(Не)любимая скука

      Оливия часто и подолгу размышляла о многих вещах, будто ковыряла свою душу в поисках несуществующих ответов. Когда-то она думала, что достаточно правильно сформулировать вопрос в своей голове, и ответ тут же придёт. Ведь все люди чего-то хотят, жаждут, стремятся к этому. Однажды в тебе зарождается глупая мысль «а если бы», которая со временем разрастается до «почему бы и нет» и пожинает плоды в виде призрачной мечты. Некоторым умельцам удаётся преобразовать эту мечту в цель и двигаться к ней в своём темпе. И вот когда ты чётко видишь направление, то стараешься изо всех сил, чтобы получить желаемый результат.       Но это совсем не о Лив. Если бы она только знала, чего хочет, возможно, тогда прилагала бы хоть какие-то усилия. Может, она бы разогнала свой темп до скорости света и мчалась на всех порах, ведь наконец в её жизни появился бы смысл.

***

      – Хорошая картина? – вдруг послышался мужской голос из-за спины Лив.       – Глупо разделять искусство на хорошее и плохое, – возразила она, не отводя взгляда от картины. – Я бы сказала... Она цепляет, как бы затягивает тебя. К тому же необычная цветопередача, да и техника рисования, экспозиция.       – М-м... Разбираешься в живописи?       – Просто интересуюсь.       Девушка сделала пару шагов вглубь зала, чтобы, в прямом смысле, уйти от этого нелепого разговора. Она наконец вкусила всю прелесть наслаждения в одиночестве, а компания незнакомца бы только помешала. Однако парень неспешно последовал за ней, держась поодаль, будто наблюдая за этим, как за отдельным видом искусства. Он издалека смотрел, скорее, даже не на Лив, а на общую «картину» процесса: как тщательно её глаза изучали каждое полотно, уделяя всем работам должное внимание, а лицо при этом не выражало никаких эмоций. Разгадать эту девушку, пожалуй, было ещё труднее, чем картины К.А.       Лив уже забрала пальто и направлялась к выходу, когда в гардеробной они пересеклись снова.       – Извини... подожди минутку, – окликнул её незнакомец.       – Я?..       – Да-да. Я заметил, что дольше всего ты смотрела на одну картину – ту, что в третьем зале справа.       – Да, всё верно.       – Наверное, она очень привлекла твоё внимание. Я могу поинтересоваться, что ты думаешь об авторе, по-твоему, он талантливый человек?       – Талант? Это скучно, – весьма холодно и безразлично ответила она. – У человека может быть талант к тому, в развитии чего он абсолютно не заинтересован. Я считаю, что желание творить, развиваться, быть полностью погруженным в искусство и при этом получать кайф – намного круче. Когда упорно совершенствуешься в достижении результата и веришь в то, что делаешь – получается поистине шедевр. Хотя за автора ручаться не буду, он может быть обычным, скучным, талантливым человеком.       Стало ясно, что разговор абсолютно не нуждался в продолжении, и на этой ноте Оливия покинула здание галереи без каких-либо прощальных речей. Парень выглядел слегка удивлённым такой пылкой речью на столь банальный вопрос, но ответ ему явно понравился.       Всё же эта безымянная картина не давала Лив покоя. Она гоняла по кругу те чувства, что ощутила при созерцании чёрного полотна. Посыл картины был неоднозначным, но для неё казался таким ясным и пронзительным. На мгновение ей почудилось, будто силуэты на картине собрались вокруг могилы и только и ждут, когда в ней похоронят Ливи. Жуткое было чувство.       Поток мыслей окутывал страхом, словно она что-то упускает в жизни, зарывает свои возможности, умения и надежды. Это ли настоящая сила искусства – затрагивать души людей? Однако сумбурное наваждение ушло так же быстро, как и солнце скрылось за горизонтом уходящего дня, а вместе с поднявшимся ветром и выбор одежды уже не казался столь удачным.       