Часть 22
3 января 2022 г., 17:58
Море! Мы едем на море! Нет, не едем — мы летим на море! Я впервые в огромном здании лондонского аэропорта, папа долго сомневался, но сказал, что в этот раз мы полетим, раз болезнь отступила и я уже спокойно хожу. Господи, как это было сложно! До сих пор ищу глазами свое кресло и немножко неуверенно чувствую себя без него, но впереди море… Кислород удалось снять на третий день приема зелий. Как я боялась, как боялся за меня мой ангел. Как это все было страшно, и как осталось в прошлом.
Я снова спокойно хожу, не падаю и не задыхаюсь, я дышу! Сама дышу! Мне не нужны сложные аппараты, монитор уже давно стоит выключенный, потому что я здорова, полностью, абсолютно. Мне не верится, кажется, вот сейчас проснусь — и все по-прежнему, но я засыпаю в объятиях Гарри, просыпаюсь в его руках и — ничего не происходит, я здорова. Как мне в это не верится… Папа говорит, что самое сложное — поверить, что все позади, и я стараюсь. Я стараюсь поверить, что все — больше ничего не будет: ни остановки, ни давящей на грудь плиты, ни уколов и таблеток. Я свободна! Слышите? Я свободна!
Пройдя предполетный контроль и контроль документов, мы оказались в зале ожидания. Ряды кресел и мы. Гарри обнимает меня, привычно успокаивая, а я привычно лежу у него на плече, потому что мы вместе, навсегда вместе. Мир может исчезнуть, но мы всегда будем вместе, это наша сказка, подаренная нам, и мы будем хранить ее до скончания времен.
Вот объявили посадку, подали автобус, в котором все стоят, и даже я стою, хотя руки по привычке ищут кресло, но я уже могу стоять. И ходить. И даже по лестнице — без проблем, без боли. Гарри садится рядом в самолете, пристегивая меня, а я опускаю голову ему на плечо. Пока есть он, есть и я. Так будет всегда.
Взревевший самолет разгоняется по полосе и взлетает, унося нас высоко-высоко. Проваливается куда-то вглубь земля, исчезает, укрытая облаками. Еще несколько минут, и мы поднимаемся выше облаков, где есть только ярко-синее небо, солнце и облака внизу. Я смотрю на это чудо и улыбаюсь, улыбаюсь от того, что мне не больно, не плохо и все так же спокойно дышится. Я встречаю взгляд папы и улыбаюсь ему.
Еще долго болезнь будет стоять у нас за плечом, заставляя быть готовыми, настороженно ждать, бояться неведомого и искать кресло. Это будет уходить намного медленнее, чем ушла болезнь, потому что это уже в подсознании — страх того, что для меня каждый день может быть последним. Это с нами останется на долгие годы, и мы все знаем это.
Самолет летит над облаками, собирая мили и приближая море, а потом начинает снижаться, это чувствуется, и я вижу, как приближается и тает кромка облаков, раскрывая поля и степь внизу. Как встает полоска моря, занимая все больше и больше места. Наш самолет идет на посадку в аэропорту Барселоны.
Автомобиль, взятый папой внаем, уносит нас четверых к небольшим бунгало на берегу прекрасного моря, где мы будем отдыхать много-много времени.
Мы бегаем друг за другом по песку. Я будто воочию вижу тот мой сон, где мы бежим друг за другом, и я не задыхаюсь. Я дышу и догоняю своего любимого, он послушно ловится, а потом берет меня на руки и кружит, кружит, кружит… Я визжу от счастья, а потом и от неожиданности, когда он бросает меня в волны, спешащие на берег. Это так здорово, потому что это счастье, и я визжу, визжу во всю силу своих уже выздоровевших легких.
Кажется, само море подхватывает, разнося по берегам мой ликующий крик, мою счастливую песню, мою радость от долгожданной встречи с морем.
— Гарри! Я люблю тебя!
