О чём молчат боги

—Дайнслейф, верно? Я прежде не встречал такого экзотичного имени. С каких вы краёв? — На удивление Кэйя был заинтересован в этой личности, ведь не каждый день можно встретить что-то, а точнее кого-то, подобного. Бар постепенно превращался в шумиху, все больше и больше солдат появлялись в его дверях и то и дело бросали странные взгляды на капитана. Сам же Кэйя делал вид, что этого не замечает, что якобы полностью увлечен собеседником, но в глубине души он прекрасно понимал, что если эти болваны продолжат так же пристально смотреть на него они просто пробурят в нем дыру. —Мой родной край — далёкое, но по своему прекрасное, место. — от воспоминаний, о светлых днях, становилось тяжело на сердце, но все это было лишь гущецей воспоминаний. Со второго этажа доносился громкий пьяный смех, а барды уже начинали свое выступление. Дайн не особо любил такие места, предпочитая праздничным дням уединение, так ещё и народ начинал собираться. Кэйя заметил то, каким взглядом его новый знакомый покосился на шумных мужчин. А следом попытался скрасить ситуацию. —Под вечер тут становится довольно шумно. — он сложил руки перед собой, в следом посмотрел в сторону, недолго задерживая взгляд на барной стойке, а после вернул его на собеседника. — Если вы хотите, то мы могли бы продолжить наш разговор в менее шумной обстановке. Я бы мог провести вам скромную экскурсию по нашим окрестностям— предложение Кэйи для путника стало чуть ли не глотком свежего воздуха. Ведь он совершенно не спешил покидать своего принца так скоро, но и выносить эту шумную толпу не хотел. —Раз уж поступило предложение об экскурсии, то я пожалуй соглашусь. — пускай он знал каждый уголок этого места, но сейчас дело было совершенно в ином. — Не поймите превратно, но я не могу просто так вас оставить «ведь, следить за вами моя работа.» — Кэйя медленно поднялся со стула, вновь напоминая Данслейфу о том, что теперь они одного роста. Как бы блондин не готовил себя к этой встрече, сколько бы раз не прокручивал сценарий в своей голове, на деле все ощущалось совершенно иначе. Что может сделать разум, когда сердце отказывается слушать? —В таком случае пойдёмте— Альберих любезно задвинул за собой стул, напоследок кивнув Чарльзу, уведомив о своем уходе. Дверь таверны закрылась за спинами, а в нос ударил свежий ночной ветер. —Наши земли не так богаты, но … Мы можем заглянуть в хороший охотник и взяв еды на вынос отправиться в какое-нибудь тихое место. — Казалось, что Кэйя был воодушевлен, ведь действительно, перекусить спустя долгий напряжённый день точно не помешает. —Мне без разницы какое место, главное чтобы там было тихо, — наконец огласил свой вердикт блондин, покорно следуя за Альберихом. Они вышли за пределы мондшата. На дворе стояла уже поздняя ночь, а количество людей было сведено к минимуму. Незнакомец обладал очень специфичной внешности и почему-то чем-то даже напоминал Альбедо. Сходство скорее было в характерах, а блондинистый цвет волос лишь больше дополнял это впечатление. Но все же маска на лице не давала ему покоя. Она была такой броской, что не заметить ее было не возможно. Полностью погрузившись в свои мысли Кэйя и не заметил, как откровенно таращился на него. Его сознание вернулось в реальность лишь в тот момент, когда парень осознал, что все слова из уст собеседника обращены в его сторону. —Я не любитель привлекать чужое внимание, а под открытым небом аппетит у меня не испортится. — когда же Дайн вернул взгляд на своего собеседника, то спокойно вздохнул продолжая. Судя по взгляду, Кэйя ему не поверил и Дайн отчасти его понимает, тут же отвечая на возникающий вопрос: —Поверьте, без этой маски люди бы ещё больше таращились на меня. Он притрагивается пальцами до края своей маски, с