***
29 декабря 2021 г., 04:59
— Уже пригласил Тэхёна на рождественский бал? — Сокджин с грохотом опускает стопку учебников на обеденный стол, присаживаясь напротив и вынуждая Чонгука от неожиданности вздрогнуть.
А затем нахмуриться.
Гриффиндорец мгновенно оглядывается по сторонам, надеясь, что одна хитрая слизеринская морда сейчас не подслушивает их где-то поблизости, гаденько хихикая. С Тэхёна станется. Вот в ком-ком, а в нём Чонгук не сомневается ни секунды. Сокджин же терпеливо ждёт ответ, пока сам Чонгук хмурится ещё больше.
— Будешь так лицо квасить, морщины быстро появя…
— А с чего это я, извини меня, должен приглашать его на рождественский бал? — вопросом на вопрос прерывает Чонгук, чуть поджимая губы.
Этот дурацкий бал вылетел из головы напрочь. И, возможно, Чонгук бы озаботился своим партнёром на приближающийся вечер, если бы не заваленная Нумерология, которую он отчаянно пытался закрыть хотя бы на «Удовлетворительно». А пока цифры складывались в унылое «Тупой как Тролль» проход на любую вечеринку — пусть и такую значимую — ему был, откровенно говоря, закрыт.
— По-моему, это очевидно, — закатывает лишь глаза семикурсник. Честное слово, объяснять такие прописные истины даже в какой-то степени немного утомительно. — Уверен, что он спит и видит, когда ты сделаешь первый шаг и позовёшь его. Как и все остальные, потому что, если вы двое не сойдётесь, то школе придёт конец. Ваши перепалки, хоть и забавные, но терпеть становится всё труднее и труднее.
— Тебе напомнить, что буквально вчера этот говнюк подкинул в моё зелье белладонну, из-за чего оно взорвалось? — мрачно интересуется Чонгук. — Если закрыть глаза на вычтенные с, хочу заметить, нашего факультета баллы, то вряд ли это такой жирный намёк, что он хочет идти на бал со мной. Как и я с ним.
— Думаю, это его отместка за то, что ты подкинул ему неделю назад в сумку пирожок с бубонтюбером, — задумчиво чешет подбородок Сокджин. — Бедолага весь день в больничном крыле провёл, пытаясь сделать хоть что-то с этим.
Чонгук лишь возмущённо фыркает. Вот уж бедолага, конечно. Он мог назвать таковым словом любого в этой школе, кроме Ким Тэхёна. Более засранистого человека Чонгук в своей жизни ещё не встречал. И искренне надеется, что не встретит. Потому что складывалось ощущение, что Тэхёну взаправду приносило удовольствие заставлять других людей страдать. В частности, жертвой его издевательств стал Чонгук. Только вот этот говнюк явно недооценил своего оппонента, потому что гриффиндорец абсолютно точно не собирался ему уступать в желании изгадить друг другу жизнь. Нет уж, Чонгук терпилой не был. И вместо того, чтоб послушно подставлять вторую щёку, он, как учила его всегда мама, за себя заступался. Весьма радикальным методом, но кто ж виноват, что Ким понимает только такой язык.
— Жаль, что лишь один день, — хмыкает Чонгук. — Он бы сделал всем большую услугу, схоронившись в том крыле до начала каникул. Вообще-то срок действия этого пирожка был рассчитан на несколько дней минимум. Но яд Кима не берёт, что в который раз подтверждает его родство с символом их факультета.
Сокджин на это лишь закатывает глаза. Мерлин, это просто невыносимо. Ким мысленно проклял Намджуна вместе с Юнги, которые подослали его для этого разговора. И судя по тому, как Чонгук быстро отвлёкся от конспекта по Нумерологии, он уже был готов завести свою любимую речь о том, как ему надоел Ким Тэхён и как сильно он его не может терпеть. Глупые дети.
— И всё же, Чонгук-и, — губы Джина дёргаются в нервной усмешке, — я бы не был на твоём месте настолько категоричным. Признай, если бы тебе не было дела, ты бы не поддавался на все его провокации и не выдумывал хитрые планы, как насолить в ответ.
— Вот именно, что «в ответ», — возражает упорно Чонгук, недовольно покусывая нижнюю губу. — Не я это начал. Он с самого первого дня меня достаёт. И уже, напомню, шесть лет как. Просто я показываю таким образом, что я — не мальчик для битья, — Джин на это лишь тяжело вздыхает, но разве можно остановить поезд, который на всех скоростях уже несётся в стену. — Поэтому твои слова о том, что я должен позвать его на бал — просто абсурдны. Нонсенс. Ещё чего. Ага, как же. Бегу и падаю. Может, ещё преподнести это с цветами и коробкой конфет?