На пути к автобусной остановке Оливия решила позвонить подруге снова и убедиться, что всё в порядке. Лишь продолжительные гудки слышались в трубке, распаляя беспокойство в груди. Мэган не из тех, кто будет грустить даже при самом неудачном раскладе событий. Именно это и не давало покоя подруге. Чтобы хоть как-то унять тревогу, она решила позвонить Блэйку, в надежде, что тот знает больше.       – Я сейчас приеду, подожди меня, – послышалось на другом конце после короткого разговора.       – Хорошо, тогда я буду в кафе у галереи.       Пару лет назад Блэйк в первый и, пока что, единственный раз признался Лив. Когда она отвергла его чувства, парня всё чаще одолевали противоречивые мысли. Он с трепетом относился к Оливии, но старался всеми силами не показывать особого отношения, дабы сохранить крепкую дружбу. Чёртова френдзона. Однако случалось, что жадность брала верх, и его ласковые мысли о Ливи давали волю эмоциям: он провожал её домой, будто невзначай касался руки и мчался к ней по первому же звонку. Лив знала об этом, и было так приятно чувствовать поддержку, хоть она и старалась не злоупотреблять его доверием.       Спустя каких-то пятнадцать минут парень уже был на месте и заказывал кофе.       – На мои звонки она тоже не отвечает, но давай не будем делать поспешных выводов, – вполне разумно предложил Блэйк. – Просто подождем, и она сама всё расскажет.       – Да, ты прав. Нужно отвлечься... Поговорим лучше о чём-то другом. Чем занимаешься на этих выходных?       Внимательно слушая друга и временами отвлекаясь лишь на глоток кофе, она в очередной раз подняла глаза и заметила знакомое лицо. Позади Блэйка, прямо за соседним столиком, сидел тот самый парень из галереи и смотрел на Лив. Теперь-то она могла разглядеть его получше, что и сделала, ни капли не скрывая свой интерес. Выглядел он ненамного старше – скорее всего, был тоже школьником либо первогодкой универа. На первый взгляд, он показался Лив довольно обычным парнем: никакого пирсинга, как у Блэйка, и без осветлëнных прядей волос, как у Ноа. Но его приятные черты и тёплая улыбка грели словно летнее солнце, а эти ямочки на щеках и глаза зеленовато-орехового оттенка наверняка свели с ума не одну девушку. Хотя взгляд его был каким-то отчуждённым, ухмылка, что на миг задержалась на его устах, не могла не озадачить Лив.       Её всегда удивляло, как в фильмах неправдоподобно показывают волшебный момент первой встречи. Когда люди, что прежде совсем не знали друг друга, так чётко помнят момент знакомства. Это казалось нереальным и даже глупым.       Ведь при первой встрече ты не знаешь, какая история вас ждёт с этим человеком, и будет ли у неё продолжение вообще. Оливия никогда не стремилась запоминать такие моменты, места или имена людей. Она не считала это важным и не придавала значения, а скорее, даже надеялась, что не увидит этих людей снова. Однако всё же была у Лив одна особенность. Она могла за секунду запомнить чьё-то лицо, даже мимолётом увиденное в толпе, чтобы с лёгкостью отыскать его снова. Хотела она того или нет.       – Ты меня слушаешь? – от наблюдений за таинственным парнем из галереи её отвлёк голос Блэйка.       – Да, извини, я просто вымоталась… Больше даже морально. Не могу перестать думать о Мэг...       – Понимаю, – он запнулся и задумался на секунду. – Может, я тебя домой провожу? Поздно уже.       – А?.. Ну, хорошо, давай.       Допивая свой кофе, Оливия заметила, как её новый знакомый начал писать что-то на салфетке. Закончив мини рукопись, он взглянул на Лив и молча указал на своё творение, после чего сразу же покинул кафе. Спустя пару минут и ребята начали собираться уходить. Любопытство-таки взяло верх, и пока Блэйк расплачивался за кофе, Ливи шустро забрала салфетку с соседнего столика, прежде чем подошла официантка.

      «Приходи на выставку в следующую субботу в той же галерее. Дай ещё один шанс этому скучному искусству. Можешь взять своего парня с собой, ему явно не помешает немного просветления».