мягким укором смотря на собеседника. —Я думаю, что это больше похоже на то, как бы они шарахались от меня, как от прокаженного. Затуманено ответил на немой вопрос «Ну и что же там такое?». Хотя, в их волшебном мире было полно людей, чья одежда привлекает взор, тем не менее, все равно находятся те, кто просто излишне любопытны. Возможно, когда Принц вернёт себе память, он покажет ему то, что делает с телом этот проклятый хонкай. Вся его левая сторона просто покрыта трещинами, словно его тело состояло не из плоти и крови, а было гомункулом, которого безумный учёный создал из голубых магических кристаллов. Кэйя ещё какое-то время всматривался в эти звёздные глаза пока не понял, что у него точно такие же. Эта новость буквально ударила по его вискам заставляя мысли гулять встрепенная далёкие отголоски памяти. Тут явно было что-то не так. Сколько бы людей он не встречал, никто из них не имел схожих зрачков. Этот человек явно что-то знал. Вопрос только в том, что конкретно. Не уж-то они из одного места? Невозможно. Кэйя сам помнил, как его родной край заволокло алое небо, как тысячи искр ударялись в землю рассекая ее на полонивы, как разносились пугающие крики. Он не помнил сколько ему было лет, но от чего-то мимолётные отголоски всплывали в сознании. — Вы вроде упоминали, что кого-то ищите, быть может я могу вам помочь? — Кого же все-таки искал Дайн? Может быть путешественника, но насколько Кэйя располагал информацией, сейчас Итера не было на этих землях. Дайнслейф поднял взгляд на собеседника в глубине души улыбаясь собственным мыслям. —В этом нет нужны— " по правде говоря я уже все нашел, и вы мне в этом очень помогли, капитан» — продолжил в своих мыслях он. Дайнслейф пробежался глазами по принцу задерживая взгляд на глубоком вырезе. «Слишком вульгарно» — думает про себя Дайнслейф, уже ближе осматривая одежду капитана, следуя за ним. — «Королеву, наверное, удар бы хватил, увидь она как одевается её сын». Возможно в нем говорило ещё отеческое покровительство. Все же до поры, до времени, он растил его. Рубашка с таким глубоким вырезом, вызывающих накидка, которая привлекает внимание сначала на плечи, а потом уже на этот самый треклятый вырез.Слишком узкие штаны. Это разве нормально для рыцарей? Конечно, корсет необходим, чтобы поддерживать тело в бою, если вдруг переломаются ребра, но с этой одеждой только подчёркивается этот излишне откровенный образ. «Ваше Высочество, прошу смиренно вашего прощения, я все же не доглядел за ним» — то ли в шутку, то ли в серьёз думает он, шагая за Принцем. Нет, честное слово, когда принц вернёт память, он самолично укутает его в слои длинных, как у него самого, плащей. И этот щегол его миленький малыш Кэйя? Но следуя за ним, он мог наблюдать за Принцем. Он был очень похож на свою старшую сестру. Принцесса являлась копией матери, которая была самой настоящей красавицей. Вот только волосы её и цвет глаз были не синего цвета, как у сына. Дайн ещё помнил её — высокая, с большими, серыми глазами, а волосы цвета серебра — платиновые, блестящие. Принцесса унаследовала от матери все, включая мягкий, игривый характер. А вот у Кэйи совсем по другому. Характер отца, как цвет волос и глаз. Вот только черты лица матери. Такие же плавные, красивые. Удивительно то, что Альберих унаследовал от родителей так много общего, что даже не зная кто он, можно было сразу сказать, что он сын своих родителей. И Дайн очень надеялся, что хоть от него да что-то осталось. Ну, например, тысяча и один способ выжить в дикой природе и найти еду в пустыне. Чем не наследие? Вот только это на вряд-ли, он ведь все забыл. Немного наивные мечты. —Ты так рассматриваешь меня. Заметил что-то интересное? — игриво спрашивает Альберих краем глаза замечая взгляд