Под тусклым светом

После очередного ночного обхода, разобравшись с несколькими призраками, только спустя пару часов выдалась возможность вернуться в храм. Обычно они мало говорили о чём-то вот так будучи наедине, ведь всегда рядом была Хиёри или ещё кто-то из их близких друзей, да и поводов особо не находилось. — Скажи, она ведь влюблена в тебя, разве нет? — мальчишка удобнее устраивается на ступенях, спросив то, что его действительно волновало. Ято, догадавшись о ком идëт речь, с минуту молчит, как будто надеясь, что Юкине сам передумает знать это. Столь необычный способ начать разговор и выбор темы удивили парня, а потому он всё же решил попытаться дать ответ. — Даже если так, ответственности за это я не чувствую. К тому же, мне нравишься только ты. — Лучше заткнись, у меня от тебя мурашки, — шипит блондин, явно неудовлетворённый услышанным. Ято всегда такой раздражающий. Он во многом предпочитал недоговаривать или же сводить всё в шутку. Казалось бы, в таком случае стоит отступить, вряд ли после подобных речей брюнет внезапно станет по-настоящему серьёзно выкладывать что-либо о своих чувствах и мыслях. Особенно, если они касались Хиёри. Мальчишка думает, что будь его хозяин более разумным в плане того, что касается любви или хотя бы чувств других к нему, то они с Ики могли бы стать хорошей парой. Может это и запрещено небесами, но ведь нельзя противиться желанию человека, которое она уже оплатила в размере пяти йен. От чего-то эти мысли вызывают огорчение. Блондин задумчиво крутит в руке сухой лист, разглядывая прожилки, мелкие пятнышки и место где от него был оторван небольшой кусочек. — Мне кажется нечестно, что лишь я должен быть искренним и читаем тобой, в то время как ты имеешь право на такие поблажки. — Почему же? Я ведь тоже во всём честен с тобой, — Ято неловко усмехается, но, заметив что-то отдалённо напоминающее грусть в медовых глазах, поджал губы, добавив, — по крайней мере стараюсь. — Слушай, я… Схожу, проведаю Кофуку-сан, — сжав лист в ладоне, так, что тот рассыпался, Юкине поднялся с холодных ступеней, отвернувшись от парня. Он уходит так же быстро и спонтанно, как начался их этот странный диалог. Брюнет смотрит ему вслед и, тяжело вздохнув, с виноватым видом проводит рукой по затылку. Появляется непонятное, довольно сильное чувство некой удручённости. Ято стал ощущать слишком много в последнее время, начиная аж с момента, когда только увидел маленький огонёк в тёмной улице, после чего дал ему имя. У мальчишки нежный возраст, его эмоции и чувства хрупки и переменчивы, потому то всё обращается в совершенно ином, осложённом виде. Даже в силу бесконечных стараний брюнета, Юкине ни на грамм не воспринимал всерьёз ни самого бога ни его слова. Слышать о нежных чувствах от Ято было ужасно комично, он ведь сумасбродный глуповатый идиот, по крайней мере именно с этой стороны парень и запомнился мальчишке. Данная ситуация крайне расстраивала и беспокоила брюнета, потому как, в действительности же, он питал к своему священному орудию невообразимо сильную привязанность граничащую с любовью. Ято постоянно находился в раздумьях, даже во время сражений, чего, с силу своей неопытности, Юкине не замечал. Они всегда были командой, работая как слаженный механизм, будучи готовыми защищать друг друга. Блондин из соображений долга, а старший по несколько другим причинам. Сейчас он и не мог вспомнить, в какой конкретно момент при виде мальчишки сердце стало заходиться, и в голову полезли различные несуразици. Юки с самого начала являлся особенным для Ято. Это как вспышка, цепная реакция из фейерверков формирующая атомный взрыв чувств, который уничтожил все рамки. Вероятно, что-то такое происходит с людьми, когда те влюбляются. — Ох, боги, — поникшим голосом молвит парень, с тревогой смотря на Луну, чей лик постепенно скрывался за тёмными перинами облаков, — отношения между людьми выглядят в разы проще, нежели всё то, что происходит между нами. Ему приходится тенью следовать за Юкине, ведь быть отдельно, как они уже выяснили, небезопасно для обоих. Ято ждëт его, прячась в кронах деревьев, так и не решаясь на какую-нибудь очередную забаву, вроде той, чтобы прямо сейчас ввалиться в дом богини или подслушать очевидные жалобы мальчишки. Юкине часто злится на него и, порой кажется, в открытую презирает. Это задевало влюблëнного парня. Сколько бы ни старался Ято не сможет в полной мере дать блондину всë то, чего он заслуживает. Потому что этот светлый бесконечно талантливый парнишка заслуживает семью, обычную жизнь таких же подростков как он; этого брюнет ему дать не может. И, хоть Юки тянется к нему, незаметно, но отчаянно, это был только способ заткнуть брешь в сердце из-за необходимость иметь рядом некий образ того, на кого можно положиться. Ято старался объяснять данное поведение именно так, страшась расценить его как нечто двусмысленное, дающее надежду. Последние недели лета выдались жутко холодными. Периодически шли дожди, бушевал по-осеннему ледяной ветер. Парень вспомнил об этом, когда порыв такого ветра сбил его на землю одной из веток. Приземление