Начало вечности

В бескрайних лесах штата Мэн царила звенящая тишина. Альбина привыкла к такой тиши и наслаждалась ею, но постороннему человеку, случайно заблудшему в этом лесу, даже звуки собственных шагов в мёртвой тишине могли показаться оглушительно громкими. Серебристо-белая лиса неслась по опавшей листве большими прыжками. Тихий, едва различимый шелест был недоступен человеческому слуху, но лисы слышали его за километры, и Альб знала это. Она остановилась, когда родное село осталось далеко позади, а среди пряных запахов леса Альбина смогла различить ещё кое-что: запах птицы. Тетерев. Все посторонние шумы мгновенно для неё затихли. Все органы чувств серебристой лисы сосредоточились лишь на одном — на запахе тетерева. Она пока не видела дичь, но уже знала, что точно её поймает. Никуда она от неё не денется... Альб неподвижно стояла в течение нескольких секунд, терпеливо выжидая, когда её не пойманная пока добыча первой сдвинется с места. Ждать пришлось недолго: под лапой птицы хрустнула тонкая сухая веточка, и вскоре Альб различила движение возле большого старого клёна. Тетерев был достаточно крупным — хорошая добыча. Припав к земле, лиса подкрадывалась к птице с подветренной стороны, замирая время от времени, когда птица беспокойно поднимала голову от земли. Он не видел её пока, и расстояние между охотником и жертвой всё сокращалось. Когда до птицы оставалось лишь около полутора метров, Альб приготовилась к прыжку: она ещё больше пригнулась к земле, пружиня задние лапы... И тогда тетерев заметил её. Издав скрипучий испуганный вскрик, птица захлопала крыльями, чтобы подняться в воздух, и Альб прыгнула на неё. Она делала так уже много раз: дичь всегда замечала лису только в самый последний момент, и взлететь ей уже не удавалось: стоило птице подняться в воздух, как острые зубы хищника хватали её за удобно подставленное крыло. Но в этот раз что-то пошло не так. Лисьи челюсти щелкнули в сантиметре от крыла тетерева, и Альб вдруг почувствовала страшную боль, как будто её саму кто-то схватил за лапу. Высокий пронзительный вой вмиг разрушил тишину леса, расколов её на осколки, словно стекло. Птица скрылась за стволами голых деревьев, но Альб уже и забыла про неё. Серебристо-белая лиса лежала на земле среди пожелтевшей листвы. Яркие голубые глаза были наполнены слезами боли — заднюю правую лапу крепко сжимал в своих челюстях капкан. Откуда?! Его не должно здесь быть! Альб тяжело дышала, глотая слёзы и тихо скуля. Серебристая шерсть покрывалась кровью, и ярко-красные капли, как бусинки бисера, одна за другой сползали на холодную влажную землю. Шевелить лапой совсем не хотелось — сдвинуть впивающиеся зубцы капкана было бы слишком больно, но Альб была не из тех, кто остался бы лежать на земле, рассчитывая на чью-то помощь. Пересилив себя, она привстала с земли, опираясь только на две — передние — лапы. Повернув голову вправо, она осмотрела ущерб: крови было достаточно много, и лапа серьёзно застряла в капкане. Альб осторожно потянула её на себя и снова тихонечко взвыла от боли. Даже малейшего усилия хватило, чтобы понять, что вытащить раненую лапу из капкана не удастся. А вот расширить рану и усилить кровотечение — вполне. Только этого лучше не стоило делать. Как я могла не заметить капкан?! Альбина могла бы и отругать себя за экую неосторожность, если б она действительно не знала, почему не заметила ловушки. Она увлеклась охотой, сосредоточила всё внимание на птице, и даже резкий запах металла не удостоился её внимания в нужный момент. Но и это было не главной причиной. С чего бы вообще ей опасаться капканов, если раньше она их даже не видела? Вот, за что надо было цепляться — никто не ставил капканы в этом лесу. Сюда вообще не ходили люди! Положив голову на лапы, Альб принялась вспоминать. Всего один или два раза кто-то из лис упоминал о том, что в лесу заблудился очередной незадачливый путник. Эти редкие глупцы совсем не думали о последствиях, когда собирались в густой дикий лес по грибы или ещё зачем-то. И тогда кому-то из лис приходилось выводить их под видом местного лесника или кого-то другого — на что хватало фантазии. Сзади раздался шорох листвы. Альбина подняла голову, навострив уши. Шерсть на загривке встала дыбом — кто-то стоял у неё за спиной. И будь это кто-то из лис, он вряд ли стал бы подкрадываться к ней вместо того, чтобы помочь. Вновь приподнявшись на двух лапах, Альб обернулась через плечо, насколько это было возможно. Глаза пришлось скосить вправо почти до боли, но Альб всё же смогла разглядеть того, кто пришел посмотреть на её страдания. Худое и сгорбленное человекоподобное существо стояло у неё за спиной, глядя на серебристую лису с недобрым любопытством. У него были длинные ноги, но короткие руки, которые свисали до поясницы и выглядели негнущимися, словно в них не было локтевого сустава. Большие сверкающие глаза занимали почти половину его неестественно круглого, бледно-желтого лица. Широкий рот был пока закрыт, но Альбина не сомневалось, что там ровно три ряда острых акульих зубов. Гуль. — Гррр... — лиса угрожающе зарычала, приподняв верхнюю губу и обнажив клыки. Её не удивили ни внешний облик этого существа, ни сам факт его появления здесь среди бела дня. Она знала, что в диком лесу такие твари водятся всегда, и сама не раз имела дело с такими же