На минуту дольше...

Страх и боль поглощают с бешеной скоростью, уже не знаешь боишься ли ты боли или тебе больно от страха. Дым заполнил пространство, в каких-то местах полыхал огонь. Было жарко. Все вверх дном, взрывом уничтожило все что было в кабинете. Не известно, как девушка, находящаяся внутри осталась жива, но на долго ли. Гермиона смотрела на потолок, который покрывала сажа от огня. Ее положили на носилки и унесли оттуда, где она чуть не расползалась с жизнью. Гермиона Грейнджер умнейшая ведьма столетия совершила простейшую ошибку в зелье и понесла за это большую плату. Открыв глаза, она была уже в больнице Св.Мунго, шатенка не могла вспомнить как ее сюда перенесли. Голова гудела, по вискам стекала кровь, руки и ноги были как будто парализованы. Скорее всего Гермиона умирала, но все, о чем она могла думать это о Драко. Что с ним будет, когда узнаёт, что с ней, ведь он предупреждал, что-то над чем она работала опасно и малейшая ошибка может привести к неотвратимым последствиям, но ее упрямство взяло вверх над здравым смыслом. Драко и Гермиона вместе уже четыре года, но не один из них так и не сказал главных слов. Они случайно встретились в маггловском парке, на кануне Рождества, что поразило Гермиону, ведь кто бы мог подумать, чистокровный Драко Малфой будет скрываться от аристократического приёма, в мире который большую часть своей жизни призирал. Безусловно после окончания войны многие чистокровные волшебники пересмотрели свои убеждения. Ни сразу, конечно нет, но постепенно магический мир, а в особенности все чистокровные его представители начали лояльнее относиться к магглорожденным. После заседания по делу Малфоев, Драко нашёл Гермиону и извинился перед ней это было неловко и быстро, но Гермиона простила его, хотя в душе понимала, что никогда не ненавидела его. После того вечера, они начали все чаще и чаще встречаться. Драко потому что устал от пафосных вечеров и от аристократии, а Гермиона, потому что в ее жизни появилось что-то новое в лице Малфоя. Сегодня был сочельник и конечно же Грейнджер работала, хоть и понимала, что оставлять Драко в доме ее родителей было крайне небезопасно. И как по иронии переживать ей надо было не за него, а за саму себя. На удивление Гермионы Малфой и ее родители сблизились сразу, он произвел на них такое хорошее впечатление, что ей иногда казалось, что они любят его больше. 1 год назад. Рождество 2004. Гермиона сидела за столом и с каждой минутой ее улыбка становилась все шире и шире, а все потому что каждый раз, когда Драко приходил к ней и ее родителям они пытались научить его пользоваться техникой, и каждый раз Драко удивлялся как ребенок. Он так и не понял, как работает электричество, как в какой-то коробке меняются картинки с людьми. Телевизор был для него был загадкой до сих пор, сначала он подумал, что люди, которые в нем заколдованы, и какого было его удивление что это запись обычных магглов которых просто транслируют в этот маленький ящик. -Он замечательный не так ли? — ставя тарелки на стол спросила мама Гермионы. -Да, да это правда, — с улыбкой ответила шатенка, — никогда бы не подумала, что Драко будет так увлеченно слушать о чем-то маггловском. -Учитывая, как ты его описывала в школьные года он и вправду изменился, и хоть я его и не хорошо знаю, но я вижу, как он смотрит на тебя, милая он живет тобой, и это главное, — с материнской улыбкой прокомментировала Джин. Гермиона встала со стола и направилась к мужчинам, в этот раз рассматривая радио. -Прошу прощения, но я так и не понял, то есть в этой маленькой коробке нет никого кто бы воспроизводил все звуки и песни, — недоуменно переспросил блондин. Мистер Грейнджер внимательно и со всей серьезностью посмотрела на Драко, что у того появилось ощущение что его сейчас будут отчитывать, но его ожидания не оправдались, так как отец Гермионы начал заливисто смеяться, теперь Драко понял в кого ее смех такой заразительный. Посмеявшись от души, мужчина ответил: -Нет, в этой как ты выразился маленькой коробке нет никого, она работает от того, что тот, кто хочет отправить информацию посылает специальные сигналы на определенной частоте и с помощью этих