собеседника. Дайн осознал, что смотрел на него непозволительно долго, но после все же произнес. —Все высокопоставленные рыцари носят подобную одежду в Мондшате? — это был скрытый укор, а Кэйя смеясь поспешил ответить. —Не все. — на его губах все ещё красовалась улыбка, а взгляд так и горел озорством. По правде говоря, его образ был создан с целью привлечь к себе внимание своего брата. Чтобы как только Кэйя появлялся в зоне его видимости все внимание Дилюка переключалось на него. Чтобы пускай тот на него не смотрел, но Кэйя все равно будет мельтешить перед его глазами. Заглянув в «Хороший Охотник» Кэйя сорвал большой куш за совершенно скромную цену. Куриный шашлычок с грибами, что может быть лучше. Парень очень любил подобное, можно сказать, что это было его особым блюдом. Захватив с собой несколько мешочков с едой, которые были бережно упакованы Сарой, путники направились по прямой дороги из Мондшата. —Я могу предложить остановиться нам вон под тем большим деревом или можем дойти до водопада там весьма красиво, но только то место в себе никаких легенд не несёт. — кроме его детских воспоминаний. Они шли так ещё какое то время, пока древо на горизонте не стало возвышаться над ними все выше и выше. Проходя по вымощенной дорожке к статуи Архонта, парень подметил, что всё-таки с приходом путешественника эта вещица облагородилась и это было даже как то странно. Обойдя дерево, капитан на несколько мгновений остановился у ручья загадывая в свое отражение. Возвратившись Кэйя присел не далеко от Дайна и облокотился на ствол дерева. Оно было самыми огромном в Мондштате и по одной из таких причин многие слагали баллады и легенды о его могущественном происхождении. — Как я и говорил, я родом с далёких мест, о моем доме на вряд-ли что-то известно среди ваших учёных, все же он слишком мал и людей не так много. — он поднял взгляд в звездное небо, продолжая свой рассказ. — Прежде чем оказаться здесь мне довелось побывать во многих местах Тейвата.—А вот рассказать о местах где он побывал, Дайн не поленился. Медленно поедая нехилый ужин, он рассказал о влажных, тропических лесах, где насекомые бывают размером с ладонь здорового кузнеца. О гигантских хвойных деревьях, чьи кроны достигают едва ли самих облаков. — Говорят, если дойти до самого верха, можно собрать звёздную пыль. — Загадочно произносит блондин, едва улыбаясь. Да так, словно он уже как-то делал что-то подобное и сияющий звёздами плащ, словно, тому подтверждение. Рассказал о бескрайних пустынях, песок которого режет не хуже меча в моменты бурь. О ледяных просторах, снег которого слепит глаза и сияет словно алмазы. Рассказал о местах, где ночи такие тёмные, что даже самая чёрная и глубокая пещера покажется светлым и уютным местечком. И конечно же.Вскользь упомянул красоту мест Каэнри’ах. — Ни на одном языке мира не найдётся слов, которые могли бы передать красоту моего дома. Окружённый высокими горами и стоящий почти у подножия водопада, небольшой город, из белого камня и мрамора. Золото и драгоценный камни украшают крыши домов, что с рассветом и до самого заката, все играет яркими красками, сияя как большой, драгоценный камень. А ночью, словно полотно неба, в точности повторяет небесную ось и особо большие камни, из-за сияния Луны, повторяют созвездия. Все наши дома высокие, с тёмными балками, украшенными искусной узорчатой резьбой, где каждый завиток повторяет направление ветра в ту или иную сторону в зависимости от времени года. А самое главное — замок нашей королевской семьи. Этот замок — огромный и удивительный. Кажется, ты всё уже здесь разведал, а потом сворачиваешь в какой-нибудь закоулок и находишь кучу новых неожиданностей… И всюду музыка, всюду песни и смех. Дуновение ветра, из-за расположения города, всегда такое мягкое.