— Простого «Пошли на бал вместе» вполне достаточно, — Джин лишь тянется за кувшином с тыквенным соком, наливая себе в кружку. — Уверен, что у него тонна приглашений, как от девушек, так и от парней. А он всё ещё ни на какое не дал согласие. Так что… стоит задуматься почему. Возможно, ответ тебя удивит.
— Да мало ли почему, — оставаться здесь смысла нет, поэтому Чонгук лишь собирает свои все вещи, продолжая бубнить. — Не нашёл себе всё ещё достойную по уровня скотства пару. В его случае это крайне трудно, потому что подобных просто не существует. А теперь, если не возражаешь, мне нужно закончить эту долбанную Нумерологию.
И Чонгук с самым что ни на есть довольным лицом поднимается со своего места, явно полагая, что закончил этот разговор победителем. Джин лишь закрывает лицо ладонью, бормоча себе под нос «Это безнадёжно», но не останавливает. Да и смысл. Таких упрямых ослов только поискать нужно.
Если бы вообще кто спросил, почему между Тэхёном и Чонгуком возникла такая странная вражда, наверное, ни один ни второй бы на это не ответил. Это просто… получилось само собой. Ещё со времён далёкого первого курса, начиная с поезда, в котором они не поделили места в купе и заканчивая до сих пор продолжающимся цирком. Кропотливо заработанные баллы обоих факультетов нещадно уменьшались каждый раз, стоило этим двоим оказаться в одном месте в одно время. Потому что обычной словесной перепалкой чаще всего подобные встречи, разумеется, не заканчивались. Слово за слово, и вот, каждый уже тычет друг в дружку волшебную палочку, изворачивается в познаниях заклинаний и по итогу расходится с порцией новых синяков и ссадин.
Сокджин и Юнги, будучи старостами этих двоих, сходились во мнении, что это просто возраст. Что ещё можно ожидать от мальчишек, что входят в подростковый период и обладают весьма противными, надо признать, характерами. Только вот этот возраст неплохо так затянулся. И если сначала это всё в какой-то мере забавляло, то рыгать слизнями и бороться с ожогами от гноя бубонтюбера на шестом курсе, — просто моветон.
Учитывая, что оба, в принципе, были вполне нормальными (если после всего этого язык ещё повернётся так сказать) парнями. Да, не без причуд, но Тэхён, когда рядом нет Чонгука, весьма мил и приятен. Как и, собственно, Чонгук. Но стоит им опять пересечься, так восстание гоблинов покажется очень даже сносным делом. По крайней мере, гоблины со своими революциями закончили гораздо быстрее!
И именно эти трансформации, а ещё игра на публику с подколками и прочим, наталкивали на мысль, что Чонгук и Тэхён просто симпатизируют друг другу. Только вот сказать словами нормально через рот не могут, отчего и ведут себя похуже тех же троллей. Сокджин только тяжело вздыхает, наблюдая за удаляющейся из большого зала спиной Чонгука, а затем поднимается следом. Надо найти Юнги с Намджуном и рассказать, что их новая попытка свести это дурачьё в очередной раз провалилась.
