остался дома

Некоглай не считал себя педофилом. Он определённо не был одним из тех парней, о которых пишут в учебниках обж. Не сохранял или распространял детские файлы, не заглядывался на молоденьких подписчиц, с нарощенным всем, что можно и нельзя, в реальной жизни. Даже ни разу не дрочил на тиктокерш, в большинстве больше походящих на проженных жизнью шлюх, чем на 17-тилеток с доступом в интернет. Но Ваня был чем-то неправильным. Тем, что выбивалось из устоявшегося списка кинков. Золочевский был.. чертовски наивным, по-детски открытым, впитывал всё также быстро как губка и также быстро выжимался родителями, школьным окружением и бог знает ещё чем. Золочевский был.. ребёнком. Жил в собственной маске. Это было не просто образом - самим Ваней. Его эмоции, чувства, тёмные большие глаза и русые крашенные волосы. Гибкое тело и длинная шея, которая наверняка хорошо смотрелась бы с фиолетовыми отметинами и.. Так. Нужно было остановиться именно на этом моменте. Посмотреть внимательно в зеркало и уверенно подвести: -Ты ебанутый, Коля. Ты аморален и это блять последний раз, когда ты думаешь о Золо не в ключе личного шута.- Но хотя Коля не был педофилом, он был и будет ненормальным. Эдакий «красивый псих» с манипулятивными способностями и собственническими наклонностями. Поэтому Ваня не будет стримить ни с кем, кроме Некоглая, поэтому у Вани больше нет людей, которые бы хотели помочь, поэтому замки на дверях квартиры Ваниных родителей недавно заменены на другие и именно поэтому Ваня лежит на кровати Некоглая лицом в потолок и листает тикток, не в силах адекватно реагировать на пиздец, произошедший с его жизнью. Если бы Коля был честен с собой, то он бы подумал, что целенаправленно ставить себя в положение, при котором у него будет круглосуточный доступ к 17ти летнему ребёнку, опасно. Особенно, при нездоровой позиции власти «ответственного старшего брата» над парнем, которого знает не больше полугода. Собственничество было бичём всех его предыдущих романических отношений. Секс - одной из основ влияния, способа ещё раз заявить право. Но, я имею ввиду.. «романтических отношений»? Коля почти полгода держал себя в руках. Наличие этого очаровательно-наивного подростка у него дома ничего не изменит. -Уверен, что хочешь писать Дестроеру, после того, что он сделал?- Некоглай делает максимально искренне интересующийся взгляд, смотрит в упор на лежащего на кровати подростка и скрещивает руки на груди. Крутится на стуле из стороны в сторону, мимикрируя взволнованность. Ведя себя так, как бы повёл если бы действительно допускал возможность, что у его Ванечки есть неиллюзорный выбор стримить с кем-то кроме него. -Да он поступил плохо, но я..ну думаю он не специально. Может это вообще фейк или ну.. недопонимание как тогда с тобой- никаких проблем с контролем век или мимикой. Золо не понимает, что Дестроер не будет с ним стримить. Никогда и ни при каких условиях, Коля позаботился. Небольшая снисходительная улыбка и.. -Дестроер нормальный парень. Ты просто не понимаешь, Коля. Я не просто позвоню, а съезжу к нему и объяснюсь, как когда-то должен был объясниться с тобой.- Секунда, Золо поднимается в полусидячее положение, опираясь на руку, не занятую телефоном. Секунда, его Ваня спускает ноги с кровати и напрягает поясницу, собираясь встать с застеленной кровати и поехать извиняться перед ебанным Дестроером. Секунда и Некоглай подлетает к кровати, толкая Ваню в грудь, заставляя упасть обратно на кровать и забирается сверху, опираясь на локти, придавливая Золо к месту. Переплетает его ноги со своими и грубо целует.