Тёплое. Словно ладонь матери, что гладит с тёплой нежностью. Шум водопада и пение птиц создаёт ощущение песни и лишь в редкие дни холодный дождь может полить с небес, смывая усталость и обыденность течения нашего времени. Он прикрывает глаза, мягко улыбаясь. Эти воспоминания так свежи, словно это было вчера. Кэйя был полностью погружен в чужой рассказ о странствиях успевая только визуализировать все сказанные слова. Весь рассказ походил больше на сказку, нежели на реальность. Быть может он тоже когда ни будь отправиться в свое путешествие. « Он путешествует один.? « За все время рассказа Дайн так и не упомянул спутника или кого-нибудь ещё. Так странно. все эти пути он проходил наедине с собой, как какой-то странствующий монах. Удивительно, как много в своем «молодом» возрасте тот успел поведать. — Кэйя неспешно доедал свой куриный шашлык, а прохладный ветер играл с волосами. Слова Дайна растворялись в воздухе уносясь куда-то отдаленным прохладным потоком. —я родился в семье, в которой все старшие сыновья становилось слугами наших Королей. Дайнслейф поднимает взгляд на небо, которое уже начинает темнеть, медленно преображаясь, уступая дневной синеве сумеркам. Очень давно Дайн не говорил о своей семье, как и о том, что блондин позабыть успел о своих братьях и сестрах. Как самый старший ребёнок, его почти с самого рождения готовили уже к служению будущей династии Королей. И как только он смог осмысленно разговаривать, он покинул дом, навсегда вычёркивая с памяти голос матери, ласковый смех сестёр и добродушные наставления отца. Возможно это и к лучшему, его жизнь с самого своего рождения принадлежала будущему Принцу. Он искоса смотрит на сонного юношу, чувствуя как по телу разливается давно забытое тепло и спокойствие. Кэйя сейчас совершенно другой человек, года изменили его и совершенно было непривычна сама мысль того, что он, Дайн, будет держать дистанцию между собой и Альберихом. А ведь раньше все было не так. Не было никого ближе и роднее, чем его Величество. Маленький сорванец, что в редкие дни их встречи будил его рано утром прыжком в его кровать. Счастливый-счастливый, солнечно-утренний. Его длинные, синие локоны лезут в лицо, его маленькие пальчики дергают его за воротник, а смех тает глубоко внутри. Дайн ловит его и сжимает, утыкаясь лицом в темноволосую макушку. С ребенком у него почти не возникало проблем. За года, Принц стал довольно самостоятельным и здраво рассуждающий про некоторые вещи. При этом в нем не уменьшилось ни совершенно солнечное очарование, ни любопытство, с которым он вгрызался в каждую вещь, которую встречал. Данслейф не знал, лично он обожал этого маленького непоседу с того самого момента, как узнал о его существовании. И когда он родился, он взял его и думал, сколько счастья сейчас в его руках. Блондин часто ошибался в жизни, но тогда это была истина. Единственная неоспоримая истина в его жизни, которую он был готов отстаивать так рьяно, даже не смотря на свою излишнюю покорность к царской крови. Ему было 24, когда юный Принц родился на свет. И тот день одной был самым ужасным и самым счастливым днем в жизни Дайнслейфа. Под какофонию криков и мольбы помощи, под жар горящих домов, под ужасами, которые одной мощной волной обрушились на Каэнри’ах, родился его будущий король. Он держал в руках маленький свёрток, сжимая в объятиях самое дорогое, что когда либо будет в его невероятно долгой и проклятой жизни. Впрочем, его ненависть к Архонтам с годами только сильнее. Эти.