День Святого Валентина

      — Знаешь, я никогда не думал о тебе, как о человеке.       Уайлен хмыкнул.       — Что ж, это определенно то, что все хотят услышать.       Видимо, до Джеспера дошло, что он сказал что-то не так, потому что парень тут же закашлялся и попытался исправиться:       — Я имел в виду, что... ты вообще хоть раз в жизни напивался? Ходил на вечеринки?       — Нет. Какой в этом смысл?       — Ясно с тобой всё. Собирайся. Мы идём на вечеринку к Джессике, сегодня у неё день рождения. К тому же тебе явно надо отвлечься от всего, что сейчас происходит у тебя дома. Ты слишком подавлен в последнее время.       — Ну, меня недавно чуть не убили. Было бы странно, если бы я не был подавлен, знаешь.       Джеспер был мастером в игнорировании реальности, но даже он тут нервно поёжился.       — Давай не будем об этом. Тебе правда надо расслабиться. А когда дело касается расслабления, мне точно можно довериться. — И подмигнул. Слегка криво.       Уайлен хотел возразить, потому что понятие слова «расслабление» у них было явно разное, но Фахи к этому моменту уже вскочил и потянул его к выходу. Идти было недолго, потому что та самая Джессика, о которой Уайлен знал целое ничего, тоже жила в «богатом» районе. К их приходу там уже успело поднабраться людей. По столам и тумбочкам были расставлены алкоголь и закуски, играла танцевальная музыка. Джеспер протащил его в большой зал через коридор и пару комнат.       Уайлен начал испытывать тревогу ещё на выходе из собственного дома. Он ещё не был, скажем так, в людях после всей этой истории с попыткой убийства, суда над отцом, возвращения матери. Было как будто бы не до этого. Да и не хотелось. В каждом человеке в помещении ему мерещился тот водитель. От количества людей стало душно. Джеспер моментально куда-то исчез. Как потом оказалось, ушёл здороваться со всем районом. Каждого находящегося в этом доме он знал лично. Ему было явно весело и круто, но Уайлена страх сковал почти моментально. Ему нужно было срочно уйти. Уай попытался пройти в коридор, но там его зажало между стеной и людьми. Воздуха стало резко не хватать. Сердце заколотилось, горло будто кто-то пережал. В глазах начали быстро бегать мушки. Уайлен, еле различая очертания людей и мебели, растолкал людей вокруг себя и пробежал к выходу из дома, остановившись на крыльце. Его колотило. Дышать стало чуть полегче, потому что душное помещение сменилось прохладным октябрьским воздухом, но грудь всё ещё сжимали тиски. Он присел, опираясь спиной на стену дома. Провел рукой по шее, пытаясь дать организму понять, что всё в порядке, контроль у нас.       Организму было всё равно. Уайлен заплакал. Впервые с того дня. Ему было обидно, страшно и больно. Он не понимал, чем заслужил такое отношение отца к себе. Что сделал не так, чтобы быть убитым. И самое глупое во всей этой ситуации было то, что отец уже сидел в тюрьме, а Уайлену всё ещё было страшно и стыдно. Он постоянно находился в страхе, что его найдут люди отца, что сама мать в нем разочаруется и станет на сторону бывшего мужа. Ему не хотелось выходить на улицу, не хотелось появляться на занятиях в школе, не хотелось ходить в музыкальную школу, не хотелось сидеть дома. В какой-то момент он начал жалеть, что не умер в тот день. Это сделало бы вещи гораздо более простыми. Они вообще-то с того момента уже пытался покончить с собой один раз. Наглотался каких-то таблеток, но в итоге просто пару дней провел в компании унитаза и продолжил жить. От этого стало ещё более худо. Уайлен практически ежедневно и практически неосознанно брался за лезвие. Он очень хотел прекратить, но не знал, как. И от этого ненавидел себя ещё больше. Оценки в школе полетели к чертям, и Уайлену, по большей части, было плевать. Он не мог ни есть, ни спать, какая тут учёба? Мать видела состояние сына и нашла ему психолога, который не сильно помог. Затем психиатра, который помог, но лишь на том уровне, чтобы Марии на глаза не попадались признаки реального самочувствия Уайлена. Он честно пытался лечиться, но так быстро это явно не делается. Пока остаётся вариться в своём же дерьме.       И всё это было на подсознании, откуда, как известно, труднее всего вытравить всякую гадость. Головой он понимал, что есть люди, которые его любят, и что он заслуживает этой любви. Он ведь правда интересный и смышленный малый. Ещё пару лет назад он так не считал, но появился в жизни Уайлена такой человек, который одним только взглядом мог передать всю палитру положительных эмоций касаемо его мыслей. Этот человек, к слову, только что вышел на улицу и аккуратно приземлился рядом.       — Ты в порядке? — Голос гораздо тише, чем обычно.       — А сам как думаешь?       — Что случилось?       — Ты сейчас шутишь?       — Знаешь, ты почти два месяца со мной не разговариваешь. А когда я прихожу к тебе в гости, по твоему приглашению, между прочим, ты просто закрываешься в себе и ничего мне не рассказываешь. Что я должен думать? Я понимаю, что тебе тяжело, но я не хочу жить в неведении. Я не смогу помочь тебе, если не буду знать хотя бы, что с тобой.       — А я говорил, что мне нужна помощь?       — Нет, но я твой друг, вообще-то! И мы ещё раньше договаривались, что будем периодически делиться нашими проблемами друг с другом, помнишь? И я искренне за тебя переживаю, так что будь добр рассказать, что конкретно сейчас заставило тебя чувствовать себя плохо.       Уайлен даже плакать перестал. Его сначала разозлил тон Джеспера, потому что сейчас ему нужна была лишь мягкая поддержка, но никак не разбор полётов, затем он разозлился на себя за то, что так долго держал друга в неведении и что сейчас его так задели слова Джеспера, который был прав. Его взгляд в этот момент мог сказать многое. А затем он просто.. потух. Уайлен очень устал от самомненависти. И очень измотался за эти два месяца судов, разбирательств, нового знакомства с матерью, так ещё и в его состоянии. Сейчас ему хотелось только, чтобы кто-то закутал его в одеяло и несколько часов качал на руках. Но Джеса о таком не попросишь. Хотя он бы наверняка согласился.       — Ты правда хочешь знать, что со мной происходило всё это время? — Уайлен уже жалел, что начал, но ему отчаянно нужно было высказаться хоть кому-то, кроме учтивого дяди-психиатра и мной тёти-психолога, которым мать отваливает зачем-то кучу денег и которые по сути только ради них его и выслушивают. — Я пытался убить себя. И вряд ли это не повторится, мне просто нужно набраться сил и решительности. Совсем чуть-чуть. Я не могу есть, спать, нормально мыслить, что-то запоминать или обдумывать. Все мои мысли сейчас занимает только страх либо пустота. Я понятия не имею, куда катится моя жизнь, и лучше бы я умер в том лесу, задушенный водителем отца. Я не хочу ни с кем общаться, это даётся мне с титаническим трудом. Я не понимаю, почему всё это время ты так настойчиво пытался как-то со мной взаимодействовать, потому что я сейчас не выдаю абсолютно ничего интересного или хоть каплю эмоционального. Я не понимаю, как вы все в целом меня терпите. Увидимся завтра в школе.       И Уайлен встал и быстрым шагом ушёл домой. Он не хотел, чтобы Джеспер его догонял и начинал что-то ещё выяснять, и тот, судя по всему, это понял. Либо он остался сидеть в таком замешательстве, что не смог сдвинуться с места.