Одна ошибка на две судьбы

Катя стояла в стороне и задумчиво наблюдала за Михаилом. Удивительно, как за недолгое время, которое она находится в Египте, они смогли так сдружиться. Изначально Борщов пытался ухаживать, но ответных чувств Катя не испытала. Поэтому сразу пресекла эти намерения и призналась, что любит другого человека. Миша заметно расстроился, но без обиды согласился быть просто друзьями. А на следующий день предложил Кате работу управляющей его ресторана в Париже. — Ты что? — искренне засмеялась Пушкарёва. — Я не умею руководить людьми. — Ну, по тому, как ловко ты справляешься с моделями, могу утверждать обратное. Катя, мне очень нужен такой профессионал, как ты. К тому же, ты в совершенстве владеешь французским. Тогда она не восприняла это предложение всерьёз, а Михаил дал ей время подумать. Их познакомила Юлиана в первый день приезда. Пару лет назад Борщов был её протеже, когда открывал свой ресторан «Мармеладoff» в Москве. Оказалось, однажды они даже обслуживали показ Зималетто. Из размышлений Катю вырвал менеджер отеля. Сообщил, что уже несколько раз ей звонил господин Зорькин и очень просил срочно с ним связаться. Не на шутку разволновавшись, Катя поспешила в номер. — Коля, что случилось? — на одном дыхании выпалила она, едва услышала в трубке голос друга. — Случилось то, что мы с вами, Екатерина Валерьевна, украли у Андрея Павловича его компанию. Ноги стали ватными и Катя опустилась на кровать: — Что? — А что?! — язвил Коля. — Сегодня он явился к твоим родителям и лично сообщил эту новость. Катя не смогла произнести ни слова, её всю трясло. — Валера, ну куда ты поедешь?! — услышала она на фоне мамин голос. — Зачем тебе пиджак с орденами?! Это придало сил: — Коля, дай папе трубку. Срочно! — Ты самоубийца, Пушкарёва. — Коля! — Ну, хорошо, смотри сама… Валерий Сергеевич, с вами Катя хочет поговорить. Больше она ничего не слышала и за время ожидания, сердце начало бешено биться и ладони вспотели. — Слушаю! — раздался суровый голос отца, свидетельствующий о том, что ситуация хуже некуда. — Папочка, я тебя прошу, не верь тому, что сказал Андрей Павлович! Всё совсем не так! — То есть он врёт?! — в ещё большем бешенстве уточнил Пушкарёв. — Значит, тем более я сейчас же поеду в Зималетто и заставлю его извиниться за эти слова! Или он всё-таки сказал правду?! — Валерий уже вовсю кричал. А Катя молчала. Не знала, что ответить. Ведь, скорее всего, Жданов и правда, считает, что потерял компанию. Эту тишину Пушкарёв воспринял по-своему. — Знаешь что, Катерина, я никогда в жизни даже предположить не мог, что придётся испытать такой стыд за свою дочь. Видно, плохо мы тебя воспитали. Кате стало обидно до слёз. А ещё проснулась ненависть к Жданову, который продолжал рушить её жизнь день за днём. Но отца нужно было остановить, несмотря на обиду за такое легкое доверие её бывшему шефу. — Папа, прежде чем поедешь, ты должен выслушать мою точку зрения. Я тебе по телефону не смогу всё рассказать. Скажу лишь главное. Перед увольнением я оформила доверенность на управление Ника-модой на имя Андрея Павловича. Но, как узнала уже здесь, допустила ошибку, и документ считается недействительным. Меня просили вернуться, но я ведь не могла оставить Юлиану. Это не по совести, так не поступают. Ты сам всегда меня учил держать данное обещание. Именно поэтому я осталась и попросила Колю передать им, что как только я вернусь, сразу всё исправлю. Но, видимо, мне не поверили, — Катя замолчала на мгновение и продолжила. — Я не считаю, что Андрей Палыч соврал. Скорее всего, он действительно так думает. Но его нельзя за это винить. Прошу тебя, поверь, что у меня даже мысли нет о том, чтобы забрать у них компанию! Пушкарёв молчал, обдумывая слова дочери. — Папочка, пожалуйста, не ходи в Зималетто! Я сейчас же сама свяжусь с Пал Олегычем и обо всём с ним договорюсь. Я ведь взрослая и сама должна отвечать за свои ошибки. — Наворотила ты дел, Катерина, — уже смягченным тоном произнёс отец. — Ладно, пока не буду вмешиваться. Но вопросов у меня к тебе уйма. — Папочка, спасибо! — выдохнула с облегчением Катя. — Я тебе всё-всё объясню, как вернусь. Обещаю. — Договорились. Тут с тобой Колька поговорить хочет, только чтоб без секретов ваших. Зорькин взял трубку: — Катя… — Коль, мне нужно бежать. Я сама позвоню Жданову-старшему и всё объясню. А ты от папы ничего на счет фирмы не скрывай. Если будет расспрашивать, рассказывай всё как есть. Спасибо, Коля. Не дождавшись ответа, положила трубку и закрыла лицо руками. Эмоции переполняли: