Зелёный скейтер.

Вечер лета тем и был хорош, что именно после очередного, нудного,через чур солнечного дня спадает вся противная погода и ненавистная жара; люди неспешной походкой ползут обратно в свои дома, и тогда-то улицы наконец пустеют, начинают преобретать некий смысл, под вечер освещаясь яркими жёлтыми фонарями, остывая от дневного света. Этим-то и нравилось лето Пику. Люди надоели ему уже давно, так что тот любил высовываться из своей однерки по вечерам, часов так в восемь-девять. Недавно, рядом находившийся парк с домом Пика перестроили: постелили новый газон, украсили различной архитектурной ерундой, обделали дорожки гладким тёмным асфальтом и даже провели маленькую речушку. Пик любил наряжаться по-тёмному: натягивал темно-серые, почти что чёрные, рваные джинсы (которые изначально рваными и не были), одевал серую футболку и поверх неё клетчатую и такую же тёмную рубашку, лохматил фиолетовые вихры, поправлял рожки и на выходе из дома брал с собой ключи и старые проводные наушники от старого побитого айфона, что сейчас валяется где-то среди полок в шкафу (сейчас у него уже давно другой айфон). — Бля-я-ять, — шипит Пик и шастает по своим карманам, окончательно убедившись в том, что сигарет тот с собой не взял и полурастроенный идёт в этот новый парк, которые недавно так расхваливали Зонт и Куромаку. Парк и вправду показался рогатому довольно не в дурном свете: каждая деталь будто дополняла другую, подчеркивала, бросалась в глаза своей простой, но в то же время и уникальной натурой, но не мозолилась на виду. Парк казался каким-то в меру пустым среди центра Москвы, чрез который виднелись архитектурно выряженные здания и магазинчики, светился благодаря проведённой сквозь фонарные столбы здешней жёлтой гирлянде, и всё это выглядело настолько завораживающе, что Пик готов был прогулять в этом месте хоть всю ночь. Но вдруг в рогатого что-то или, может, кто-то врезается со всей своей глупости и сбивает того с ног, роняя на асфальт. Пик тут же после падения раскрывает глаза и в немом бешенстве смотрит на виновника проишествия. На траве, в полусидящем положении перед ним тёр ушибленный локоть молодой парень, совсем нелепо пытаясь как бы облизать место ушиба. И тогда-то Пик и вправду будто онемел, всматриваясь в сбившего его наглеца. Рядом с парнем на траве лежал перевёрнутый из-за падения скейтборд темно-зелёного, почти что болотного, цвета с яркими ядовито-зелёными колёсами. Сам скейтер же выглядел довольно-таки типично для подростка: длинные джинсовые шорты с двумя парами карманов и большая полосатая толстовка в стиле "оверсайз", чередующаяся через зелёный и чёрный цвета, под которой на шее паренька выглядывал воротник фисташковой рубашки. Лицо скейтера было усыпано целым роем веснушек, что скапливались на переносице и цепочкой рассыпались по щекам, кудрявые зелёные волосы, накрученные, видимо, от природы и непонятные зелёные очки с темными завитушками на стёклах. Пик так же успел заметить у паренька ссадину на правой коленке, где уже потихоньку скапливалась кровь. — Эй слышь, придурок, смотри куда едешь, а?, — Рогатый отряхнул джинсы и встал с нагретого, почти что горячего, асфальта, — Или ты со своими окулярами совсем ничего уже не видишь? — Уж извините, Ваше высочайшество, — зеленоволосый тоже привстал, сэмитировав что-то похожее на полупоклон и поднял доску с травы, — А очки мои тут не причём. И вообще, придурок здесь только ты: ворон бы не считал и не врезались бы. Вот так и разошлись. Пик потопал в одну сторону парка с пыльной задницей, а скейтер, встав на доску и оттолкнувшись, поехал в другую с зелёной от травы задницей. Следующий вечер выдался не лучше: снова катаясь по дорожкам парка под очередной плейлист щита*, играющий в наушниках, зеленоволосый снова замечает неподалёку того злого парня, что на этот раз стоял где-то рядом с табличкой "не курить" с дымящей сигаретой в руке. Скейтер усмехнулся и поправил очки, разогнавшись на скейте, чтобы поскорей проехать мимо вчерашней "мины". И всё правда шло хорошо, если бы