Do you mind if I kiss you?

— Эх, Кику, я искренне не понимаю, что тут сложного, — вздохнул Джонс, глядя на растерянного японца, который уже битый час переводил текст про космическую станцию. Дело в том, что босс Японии в один (не)прекрасный день дал ему документ и сказал перевести его. Всё бы хорошо, да только документ был целиком и полностью на английском, который Кику знал на уровне «Good morning» и «Goodbye». Когда Япония, краснея, признался в этом боссу, тот был в ярости и сказал, что пока Хонда не повысит свой уровень английского хотя бы до среднего, может на глаза ему не появляться. Но на этом мучения Кику не закончились, нет. Япония думал, что сам сядет, возьмëт учебник, который пылился у него на полке ещё с тех незапамятных времëн, когда Артур впервые приплыл к нему, и спокойно выучит. «Не тут то было! Мечтай Кику», — сказала Японии злая судьба и босс, который отправил Кику не к тому же Артуру, а… К Альфреду. К чëрт его дери, Альфреду! И сколько бы Кику ни сопротивлялся, сколько бы ни говорил о том, что американский английский и британский английский отличаются и что лучше обратиться всë же к Англии — ни в какую. Совсем. И вот теперь Япония сидел и беспомощно смотрел на этот текст, будто загнанный олень. — Америка-сан, я… Я не могу его перевести, — Япония отодвинул от себя листок. — Ладно, я помогу тебе, — вздохнул Америка, усаживаясь рядом. — Но! С тебя одно условие! — Какое? — без особого интереса спросил Япония, молясь про себя всем богам, чтобы это был не очередной просмотр фильма ужасов. — Ты выполнишь одно моë желание! — сияя, сообщил Джонс. И тут чаша терпения Хонды переполнилась. Кику встал из-за стола, раскрыл свой портфель и, небрежно кинув туда листы, с вызовом ответил: — Это уж слишком, Америка-сан! Я не буду исполнять твоих глупых желаний! (А я знаю, что они глупые). Уж лучше я сам попотею, но переведу это без твоей помощи! И после этой тирады гордо развернулся и ушёл прочь, громко хлопнув дверью, оставив ошеломлëнного Альфреда одного. Эта ночь стала для Кику настоящим бессонным адом. Он проклинал всё: английский, своего босса, несносного Альфреда со своими дурацкими желаниями и авторов этого поистине идиотского текста. Так, ругаясь и проклиная всё на свете, но Кику домучил таки несчастную статью и на утро с видом победителя заявился в класс к Альфреду. — Вот тебе твой перевод! Перед Джонсом лëг лист бумаги. Поправив очки, Альфред быстро прошëлся по тексту и, прочитав его, выдал: — Корявенько, конечно… Но для первого раза неплохо. Молодец, — Альфред улыбнулся, откладывая лист в сторону. — Послушай, Кику, я был не прав вчера… Ты прости меня, — виновато пробормотал Джонс и тут же взбодрился. — У нас должны быть равные условия! Поэтому предлагаю тебе сделку: я даю тебе лист с фразами, обычными, бытовыми. Ты их переводишь на английский. Здесь, при мне. Без словаря. Если ты справишься с заданием, то я исполню абсолютно любое твоё желание! Если ты не справляешься, то тогда моё желание исполняешь ты. Идëт? — Америка-кун, ты явно что-то задумал… — Хонда с подозрением прищурился. — Уж не верю я, что всё так просто. — Всё будет просто, обещаю! — заверещал Альфред. Кику нахмурился, но всё же кивнул. Если он действительно справится, то было бы не лишним загадать Альфреду не шуметь у него под ухом и перестать таскать в Японию фаст-фуд. Америка дал задание. Всего десять фраз. И, на удивление, Джонс не соврал. Они в самом деле были до безобразия лëгкими. Воодушевившись, Кику взял ручку и принялся заполнять нужные строчки. Хонда уже мысленно праздновал победу, пока не дошёл до