      «Красивый почерк, – подумала она. – Блэйк, наверное, был бы в восторге, если б узнал, что нас приняли за парочку».       Блэйк был эдаким простодушным хулиганом, но никак не плохим парнем, хоть и пытался таковым казаться в глазах других. Временами его доверчивость играла с ним злую шутку, а все чувства открыто и бесхитростно отображались на лице, словно у маленького мальчишки.       Иногда Блэйк мысленно упрекал Лив за её доброту и искренность. Стоило им только познакомиться, и Ливи не выходила у него из головы, а чем чаще они виделись, тем больше она западала в сердце. На все сообщения и звонки он отвечал мгновенно, будто чувствовал, что она вот-вот захочет с ним связаться. Со временем он стал ненавидеть добрых девушек, ведь вежливость и отзывчивость можно легко спутать со влюблённостью. Когда человек добр к тебе, это пьянит и манит, словно призрачная надежда на взаимность. Добрые люди, на самом деле, могут быть очень жестоки.       – В общем, вот так мы решили создать группу, – восторженно рассказывал Блэйк, провожая Ливи домой. – Будем пока репетировать у Ноа, там много места.       – Это очень здорово. Рада за вас, – она кротко улыбнулась. – Получается, Ноа – вокалист, ты играешь на барабанах, а гитариста ещё не нашли?       – Да, пока мы в поиске. Был один вариант, но парень отказался. Думаю, можно расклеить листовки возле Западного универа, вдруг кто-то с музыкального факультета заинтересуется. Со школ поблизости так никто и не отозвался, наверное, все заняты подготовкой к экзаменам.       – Хорошая идея. Если хочешь, могу помочь, – Лив взглянула на Блэйка и снова одарила его чарующей улыбкой. – Я уверена, у вас всё получится и, конечно же, можете рассчитывать на мою поддержку.       Ну вот, снова это дурацкое чувство. Будто перед тобой самый желанный в мире подарок, так близко, только протяни руку, но ты вдруг вспоминаешь, что этот подарок вовсе не для тебя.       Возможно, их встреча была эдакой великой ниспосланной удачей для Блэйка, что в итоге продолжает превращаться в постоянные невезения в его жизни. Ведь как можно иначе объяснить этот замысел Вселенной, когда всё уравнивается и возвращается к нулю. Часто люди впадают в отчаяние, когда слишком многого хотят от других, когда картинка в голове не совпадает с реальностью. И чья же тогда вина? Пока ты стремишься лишь к тому, чего можешь достичь, никто не причинит тебе боль. Но в этом ли смысл…       – Хоть ты и пропустил выставку в этот раз, но, может, хочешь сходить со мной на следующей неделе?       – Конечно, с удовольствием! Можно и ребят позвать, – добавил он, чтобы сбавить порывы энтузиазма в голосе.       – Да не стоит, можем и вдвоём сходить. Не думаю, что кто-то из них вообще интересуется искусством. Хотя, может, Ноа бы понравилось на какой-нибудь выставке музыкального искусства. Интересно, такие вообще проводят…       Блэйк всё продолжал смотреть на Лив и внимательно вслушиваться в каждое её слово, следить за каждым движением, за сменой эмоций на лице: вот она морщит лоб, вспоминая что-то важное, а вот уже восторженно распахивает глаза и приподнимает брови, вспомнив, что именно забыла, и её улыбка вновь озаряет всё вокруг.

«Такая милая».

      Он ненасытно вкушал те моменты, когда они оставалась наедине, стараясь запечатлеть их в памяти и придаваться сладким воспоминаниям о них снова и снова. Как приятно было знать, что Ливи может вести себя так непринуждённо рядом с ним, так беззаботно смеяться и совсем не скрывать своих чувств и переживаний. Чем больше становилось таких моментов, тем больше он боялся всё разрушить мимолётным порывом, что еле сдерживал внутри.       – Какие планы на каникулы? – решил поинтересоваться Блэйк.       – Пока не знаю… С оценками вроде всё в порядке, поэтому за экзамены я не переживаю. Никаких особо планов нет, но было бы здорово чем-то отвлечься. Может, найти себе новое хобби?       – Мне казалось, нет того, что ты уже не умеешь, – его слова всегда были искренни.       – И то верно… Сложно, – вздохнула Лив, нахмурив брови.

«Слишком милая».

      – Ты ведь обещала мне помочь. Приходи обязательно на наши репетиции, посмотришь, как у нас получается.       – Договорились!       Подходя к дому, Лив уже хотела попрощаться с Блэйком.       – Погоди, у меня для тебя кое-что есть, – прервал он её.