оказалось довольно болезненным, но особенно неприятной стала неожиданная вспышка боли, на шее чуть выше лопаток. Она Ято уже знакома. Это знак того, что его священное орудие подумал о чëм-то… — Пошлом? — брюнет криво улыбнулся, сдержанно посмеявшись. — Я начинаю думать, что нынешние подростки - крайне развратное поколение. — Звучишь как старик. Обернувшись, брюнет видит слегка покрасневшего Юкине. Волосы, цвета пшеничных полей, взъерошены больше обычного, от чего он напоминает птенца. А медово-янтарные глаза блестят под желтоватым светом уличного фонаря. Ято бы не узнал его, если б не грубоватое обращение к нему, на какое способен лишь этот парнишка. Они идут совершенно не разговаривая, будто бы между ними успела произойти ссора, о которой бог в неопрятных одеждах не знал. — Знаешь, кто сказал, что «лучшее признание в любви это то, которое сказано в неподходящей для него обстановке»? — удобно устроив голову на своих, закинутых за неё, руках, интересуется Ято. Ожидаемо не получив ответа, он даëт его сам. — Я. Это сказал я. Как думаешь, может мне стоит написать книгу по психологии? — Я думаю, что эта книга испортит больше жизней, чем исправит, – вздыхает Юкине. — В таком случае у нас будет больше работы, а это плюс. Снова неловкое молчание. По прошествии некоторого времени, они привыкли иногда не разговаривать. С одной стороны нет ничего плохого в том, чтобы немного помолчать с близким человеком, а с другой у Юки было меньше поводом ударить брюнета чем-нибудь очень тяжëлым. И, говоря на чистоту, Ято ценит сию мелочь в их отношениях, ведь получается, что в такие моменты мальчишке комфортно с ним. А это не может не радовать. Но почему-то сейчас сложившуюся традицию хотелось нарушить. (Уже не бездомный) бог находит положение дел как-раз таким же удачным, какое он описывал в своих словах ранее. — Послушай, ты правда нравишься мне, и поэтому я буду повторять это, пока до тебя наконец не дойдëт, насколько я серьёзен. Юкине останавливается. Проходят долгие восемь секунд, прежде чем он стремительно подходит к старшему вплотную. Внимательно всматриваясь тому в глаза, надеясь увидеть там усмешку, мальчишка настороженно хмурится. А потом немного краснеет в щеках, заметив то самое выражение решимости на лице Ято, которым он в тайне восхищался. — Чëрт, Ято, сейчас не лучшее время, — шипит Юкине и, отведя взгляд в сторону, рассеянно взъерошил и без того торчащие волосы, — просто скажи, что это ложь или одна из твоих идиотских шуток. — Что? Нет, я искренен. Разве не об этом ты завëл речь тогда? Непонимание вынуждает парня злиться. Он с силой сжимает кулаки, чувствуя, как ком подступает к горлу. В голове проносится тысяча мыслей, а желание схватить блондина за грудки его излюбленной куртки закипало в нëм всë сильнее. — Юкине, ты!.. — вновь ощутив идентичную боль меж лопаток, вскрикнул Ято и тут же осëкся. Ранее уверенно стоящий перед ним, Юкине вдруг осел вниз, неряшливо закрывая лицо капюшоном и руками. Он был смущëн прямо сейчас, а брюнет знал тому причину. Связь между богом и орудием, порой, весьма полезная вещь. — Погоди, это не шутка? — в ответ еле различимое «отвали». Если б Юки видел, то сказал бы, что улыбка у растерянного парня выглядит жуткой и ужасно нелепой. Да только вот прямо сейчас он прячет своë мило раскрасневшееся лицо, от того к кому питал ровно то же самое, что и Ято к нему. Не имея понятия как стоит реагировать, брюнет лишь с трудом сдерживает восторженно-радостный смех. Тело двигается само, поэтому, затаивший дыхание, мальчишка оказывается в неловких, но крепких объятиях старшего. От Ято исходит тепло, запах пыли и съеденной ими на ужин жареной курицы. Юкине инстинктивно сильнее прижимается ближе, зная, что там, где есть этот запах, он может побыть тем самым подростком с кучей тревог, сильной неуверенности в себе, страхом и, на фоне со всем этим, чувством самой сильной влюблëнности, какая бывает у людей за всю жизнь. Они сидят в таком положении, пока Ято, с тихим вздохом, не сообщает, что у него затекли ноги. — Наверное, мы… Нам стоит п-поцеловаться. Голос Юки звучит тихо, говоря о том, что он всë ещё безумно смущëн. Уши, щëки и нос Ято чуть рдеют, когда до него доходит предложение парнишки. Ладони потеют и начинают мелко дрожать. — Тогда могу я.? — брюнету не удаëтся стать джентльменом, поскольку напуганный, движимый невыносимым желанием убедиться во всëм, Юкине перебивает его, сильно впечатавшись в губы Ято своими. Он именно впечатался, потому как абсолютно не умея делать всë правильно, подросток просто прижался губами к губам. Было больно. Ято ясно почувствовал, что зубами изнутри оцарапал верхнюю губу, но это не мешает ему обхватить чужие бледноватые щëки, перенимая инициативу. Уже брюнет целует уверенно, вынуждая мальчишку двигать губами, также как это делает он. Поцелуй выходит каким-то торопливым, неряшливым, в то же время безумно восхитительным. Мягко отступив, парень соприкасается со лбом Юкине, слушает его сбивчивое дыхание и боится открыть глаза, потому что понимает, каким очаровательным выглядит блондин прямо сейчас.