последней, десятой фразы. «Ты не возражаешь, если я возьму плащ?» С одной стороны, предложение простое. Проще не придумаешь. Кику даже помнил, как будет «плащ» по-английски. Но чëрт возьми, как сказать «Ты не возражаешь»?! Япония начал судорожно перебирать в голове различные варианты. Ничего не подходило. — В чëм дело, Кику? — спросил Альфред, с трудом сдерживая ликование, заметив замешательство Японии. — Не получается? — Нет, просто я… — Хонда покраснел. Боги, как не вовремя. — Дай-ка посмотреть, — Джонс взял листик и быстро пробежался по тексту. — Что ж, всё правильно. С последним возникли проблемы, да? Секунду поколебавшись, Хонда кивнул. — Что ж, тут абсолютно ничего сложного. Итак, как сказать «ты не возражаешь?» Я давал тебе перечень подобных фраз. Ты их выучил? Кику был готов сквозь землю провалиться. Его, старика, который прожил на свете ни одну сотню лет, сейчас отчитывает взбаламошенный юнец. Что за несправедливость такая?! — Да, я выучил, — стараясь сохранять уверенность, твëрдо ответил Кику. — Просто я подзабыл немного. — Так давай вспомним, — голос Джонса зазвучал слишком ласково. И Япония почувствовал себя загнанным в ловушку. — Подумай. — I can take your raincoat?.. — Япония напряг все свои душевные силы. — Вопросительное предложение, Кику. Будь неладен этот порядок слов! — Can I take your raincoat? — Правильно, но звучит это не так. Пробуй ещё. — May I take your raincoat? — Хонда хватается за последнюю соломинку в надежде хотя бы немного попасть в цель. — Снова мимо! Фраза «Ты не возражаешь» для тебя какая-то шутка? Кику собрал последние силы в кулак. Да, он помнил, что Альфред давал ему листок с базовыми фразами. И Кику даже пытался учить их. И даже что-то запомнил. Но, как назло, не это злосчастное «ты не возражаешь». — Do you mind, — вдруг произнëс Америка на выдохе. — Do you mind, Кику… Япония мысленно дал себе пощëчину. Точно! Как он мог забыть это! — Что ж, я проиграл, — разочарованно протянул Хонда. — Каково твоё желание, Америка-кун? Альфред просиял. Загоревшись, он быстро затараторил: — Поцелуешь меня, Кику? По-настоящему, по-взрослому! — Чего?! — задохнулся Япония. — Америка-кун, знай предел своих желаний! — Ну, пожалуйста! Кику, ты нравишься мне. Давно нравишься. И я держу пари, что целуешься ты отменно. Я очень хочу, чтобы хотя бы один разочек… — Ты ведëшь себя как ребëнок, — усмехнулся Япония и мозг услужливо подсказал «like a child». Альфред обиженно надулся. Кику, закатив глаза, притянул Джонса к себе и поцеловал того, щекоча своим языком нëбо и щëки. Америка, охнув от неожиданности, обхватил Хонду за шею, прижимая его ближе к себе. Кику зарылся тонкими пальцами в светлые пряди Альфреда, отчего тот восторженно простонал прямо в рот Хонде. Кожа головы у Джонса была порой слишком чувствительна к ласке. Слишком феерично. Слишком много бабочек в животе. Butterflies in one's stomach. Волнение, но отнюдь не неприятное, как гласит сама поговорка. Япония отстранился, глядя на раскрасневшегося Джонса. Эх, жаль рядом нет фотоаппарата. Никто больше не увидит такого зрелища. Как легко, однако, привести его в восторг одним лишь только поцелуем. — В следующий раз… — тяжело дыша, пропыхтел Альфред, — в следующий раз я дам тебе учить фразовые глаголы. — Ты не посмеешь! — угрожающим тоном ответил Кику, но тут же смягчился. — Впрочем, если твои желания ограничиваются только фильмами ужасов и поцелуями, то я готов выполнять их и без твоего английского ада. — Тогда я придумаю что-нибудь получше, — и, уткнувшись в шею Хонде, со счастливой улыбкой добавил, — должна же быть мотивация.