ненависть, страх, отчаяние. Сейчас она всем сердцем ненавидела Андрея, и в то же время безумно боялась его увидеть. Боялась, что от одного его взгляда всё ему простит. Но как избежать этой встречи не знала, и это приводило в отчаяние. Поднявшись с кровати, Катя вышла на балкон. Но даже тёплое египетское солнце не могло успокоить дрожь, хозяйствующую в её теле. Из глаз побежали слезинки, но она их не чувствовала, будто находилась где-то далеко, вне себя. Катя думала, что сделать ей больнее уже никто не сможет, но плохо она знала Жданова. Ему это оказалось как раз плюнуть. Как же хотелось вычеркнуть его из своей жизни раз и навсегда. Не видеть его больше и ничего о нём не знать. Но разве, работая у Юлианы, это возможно? — Катя! — раздалось откуда-то снизу, но она никак не отреагировала. — Катя! Кать, ты меня слышишь?! Она наконец-то поняла, что обращаются именно к ней и, опустив взгляд, заметила махающего ей Михаила. — Катя, спускайся вниз! Она натянула на губы улыбку и, молча кивнув, вернулась в номер. Остановившись возле зеркала, внимательно осмотрела своё отражение, медленно вытерла слёзы и замерла. — Я уеду из Москвы, — эта мысль стала спасительным маяком в бездне тьмы её состояния. — Во что бы то ни стало, уеду… с Мишей. Я приму его предложение. — Я очень! Очень рад, Кать! Ты не пожалеешь! — восторженно выдохнул Михаил, когда спустившись в ресторан, Катя сообщила ему своё решение. — Когда ты сможешь приступить? Я из Египта сразу в Париж, а тебе, наверное, нужно решить какие-нибудь дела в Москве? — Мне нужен всего лишь день. Я разберусь со всем и сразу же прилечу. — Это просто замечательно! — Борщов даже в ладони хлопнул. — А я тебя встречу. Обсудив основные моменты предстоящей работы, отправились собирать чемоданы. Сначала Катя бесцельно ходила по номеру, старалась успокоиться и почувствовать себя более уверенно. А потом набрала номер Жданова. — Я слушаю, — раздался из трубки мужской голос, заставив её разволноваться ещё больше. Пришлось собрать все силы, чтобы ответить. — Здравствуйте, Павел Олегович. Это Пушкарёва. — Катя? — Да. Простите, что звоню вам на личный номер, просто не знала, где могу найти вас в данный момент. — Ничего страшного, Катя. Я очень рад, что вы позвонили. У нас есть проблема, которую в состоянии решить только вы. — Я в курсе. Николай Зорькин мне всё передал. И, насколько я знаю, вам мои слова он также передал, — в её голосе раздались нотки раздражения и упрёк в том, что акционеры беспочвенно её обвинили. — Катя, — вздохнул Жданов. — Поймите нас правильно… Но она не дала ему договорить. Сама не знала, откуда взялось столько решимости и агрессии. Видимо, вскрылась огромная обида. — Павел Олегович, не надо мне ничего объяснять. Я позвонила, чтобы успокоить вас и остальных акционеров. Завтра утром я возвращаюсь в Москву и оформлю доверенность по всем правилам. Жданов хотел ещё что-то сказать, но пока подбирал слова, Катя, пообещав по возвращению с ним связаться, попрощалась. Чего Кате стоило убедить родителей отпустить её за границу! И главное, времени на это у неё совсем не было. Билет купила на вечер этого же дня, чтобы даже мысли не было отказаться от этой поездки. Плюс ко всему был долгий разговор с отцом по поводу Ника-моды. К счастью, Коля с большего всё рассказал, но всё равно упрёков в свой адрес Катя выслушала достаточно. И с каждым, молча, соглашалась. Ведь начать оправдываться — это растянуть разговор на ещё большее время, а Кате хотелось распрощаться со всем, что связывало её с Зималетто как можно скорее. Удивительно, но и на счёт важности работы во Франции сумела подобрать слова. И когда родители почти сдались, для закрепления результата сообщила, что как только обустроится, обязательно купит им билеты, потому что у самой в ближайшее время приехать в Москву не получится. А вот о том, что под ближайшем временем она понимает как минимум год-два, решила промолчать. Коля находился в прострации от происходящего. С непониманием смотрел на подругу, но молчал, чтобы не усложнять ей разговор с родителями. А ещё он прекрасно знал, что Катя принимает решения серьёзно и переубеждать её бессмысленно. Когда остались в комнате одни, Катя набрала Жданова. — Павел Олегович, добрый день. — Здравствуйте, Катя, — радушно ответил тот. — Я уже в Москве и готова с вами встретиться. — Замечательно! Екатерина Валерьевна, если вам удобно, мы будем вас ждать в Зималетто в два часа. И тут Катя начала действовать по своему спасительному плану. — Мне будет неудобно. Павел Олегович, приезжать в Зималетто я