Предатели его народа. Шваль и гниль, что служат Селестии, совершенно позабыв, кем они изначально появились на этот свет. Когда Кэйя отошёл на пару минут, блондин косится на статую Анемо Архонта и бледные губы едва тронула ухмылка. Сердце Бога Барбадоса сейчас было в руках Фатуи и едва ли это ничтожество, которое даже о себе позаботится не может, будет для него в будущем угрозой. —Я прибыл сюда в поисках одного важного человека с которым мы были разлучены волей судьбы. Хотя, — он сухо усмехнулся— судьба вообще злая вещь. — Судьба, которую он вершил своими руками. Разве подобное можно было назвать судьбами? Но сейчас это всё было бессмысленно. —Правда я не уверен захочет ли он видеть меня после того, как я оставил его с тяжёлой ношей на руках. — Дайн говорил это так отдаленно, словно это совершенно не касалось его. Словно это была очередная из сотен историй, что хронят ветви могущественного дерева. —Я хотел уберечь его от опасности, но мне просто не хватило духу чтобы… — он замялся. Чтобы что? Защитить? Воспитать? Что? Он не знал ответа на этот вопрос. От всех слов стало немного тоскливо и почему-то вся эта история показалась ему очень знакома, но он был совершенно уверен в том, что к нему она имеет самое малое отношение. — М~м, сомневаюсь, что здесь ты найдешь того, кого ищешь. — из его слов пропал тот былой энтузиазм, а остался лишь холодный голос. От чего-то на душе было ужасно тоскливо и хуже всего этого, что он даже не мог вспомнить лица того человека. — Я тоже был из тех, кого бросили на улице. Так, что я понимаю чувства этого парня и вполне логично, что он не появляется тебе на глаза. — и что то в этих словах было не так. В каждой из строк витало четкое чувство дежавю, но делать поспешные выводы было совершенно не в его натуре. Все это слишком смущало, а в голове то и дело мелькали картинки прошлого. Мутные и обрывистые, но хуже всего то, что как Кэйя не пытался вспомнить что-то до Винокурни ему этого не удавалось. Все лица в его голове были настолько стёртым, что вскоре позабылись и очертания. Но все же едкое ощущение будоражило всю его душу. «Ты наша последняя надежда» Надежда на что? В голове воспоминания мелькали яркими вспышками причиняя не малый дискомфорт своему обладателю. Но все же собравшись и отбросив мысли в сторону Кэйя продолжил трапезу. — Если ты знаешь его описание внешности, то найти его будет проще. — Кротко бросает Альберих, а после внимательно слушая откусывает куриный шашлычок устремляя свой взгляд в небо. —Возможно ты прав. — слова резали прямо по сердцу. Дайнслейф ощущал ужасную вину. Он так надеялся, что Кэйя забудет абсолютно все, но все же, пускай заклятье и стерло самые яркие воспоминания прошлого, оно не действовало на воспоминания настоящего, а образовавшиеся пустота причиняла боль. Ему так хотелось извиниться перед своим принцем за все, но если сейчас он раскроет все карты, то Кэйя его точно отвергнет. Нельзя. Только не сейчас. —Уже довольно поздно. Мы скоро пойдем? Я не спешу, просто интересуюсь — Кэйя поправил синюю прядку челки, которая так усердно щекотала его нос, а после не выдержав чихнул. —Прошу прощения, — « когда придет время я вернусь за тобой» фразы беспорядочно проносились в его сознании заставляя Кэйю в действительности задуматься. Быть может он и есть тот человек, которого Дайн старательно ищет, ведь если так посудить, то все сходится. Осознание этого повергло его в шок. Внезапно поднявшись Кэйя натянул на лицо улыбку, а после бросив которое: «я сейчас» отошёл к реке. Ему нужно было освежиться. Такого же не может быть, верно? Он просто ошибся. А может… — Альберих бросил кроткий взгляд на собеседника, а после облив лицо холодной водой возвратился назад. —Думаю нам уже пора. — убрав руки за спину он с улыбкой перемялся с ноги на ногу, а после выжидающе посмотрел на собеседника. —Можешь отправляться в город без меня. У меня ещё остались кое какие дела, которые я предпочёл бы не оставлять до следующего дня. — спокойно произносит Дайн, а Кэйя