или подобными. И совсем нетрудно было догадаться, что привело его к беспомощной серебристой лисе, попавшейся в оставленную кем-то ловушку. Запах крови. Он не тронет меня. Он должен меня бояться, — напомнила себе Альб, продолжая угрожающе скалить зубы. Но жутковатого вида тварь как будто бы понимала, что сдерживаемая капканом лиса не сможет никуда уйти — и тем более не сможет дать сдачи. Она склонила уродливую голову набок, будто обдумывая дальнейшие действия (если она вообще могла думать), а затем медленно пошла вперед. Альбина опять зарычала, прижав уши и вздыбив шерсть, но это остановило тварь лишь на секунду. Она не боялась лисы. Последняя мысль обескуражила Альб — как это не боится, почему?! — но точно не напугала. Пусть ей, лежащей сейчас на холодной земле, некому было помочь, она понимала, что преимущества всё ещё на её стороне. Она ни за что не позволит уродливой лесной твари безнаказанно прикоснуться к ней своими кривыми руками!.. Если, конечно, не растеряется. Что ж, придется сделать тебе больно. Альбина закрыла глаза и усилием воли вызвала холодную волну, прошедшую от усов до кончика хвоста. Она появилась и исчезла, задержавшись лишь на секунду, но ничего не произошло — разве что боль в ране усилилась. Альб открыла глаза, уставившись в пустоту непонимающим взглядом. Ничего не вышло. Как такое может быть? Существо приближалось, и с каждым шагом становилось как будто смелей — абсолютное бездействие раненой лисы вселяло в него уверенность. — Не подходи! Убирайся отсюда! — зарычала Альбина. Но именно рычание, а не слова, долетели до слуха лесной твари. Только теперь Альб в полной мере осознала нависшую над ней опасность. Она не могла ничего сделать, не могла ему помешать. Это был именно тот страшный случай, которого каждый бы хотел избежать — хищник превратился в чью-то добычу. К осознанию собственной беспомощности теперь примешался отчётливый страх — эта тварь собиралась съесть её, не иначе. Следующие события произошли очень быстро. Голодное существо на кривых ногах подошло к Альбине почти вплотную, когда крупная бурая тень бросилась на него откуда-то справа — из недосягаемой для глаз скованной Альб зоны. Тварь тяжело повалилась на землю, а зверь, кинувшийся на неё, меньше чем за секунду вспорол ей горло. Только тогда Альбина услышала топот лап и чьи-то шаги. — Ну как же ты так, Альб, — добродушно произнёс знакомый голос. Теплая большая ладонь осторожно повернула лису и разжала челюсти капкана. Альб рванулась вперёд, подальше от страшных железных челюстей... И упала на землю, тихонечко взвыв. — Ну, тише, тише, — мужчина мягко погладил Альб по загривку. — Дай посмотрю. Альбина крепко стиснула зубы, когда Руфус приподнял её заднюю лапу, пытаясь оценить серьёзность повреждения. — Кай, похоже, у неё перелом, — с беспокойством обратился к вожаку Руфус. Альбина не видела, но каким-то образом почувствовала, что над нею склонилась ещё одна тень. Кай — или Каштан, как его называли в стае — был крупным темно-бурым лисом, который буквально минуту назад перегрыз горло лесной твари, покушавшейся на раненую Альб. Сейчас он уже обратился (у него превращение занимало всего несколько секунд — Альб всегда этим восхищалась), и поднял на руки серебристую лису. — Отнесу её в лагерь. Скажи остальным, что я задержусь, — обратился Каштан к Руфусу. Тот промолчал, но, наверное, кивнул в ответ. Альбина подняла голову, оглядевшись по сторонам. Руфус уже уходил по узкой лесной тропе. Убитая Каем тварь неподвижно лежала неподалёку от окровавленного участка листвы. Капкан — хищник, поджидавший в укрытии свою жертву — был снова закрыт. Должно быть, его закрыл Руфус для безопасности остальных лис. Кай мягко погладил лисицу по голове, перебирая шерстку пальцами. — Лежи, не вставай, — негромко, почти ласково произнёс он. Знакомый, приятный голос производил на Альб успокаивающий эффект. Она повернулась на бок, стараясь при этом не потревожить раненную лапу. Её пронзительно синие глаза с благодарностью смотрели на Кая. Он всегда нравился ей: вечно спокойный, хладнокровный с незнакомцами, но мягкий с другими лисами, Кай был её образцом, примером для подражания. Возможно, он был бы её наставником, если бы Альб могла видеться с ним чуточку чаще. Она смотрела на него, и, кажется, даже улыбалась, насколько вообще возможно было улыбаться в лисьем обличии. Наверное, если бы ей предложили выбрать самого красивого человека из всех, кого она когда-либо видела, она бы не задумываясь выбрала Кая. На секунду Каштан опустил глаза и встретился взглядом с Альб. Он смотрел на неё с добротой, с каплей сочувствия, с искрой улыбки во взгляде. Альбина вспомнила строчку из песни — так зелена в глазах глубина — которая неизменно ассоциировалась у неё с Каштаном. Голова начинала кружиться — наверное, от сильной и длительной боли или кровопотери — и Альб закрыла глаза. Ещё несколько секунд она ощущала размеренные шаги Каштана, а затем то ли заснула, то ли потеряла сознание. ...Словно откуда-то издалека Альб слышала, как её принесли в родное село. Каштан говорил о чём-то с её матерью — должно быть, он объяснил в двух словах, что случилось, и предупредил Серебренных лис о капкане. Альбину осторожно положили на мягкую кровать, а затем шаги удалились, и она так же, через пелену забытья, услышала, как закрылась за Каем дверь.