не намерена. Не вижу причины для того, чтобы терпеть на себе недовольные взгляды акционеров. Вам нужна от меня доверенность — давайте встретимся на нейтральной территории с адвокатами. Только встречаться я буду лично с вами. И никто не должен знать ни время, ни место нашей встречи. Это мои условия. — Хорошо, Катя, — слегка растеряно согласился Жданов. — Я принимаю ваши условия и готов подъехать в любое удобное для вас место. Сообщив координаты встречи, Катя сбросила вызов и задумчиво опустилась на диван. Даже не замечая на себе удивлённого взгляда Зорькина. — Что это было? — немного помолчав, поинтересовался тот. — Ты так бесцеремонно разговаривала со Ждановым. Катя вздохнула, ведь сама чувствовала себя некомфортно, но другого выхода не видела. — А что мне было делать, Коль? — она подняла глаза на друга. — Если бы я разговаривала с ним мягко, он уговорил бы меня прийти в офис, а я не могу видеть Андрея. Николай присел рядом на диван: — Ты от него сбегаешь? Катя молча кивнула и прижалась к другу. Он обнял её и успокаивающе погладил по спине: — Всё пройдёт, тебе просто нужно время. — Как он мог? — всхлипнула Катя. — Коля, как он мог сказать папе, что я украла у него компанию? — из её глаз побежали слёзы. — Не знаю. Возможно, он не поверил моим словам. Подумал, что ты прячешься из-за какого-то коварного плана, придуманного нами. Отстранившись, Катя поднялась, вытерла слёзы и подошла к окну. Но резко обернулась и посмотрела на Колю серьёзно: — Я больше знать его не хочу. Даже имя его слышать. И я тебя прошу, никогда ничего о нём не рассказывай. Никогда! И если он вдруг будет меня искать, не говори ему ни слова. Пообещай мне! — На меня-то можешь рассчитывать, а если ему расскажут твои родители? Катя задумчиво глянула на дверь: — Не расскажут. После того, что он вчера здесь вытворил, думаю, его на порог не пустят. Но на всякий случай их я тоже предупрежу. На встрече с Павлом Катя вела себя так же неприступно и холодно, а он наоборот был максимально доброжелателен и вежлив. Подписав все необходимые бумаги и обсудив рабочие моменты, Пушкарёва на секунду задумалась, но всё же предупредила: — В ближайший год я не планирую появляться в Москве, поэтому, если у вас возникнут ко мне какие-то вопросы, обращайтесь к Николаю. Он будет заниматься всей документацией Ника-моды, а также изучать отчеты Зималетто. Извините, но раз вы мне не доверяете, то считаю, что также имею полное право контролировать ваши действия для собственной защиты. Для консультации по антикризисному плану также можете обращаться к Зорькину. Я искренне надеюсь, что в ближайшее время смогу полностью распрощаться с вашей компанией. Если у вас ко мне больше нет никаких вопросов, я пойду. Катя вышла из кафе и остановилась, прижавшись спиной к стене. Нужно было хоть немного прийти в себя. Казалось, на эту встречу потратились её последние силы. Переведя дыхание, глянула на стоящего вдалеке Зорькина, медленно подошла к нему и, печально улыбнувшись, сообщила: — Теперь у меня новая жизнь, — её глаза наполнились слезами. Андрей стоял в кабинете у окна, борясь с волнением от предстоящей встречи с Катей. А услышав звук открывающейся двери, повернулся. — Пап, наконец-то! — нервно выдохнул Жданов. — Когда придёт Катя? — Она не придёт, — буднично сообщил Павел. — Мы уже встретились и всё решили. Андрей посмотрел на отца с недоверием: — То есть Катя приехала, ты с ней виделся и ничего мне не сказал?! — Это было её условие. Иначе, она не подписала бы доверенность. Андрей схватил мобильный: — У неё тот же номер? — Катя уехала. Сказала, что в ближайший год её в Москве не будет. Андрей замер и с ужасом повернулся к отцу. Надеялся, что тот сейчас рассмеётся и скажет, что пошутил, но он лишь кивнул в подтверждение своих слов. От осознания масштабов катастрофы руки Жданова безвольно опустились и из них выпал телефон. Павел Олегович наблюдал за ним с непониманием. Вся история с инструкцией и отношениями между сыном и его помощницей прошла мимо него. И только сейчас он понял, что что-то упустил за это время. Но перешёл к самому важному, на его взгляд: — Андрей, тебе придётся остаться на посту президента. Он рассеяно глянул на отца, не совсем понимая смысл его слов, и тут Павел сказал то, отчего сердце Андрея разорвалось в клочья. — Катя согласилась написать доверенность только на твоё имя. В аэропорту стояли четверо. Плакали и никак не могли попрощаться. Когда объявили посадку, Катя бросилась на шею родителям, притянула к ним Колю и улыбнулась сквозь слёзы: — Я буду вас ждать.