***
— Мамочка, мамочка, смотри — они справились, — веселый звонкий голос Луны разносится над зелеными холмами. — Им еще предстоит долгий путь, но ты права, — улыбается Пандора. — Редисочка, мы же им поможем? — помолодевший Ксено, отдыхающий душой. — Поможем, когда придет срок, — возвращает улыбку женщина. Где-то далеко двое детей носятся друг за другом по пляжу, заливая мир чистым детским счастьем, от которого становится светлее на душе.***
— Какое-то у тебя лицо хитрое слишком, — сказала я своему ангелу. — Мы сегодня будем учиться танцевать вальс, — ответил он мне и улыбнулся так счастливо, что я подхватила его улыбку. — Ура! Вальс! — запрыгала я, хлопая в ладоши, а мой Гарри что-то прикинул и нарисовал большой квадрат на песке. — Смотри, вот из этого угла мы будем танцевать, — начал объяснять мне мой ангел. — Нужно двигаться приставными шагами, давай попробуем. Зазвучала музыка, и он показал мне, как нужно двигаться, я послушно повторяла за ним каждое движение. Когда у меня начинает получаться, откуда-то берется музыка, и я делаю все то же самое под музыку, а потом мой Гарри подходит ко мне и объясняет, как нужно браться за руки: — Ты должна выпрямить пальцы левой руки, только большой палец остается в естественном положении и слегка отставлен в сторону. Затем ты кладешь свою руку поверх моей руки, отводя локоть в сторону. Локоть слегка вперед и в сторону от себя, а плечи расслабь. Мы стоим, а потом он делает шаг под музыку, и я успеваю за ним. Мы делаем еще шаг… Гарри тихо считает, и я повторяю за ним. На счет «раз» — вперед правой ногой, на «два» — приставила левую, на «три» — правая нога делает снова шаг, но уже на месте… Мы танцуем, мы уже танцуем, а я и не заметила, а потом начинаем танцевать по квадрату. Играет музыка, и мы кружимся, кружимся в вальсе. Это прекрасное, ни с чем не сравнимое ощущение: лететь в танце, когда любимый ведет меня, поворачиваясь, кружа, и я отпускаю себя, потому что знаю, что абсолютно точно все будет в порядке, ведь я доверяю ему. Это прекрасно, так прекрасно… Слов нет, чтобы описать, как это прекрасно! — Вальс в купальнике я вижу впервые, — хмыкает папа, а мы все кружим, пока играет музыка. — Любимый, может, потанцуем, — вышла мама, и вот нас уже двое — две пары на песке испанского пляжа. Мы танцуем, и кажется, что само сердце поет в такт музыке, потому что только вот так, в танце, я окончательно поверила в то, что я свободна, что нет болезни, что сердце никогда не подведет меня. Только вот так я поняла, что не умру. Я бросаюсь на шею Гарри, и мы вдвоем падаем в воду, заливаясь смехом.***
— Покормишь меня? — спросила я своего Гарри. — Конечно, — сразу же согласился он. — А ты не рассердишься, я же сама могу? — поинтересовалась я, сегодня так хотелось побыть маленькой девочкой. — На тебя? Никогда, — улыбнулся мне мой ангел. — Ты мой ангел, ты знаешь? — беря губами с ложки вкуснейшую кашу, я улыбалась моему мальчику. — А ты мое чудо, — ответил он мне. — Даже когда капризничаю? — мне это действительно интересно. — Всегда, — одним словом он объяснил все. Всегда. Мы навсегда вместе, и я чувствовала, что это правильно. Я грелась в его любви, и он грелся в моей. Мы будто бы сияли, как две слившиеся звезды. Не было ни стеснения, ни гнева, а только лишь безграничное доверие между нами двумя. Скоро нам возвращаться в волшебную школу, которая была действительно волшебной — волшебными были профессора, волшебным был директор, но самым большим волшебством нас одарила любовь. — Любимый, поможешь? — Да, любимая. Это не потому, что мы не называем друг друга по именам, это потому, что любовь стала нашей сутью, мы любим друг друга так, что иногда кажется, что сильнее уже невозможно, но с каждым днем мы просто сливаемся в единое целое, и только исчезают Гарри и Гермиона, остаются лишь Любимый и Любимая. Я так чувствую и знаю, что мой ангел чувствует так же. Потому что мы вместе. Навсегда. А еще у нас есть самые любимые и понимающие родители, они смотрят на нас и улыбаются нашему чувству, нашему единению. Потому что знают, что это такое. Мы счастливы.