мысленно тяжело стонет. «Да этот парень просто издевается» усталость давила на него со всех сторон, а наступающая боль в висках лишь сильнее отбивала у него желание работать. Все же Дайнслейф не вызвал доверия, но и особых опасений тоже. немного помедлив Кэйя кивнув ответил. —Хорошо, доброй ночи. — почему-то ему казалось, что если он оставит Данслейфа одного, то все не перевернется с ног на голову. С трудом собрав волю в кулак, Кэйя направился домой. Когда же теплая постель обвила его со всех сторон, то тот незамедлительно провалился в глубокий странный, но до безумия знакомый сон. Хотя на утро в его голове была белая пелена. Для Данслефа ночь длилась непозволительно долго. Его путь лежал к небольшому домику в Мондштате. Несколько раз постучав в дверь, блондин отошёл назад ожидая пока дверь распахнется и в пустит его, скрывая под покровом ночи. За дверью послышались шаги, а следом звук открывшейся щеколды. —Ты поздно. Я начинал думать, что нам не стоит ждать твоего появления сегодня. — Пред Данслейфом сейчас стояло одно из великих творений алхимии. Рэйндоттир действительно знала свое дело. И сейчас не осталось никого, кто так же в совершенстве владел Алхимией. Альбедо пристально посмотрел на гостя, а следом впустил его внутрь. — проходи. В доме царила довольно теплая атмосфера, несколько рисунков на листах бумаги явно принадлежали юной эльфийке. —Кли уже давно спит, боюсь теперь стоит ждать утра. — Альбедо возвратился к бумагам на столе явно проверяя какие-то формулы. —Все же у вас с Рэйндоттир много общего. — с лёгкой улыбкой произнес Дайнслейф. Он вспоминал, с каким усердием эта девушка отдавалась работе, но это явно стоило своих трудов. «Если с ним что-то случится, то я буду обязан вмешаться.» При упоминании имени учителя, Альбедо взволнованно поднимал глаза, но после понимал, что от нее нет никаких вестей. Иначе он был бы первым, кто узнает об этом. —Все же я ее ученик. Такое бывает. Живые существа часто перенимают повадки с тех, кем они восхищаются. — спокойно говорит алхимик. Он был как всегда спокоен и умиротворен, но Дайнслейф знал, что в тихом омуте обычно, чертовски много бесов. —Что привело тебя к нам? Я получил твое письмо, но с трудом понимаю в чём заключается моя роль. — Альбедо подходит к закипевшей воде, а следом наливает чай, ставя кружку прямо перед собеседником, а вторую берет в руки садясь напротив. — У меня есть договор, который позволяет мне забрать то, что нужно на территории одной из пещер в Монде. Договор между мной и снежной, заключён довольно давно. Их задача получить разрешение на раскопки. Вопрос лишь в том, как скоро действующих магистр даст свое добро. — Дайн говорил в привычном для себя тоне, лишь иногда чуть брезгая в словах. —Договор с фатуи. не самое лучшее решение, которое ты мог принять. — так же спокойно добавляет Альбедо. —но ты все ещё не ответил на мой вопрос. — пускай парень догадывался зачем был нужен, но все же будет лучше узнать точную цель визита. —Мне нужно чтобы ты восстановил хранящийся там артефакт. —Тогда причём тут Кли? —Артефакт требует несколько капель эльфийской крови, а кровь Алисы уже далека от идеала. Человек, который находится так близко к ветвям не остаётся безнаказанным. — Дайнслейф знал это по себе. Проклятый и обречённый. Эта зараза буквально поглощала его заживо и сильнее распространилась по телу. В тот день, когда пал Каэнри’арх его ранили в руку. Ядовитая жидкость растеклась по крови поднимаясь все выше. Кожа начала трескаться покрываясь голубыми венами, а со временем подверглась Эрозии. Рэйндоттир стала его единственным спасением от мук. Она помогала Данслефу облегчить проклятье, а взамен попросила наблюдать за этим дитя. Но хонкай жесток. Он не щадил никого и она не стала исключением…