палок, которые называются антеннами сигнал этот и ловиться. -Волшебство, — единственное слово которое смог произнести удивленный Драко. То рождество и вправду было волшебным. *** Драко находился в доме родителей Грейнджер, он бы никогда и не подумал, что магглы станут ему ближе чем собственные родители. Люциус и был его отцом, но он никогда не был ему папой, и после того как он увидел отношения родителей Гермионы и понял, что никогда не знал родительской любви. Безусловно Люциус и Нарцисса любили его, но проявление каких-либо чувств аристократам было чуждо и не принималось. Люциус, продержался в Азкабане три с половиной года и скончался в мае две тысячи третьего года, после этого Нарцисса уехала во Францию. Малфоев больше не было, осталась только фамилия, но семьи не стало. И тогда Драко Малфой обрел новую семью, что безусловно любила его, как и он ее. Он сидел на против камина как вдруг в комнату ворвался благородный серебристый олень и заговорил: -Малфой, срочно в Мунго, Гермиона она… был несчастный случай, быстрее, — патронус окончил говорить, но Малфой уже не слышал окончания. Драко аппарировал на подсвеченную улицу, повсюду были счастливые люди в предвкушении предстоящего праздника, но ему было не до этого. Грудь сковал страх за его Гермиону, что, если он не успел, что, если уже поздно. Он не сказал ей как сильно он ее любит, как сильно хотел провести с ней всю жизнь. Входя в больницу Драко почувствовал, как страх сменяется паникой, нет ему нельзя паниковать, ему нельзя, нужно сначала найти ее. Подлетев к стойке регистрации, он попытался перевести дыхания и успокоиться. -Чем могу помочь, молодой человек? — поинтересовалась миловидной внешности медсестра. -Где я могу найти Гермиону Джин Грейнджер? — еле сдерживаясь ответил блондин. -Первый этаж, палата 7, — несмотря на Драко проговорила девушка. Малфой помчался со всей скоростью боясь не успеть, он увидел открытую дверь и толпу, и его сердце ушло в пятки. Не успел. Но подходя ближе он услышал ее смех, звук, который он готов слушать всю свою жизнь, была бы возможность он бы сделал ее заливистый смех гимном. Войдя в палату все замолчали. -Мы, наверное, пойдем, — сообразив, что надо оставить их наедине Гарри начал выпроваживать всех посетителей, — увидимся позже Гермиона. Гермиона лежала на кровати и слабо улыбалась, она понимала, что Драко может злиться и за того что она его не послушала. Но вместо того чтобы кричать он подошел к ней и крепко обнял. Гермиона могла бы поспорить с кем угодно, что чувствует, как его слезы падали ей на шею. Драко Малфой плакал, плакал как маленький ребенок. Резко отстранившись, он взял ее лицо в руки и заплаканными глазами посмотрел на нее. -Я думал, что потерял тебя, я могу не успеть я., — он начал задыхаться, не с умев закончить предложение. -Драко, милый, я жива все в порядке, все хорошо, — она его пыталась успокоить, и через некоторое время у нее это получилось. Они сидели у нее в палате и разговаривали о всякой ерунде, она так делали, когда он или она приходили с работы и такая атмосфера успокаивала, дарила покой и уют. Не известно сколько прошло времени, за этой болтовней, но за считанные секунды все резко поменялось. Сначала она просто закрыла глаза, через секунду начала биться в конвульсиях, а голограмма которая отвечала за жизненные показатели начала пищать, это был самый мерзкий и противный звук который он когда либо слышал в своей жизни. В палату забежали целители, и вытолкали его из нее. Все последующие действия были как будто в ускоренном времени. Целители бегали вокруг нее, махали палочками и произносили заклинания которые он никогда не слышал. Минута и все закончилось. Голограмма, перестала пищать, и она перестала дышать. Драко смотрел на нее и не видел, как поднимается ее грудная клетка. Она мертва. Он так и не сказал ей, как сильно ее любит, и не надел кольцо, которое лежало в кармане и жгло на столько сильно, что он чувствовал через пальто. Она так и не сказала секрет, который хранила уже три недели, который он вскорем времени узнал от врачей. Она умерла не одна, она умерла с тем секретом, который носила под сердцем. Было бы у них время. На минуту дольше…