не непонятная кочка на дороге, в которую наш скейтер конечно же въехал и снова упал на Пика! Делая последний выдох сигаретного дыма, Пик уже собрался бросить сигарету в ближайшую мусорку и пойти дальше, как вдруг его снова кто-то сбивает с ног при очередном падении. Скейтер снова ушибает коленку (снова правую) и быстро встаёт с рогатого, что уже успел понять произошедшую ситуацию. — Черт, прости. Я клянусь, я не специально, там была какая-то непонятная кочка и я в неё попал, а тут ты стоишь и вообщем я это, — активно жестикулируя руками, тараторит зеленоволосый парнишка, начиная мямлить под конец предложения, и весь порыв злости Пика куда-то улитучивается, — Вообщем прости, — и щёки виновника от чего-то вдруг потихоньку розовеют, а рои веснушек будто начинают прыгать по его щекам. Пик молча встаёт, отряхивается и тянет скейтеру руку. — Вставай давай, харош мямлить уже, — выдыхает рогатый и немного отворачивается, чтобы больше не заглядываться на щеках парнишки. Скейтер же быстро хватает свою доску и принимает "помощь" уже знакомого парня. — То есть ты не злишься? Значит я прощён? — Значит заткнись пожалуйста и, будь добр, отпусти уже мою руку, — зеленоволосый спустя секунду быстро отпускает, на удивление, холодную руку собеседника и ставит скейт на землю. — Как тебя хоть звать-то?, — на полувздохе спрашивает Пик, пряча пачку сигарет в карман всё той же рубашки, что он выронил при столкновении с "зелёным горем". — Я - Вару, а ты? — Пик. — Пик? А может.. Пикуша?, — хихикая, говорит теперешний Вару, изображая на голове пару "рожек" указательными пальцами. — Не называй меня так. — А то что, Пикуш? Рогатый дёрнулся с места и уже почти схватил парня за шиворот, как тот успел быстро оттолкнуться на скейте и не далеко отъехать от нового друга, кривляясь на доске, но быстро теряет равновесие и поспешно спрыгивает с доски, чудом устояв на ногах. — Как ребёнок себя ведёшь блять. —Эй, вообще-то мне восемнадцать, — обижено говорит Вару, расставляя руки по бокам. — Да ну. Выглядишь лет на шестнадцать максимум, — Пик усмехнулся. — Ой-ой-ой, а самому-то сколько? — Двадцать. Вару смотрит на Пика сверху вниз, затем что-то вспоминает и резко начинает что-то искать в карманах. — Потерял что? — Да! Зажигалку проебал!, — растеряно говорит зеленоволосый, бежит за не далеко уехавшим скейтом и возвращается к той табличке, где они недавно столкнулись. — Такой мелкий, а уже куришь? Ай-яй-яй, — Пик издевательски тянет последние слова, вставая за спиной скейтера. — Заткнись, мне её Феликс подарил, — Рогатый пожимает плечами и взглядом выцепляет среди тёмной травы довольно яркую жёлто-зелёную, обклеенную смайликами-улыбашками зажигалку и поднимает ее. — Не это ищешь?, — Вару оборачивается на голос Пика и видит в его руке болтающийся из стороны в сторону предмет зажигания. — Отдай. — А ты отними, — Рогатый задрал зажигалку выше и теперь наблюдал за тем как Вару, будучи ниже его самого на голову, пытался выхватить найденый им предмет, смешно высунув язык. Но вдруг скейтер резко подпрыгивает вперёд и выхватывает зажигалку из рук рогатого, победно поправив воротник рубашки и самодовольно улыбаясь. — Ух, уже почти девять вечера, — удивился зеленоволосый и плюхнулся в траву, поставив рядом с собой скейт. — Торопишься куда?, — Пик садится рядом. — Как раз наоборот, Пикуш, — Вару тянется за сигаретой в карман (обычно он берет их с собой не пачками, а поштучно, чтобы не скурить всю пачку ненароком) , придерживает её ртом и щёлкает ярким предметом зажигания, поджигая палку. — Будешь?, — Вару тянет Пику зажигалку, облокотив голову на руку. Рогатый кивает, вытряхивает из пачки очередную сигарету и легонько отталкивает предложенную ему зажигалку, наклоняясь над самыми веснушками скейтера и поджигает свою сигарету через его, почти сразу отпрянув от ошалевшего подростка, смотря на его, казалось, краснеющее с каждой секундой лицо. — Считай это местью за прозвище, — фиолетовый нахально улыбается, пуская сквозь улыбку сыгаретеый дым, как бы отвечая на немой вопрос зеленки.