Près

Пожалуй, для многих Рождество, это светлый и добрый праздник. Праздник, когда вы собираетесь с родными вам людьми и наверстываете общение за год. Делитесь планами на будущее, рассказываете о том, что вас тревожит и, просто проводите время вместе. Но для Жана Моро, Рождество не было столь же добрым и прекрасным праздником, кроме, пожалуй, детства, но он его помнил очень смутно. Эти воспоминания затмевали воспоминания «празднования» Рождества в Гнезде. Это были самые худшие моменты его жизни, когда по факту он становился практически никем, он был подарком практически для всей команды, по приказу Рико. Это Рождество в команде «Троянцев» Жан не собирался праздновать, все вроде планировали разъехаться по домам и Моро намеревался остаться один на один с собой. Но Джереми Нокс — солнечный капитан «Троянцев» узнав об этом, неожиданно для абсолютно всей команды принял решение остаться. Только последние несколько дней перед отъездом, странные, на их компанию взгляды, бросали Альварес и Лайла, которые перешептывались и как только видели их вдвоём, начинали, подмигивали то Джереми, то Жану. Жан совершенно не понимал этих знаков. Он в целом мало что понимал в коммуникации, как-то особо это было не важно, там, в Гнезде. Там, наоборот, чем меньше эмоций — тем лучше. Но в последнее время, Жан начал замечать за собой, весьма странную реакцию на то, что с ним происходит при появлении Джереми. Он не понимал, резко ускоряющегося сердца при тихом смехе Нокса. Не понимал каких-то шевелений в животе, при аккуратных касаниях, первоначально он мог списать это на страх и панику, но это были совершенно другие ощущения, они были более тёплые, что бы быть паникой. И он решил, что просто обязан выяснить, что с ним происходит, но подходить с этими вопросами к самому Джереми, было бы странно, ведь он был их причиной. Поэтому самым безопасным вариантом, было поговорить с Рене. Нокс поехал провожать команду в аэропорт, и Жан решил в это время позвонить Рене. -Жан? Привет! У тебя всё хорошо? — голос Рене звучал радостно. -Здравствуй, Рене, всё отлично, как твои дела? Я вообще к тебе с вопросом. — Да, всё отлично, вот только вчера приехала к матери. С каким вопросом? — Я … Я не могу понять, что со мной происходит, а ты, в данном случае, единственная, к кому я могу обратиться, — неуверенно проговорил Жан. — Жан? У тебя точно всё в порядке? — голос Рене стал более напряженным. — Да. Просто… Как бы выразиться… Если я, например, чувствую, какие-то непонятные ощущения, при нахождении с одним человеком? — Что? А подробней можно? — В общем, некое тепло в груди при смехе? Например. — В отношении кого? — Джереми. — Жан? А как ты относишься к Ноксу? — Ну нормально? — Это не ответ, более развернуто, — мягко попросила Уокер — Он хороший, с ним комфортно, он хороший капитан и друг. Пожалуй, это один из немногих людей, с кем я могу общаться без паники и, он часто меня успокаивает после панических атак и ночных кошмаров, я ему доверяю, сам не понимаю почему. Мне нравится с ним общаться. — Только общаться? А сам он? — почти напрямую решила спросить Рене. Она уже догадывалась, что Жан, как-то слишком особенно относится к Ноксу и, судя по её данным это было взаимно. — Он мне нравится, — и тут в телефонном разговоре повисла пауза, — он мне нравится, — ещё раз повторил Жан. — Рене? А… Я не понимаю. Мне надо осмыслить это, — ошарашенно произнес Жан, — с наступающим праздником тебя. — Спасибо, тебя тоже и Джереми передавай привет, — произнесла Рене и отключилась. Жан сел на кресло в гостиной и попытался переосмыслить всё то, что происходило за последнее время между ним и Джереми, своё отношение к нему. И понял, что Джереми Нокс ему нравится, нравится, как человек, с которым бы он хотел провести свою жизнь и быть рядом. Мысли прервала открывающаяся дверь. -Жан? — Нокс вошел в темную комнату, — Ты чего в темноте сидишь? Всё нормально? — забеспокоился Джереми. Моро не заметил, как незаметно подкрался