хотя бы покупку торта она оставила на них, с опаской конечно, но всё же. Приготовления и накрытие праздничного стола не заняло много времени, и ребята решили выйти прогуляться все вместе. Гин захватила с собой бенгальские огни и они отправились на детскую площадку напротив дома, к деревянной горке точнее. Ацуши катался на ногах, пока Акутагавы очень внимательно изучали инструкцию к бенгальским огням. Было тихо и безветренно, медленно падал мелкий снег. Они стояли с зажжёнными бенгальскими огнями, смотря на разлетающиеся искры. Вернувшись домой, потому что Ацуши и Рюноске замёрзли, на что Гин закатила глаза и с улыбкой сказала им что они неженки, ребята сели за праздничный стол. Гин готовила очень вкусно, что сразу отметил Накаджима, это его первый праздник за пределами стен приюта, хоть и там ребята были ему как семья, и праздничные ужины там устраивали, это не то, это не встречать Рождество с по-настоящему родными людьми, сейчас Ацуши понимал это как никогда. Салаты подъедены, все сыты, подарки будут открыты утром, Гин спит в комнате Ацуши, в то время как он сам лежит уткнувшись в грудь Рюноске на диване около горящего камина. – Рю, – Накаджима поднял взгляд и чуть отодвинулся чтобы посмотреть Акутагаве в глаза. Брюнет же вопросительно смотрел на тигра. – Я люблю тебя и с Рождеством. С этими словами Ацуши поцеловал Акутагаву, так, нежно и по-детски, и обратно уткнулся ему в грудь, чтобы спрятать румянец на щеках. – Я тоже люблю тебя, тигр... – Акутагава чуть прижал к себе Накаджиму и так они вместе уснули под треск каминного огня и разбушевавшуюся за окном метель.