вечер и, он не включил свет в комнате. -А? Я ушёл в свои мысли и не заметил, как наступил вечер, всё хорошо. Рене передала привет и поздравила всех с Рождеством, — передал Жан, и пошел на кухню, там стоял со вчерашнего вечера безалкогольный глинтвейн. Джереми зашел следом за ним на кухню, усевшись за стол начал уминать пряники, испеченные вчера. Жан решил, что нужно налить глинтвейн для Джереми тоже, а то есть всухомятку пряники как-то не очень. -Жан, у меня есть предложение на завтра, — отхлебнув глинтвейн, сообщил Джереми. — М? Какое? — Давай завтра поедем на каток? — улыбаясь, произнес Нокс — У меня коньков нет, а ещё я кататься не умею, — протараторил Жан, на самом деле, он бы с удовольствием провел время с Джереми. — Можно взять напрокат, — предложил Нокс — Нет — Значит, купим коньки, а из меня получится вполне нормальный учитель, — все-таки решил ещё раз попробовать Джереми. — Хорошо, — ответил Жан, скрыв легкую улыбку за кружкой. Легкий морозец обжигал щеки, нос и те участки кожи, которые оказывались без одежды. Жан стоял у бортика, укутавшись по нос в шарф, руки хоть и были в перчатках, он для большего тепла спрятал в карманы пуховика. Джереми только закончил шнуровать свои коньки, поскольку до этого помогал разобраться с этим делом Жану. — Ну идем? — Джереми протянул Жану руку. Жан ухватился за протянутую руку и его потянули на себя. Жан катился за счет того, что Джереми его тащит, как на буксире. В какой-то момент Жан начинает покачиваться и уже собирается падать, как Джереми притягивает его за талию к себе. — Аккуратно, — шепчет Джереми и за счет роста он упирается носом в шарф Жана. — Я же говорил, что не умею, в Гнезде там вообще такого не было, только экси, только спорт, — говорит Жан, устремляя взгляд на украшенную ёлку в центре площади. — Я научу. Но ты мог же отказаться, — говорит Джереми, беря Жана под локоть, — смотри на ноги и повторяй, я держу. — Мог, но не хотел. Я в принципе не хочу и не могу отказывать тебе в твоих, порой, безумных затеях, — тихо говорит Жан, больше сосредотачиваясь на движениях ног, чем на словах, которые он не собирался, произносить вслух. — Жан… — тихо выдыхает Нокс и объезжает Жана, вставая прямо перед ним. Жан смотрит на него широко раскрытыми глазами, начиная осознавать, что он только что сказал. — Я хочу тебя поцеловать, — шепчет Джереми. Жан немного наклоняется к Джереми, он тянется к Моро руками и тут они оба падают на лёд. В тихой волшебной рождественской атмосфере слышится смех. Жан лежит сверху, опираясь на руки и смотря в глаза Джереми, от которых просто невозможно оторваться. — Я думаю нам лучше продолжить стоя крепко на двух ногах, — шепотом произносит Жан, но, несмотря на свои слова, легким целомудренным поцелуем касается губ Джереми. — Да, поехали домой, — так же шепотом произносит Джереми. Им двоим, кажется, что если они оба будут говорить громче или двигаться, то вся эта атмосфера разрушится. Поэтому они ещё несколько секунд лежат молча всматриваясь друг другу в глаза, а после пытаются аккуратно встать, чтобы ещё раз не упасть. По приезду в общежитие первое, что они делают, это заваривают горячий чай и доедают остатки пряников. А после перемещаются на диван в гостиной. Жан долго смотрит на профиль Джереми, который смотрит какую-то странную комедию по телевизору. Он тихонько дотрагивается пальцами до подбородка и разворачивает голову Нокса к себе и медленно приближается, шепча у самых губ: -Можно? Джереми безмолвно соглашается, когда сам втягивает Жана в нежный и медленный поцелуй. Рука Жана впутывается в волосы Джереми, а руки капитана поглаживают плечи бывшего ворона. Этой ночью они впервые ложатся спать в одну постель. Ни один, ни второй не готовы отпускать друг друга, им слишком комфортно рядом друг с другом и теперь они могут быть рядом. Жану в эту ночь не снятся кошмары, а Джереми впервые не просыпается от тревожных ощущений. Им тепло и комфортно рядом друг с другом, в их объятьях.