***
Чонгук, в свою очередь, искренне полагает, что его хёны с ума сошли. Да чтоб он и с Ким Тэхёном? Уж извольте, не для того маменька столько вложила в него столько сил, чтоб он в качестве своей пары потом презентовал это… чудовище. Воспоминание со слизнями до сих пор ещё жило в нём, а от одной мысли вновь сводило желудок. Ну и мерзость. Чонгук поплотнее закутывается в шарф, пиная ботинком ни в чём неповинный сугроб. От учёбы уже кипел мозг, времени было всё меньше и меньше, а он и правда до сих пор не задумался, с кем пойти на бал. С одной стороны он мог бы позвать по дружбе Хосока, но тогда Юнги с милейшей улыбкой засунет ему палочку в одно место. А Чонгук уж точно не был мазохистом, чтоб уводить хаффлпаффца из рук Мина. Да и вряд ли бы сам Хосок согласился на подобную авантюру. Всё же на бал хочется пойти в первую очередь с тем, кто нравится, а не из жалости к ближнему. В голове вновь всплывает Сокджин со своим Тэхёном, вынуждая Чонгука вновь вздрогнуть. Ещё не хватало. Вот он, наверное, повеселил бы Кима, позови его. Тот бы уже растрындел через пять минут всей школе, какой Чонгук придурок, ещё и вылил бы на него ушат словесных помоев. Чон так позориться не станет (будто бы он вообще рассматривал подобную мысль в своей голове!). — Земля вызывает Чонгука! — звонкий смех раздаётся позади, а затем в спину прилетает снежок, который вырывает гриффиндорца из своих мыслей. Пак Чимин лучезарно улыбается, поправляя лямку сумки и подходя ближе. — Чего такой унылый? Что, не знаешь, как Тэхёна на бал позвать? Глаз Чонгука начинает дёргаться. — Да вы достали, — рявкает он, зло морща нос. — Заладили со своим Тэхёном, словно он единственный человек в этой школе. У меня вообще ещё куча других дел, помимо этого глупого бала и не менее глупого Кима. — Мгх, спокойнее, — Чимин беспечно одёргивает плечами. — И что же это за дела такие, позволь спросить? Нумерологию всё сдать не можешь? — получив унылый утвердительный кивок, Чимин лишь понимающе мычит. — Ну так ты Тэхёна попроси, он же шарит… Тише-тише, шучу! Не смотри так! — У вас какое-то с Сокджином на двоих помешательство, — хрипло бубнит Чонгук, беря в руки снежок и комкая его в руках. — Тэхён то, Тэхён сё. Вот и женитесь на своём Тэхёне, если он вам так жизни не даёт. — Уж прости, Чонина эта новость явно не обрадует, — с усмешкой парирует Чимин. — А ты знаешь, как я не люблю его расстраивать. Да и вряд ли ты переживёшь, забери мы у тебя Тэхёна. И так нервный в последнее время, а так вообще с цепи сорвёшься. Мы же бережём твои чувства, Чонгук-и, — рейвенкловец поправляет вновь сползший у Чонгука шарф, кивая в сторону Хогсмида. — Пошли, угощу тебя сливочным пивом, а потом снова к своей учёбе вернёшься. Никуда твои циферки от тебя не сбегут. Что ж, в этом Чимин был прав. И Чонгук с радостью ведётся на его предложение, молча проглатывая слова про то, что потерю Тэхёна в своей жизни он не переживёт. Ещё как переживёт. Да он будет самым счастливым, исчезни Ким с его радаров и перестань портить всё своим присутствием. Только вот стоит им усесться за столик и пригубить по небольшому глотку, дверь в «Три метлы» открывается, впуская зимний морозный воздух и… Ким Тэхёна собственной персоной. Глаза Чонгука рефлекторно закатываются так, что могли бы увидеть стену сзади. Ну вот, накаркали. А день ведь был таким хорошим. Тэхён же отряхивает с мантии снег, шмыгая покрасневшим от холода носом, и стягивает на ходу перчатки. «Из драконьей шкуры», — про себя тоненьким мерзким голоском кривляется Чонгук. Откуда он про это знает? А нечего Киму болтать в коридорах так громко! Да и вообще, кто сейчас себе такие перчатки покупает? Это же живодёрство! Ещё и стоят не меньше ста галлеонов, что вообще грабёж. Нет, Чонгук сам далеко не из бедной семьи, но таких барских замашек у него никогда, в отличие от Тэхёна, не было! Что в очередной раз доказывает, что Ким — тот ещё зазнавшийся придурок, с которым сводить его — Чонгука — просто кощунственно. — Ты в нём сейчас дыру прожжешь, — замечает Чимин, подпирая щёку ладонью. — Он даже ничего не сделал, а ты уже скривился так, словно тебе под нос навозную бомбу подсунули. — Да мне вообще всё равно, — отмахивается Чонгук, переводя взгляд на друга. — Просто здесь запахло снобизмом, вот я и не смог не отреагировать. Пак издаёт гортанный смешок, качая головой. Уже хочет сказать что-то, как Тэхён сам их замечает (Чимин уверен, что слизеринец заметил их ещё с того самого момента, как зашёл в помещение), но решает не акцентировать на этом внимание. — Надо же, кого я вижу, — голос Тэхёна далёк от писклявости, которой мысленно наделил его Чонгук. Но сарказмом сочится знатным. Да уж, они и правда друг друга стоят. — А что не зубрим Нумерологию, м? Или хочешь провести бал в вашей башне затворником, пока остальные веселятся и радуются жизни? Похвальное желание, тебе будут очень благодарны. Зубы Чонгука скрипят от нарастающей в груди злости, а сам он откидывается на спинке стула, скрещивая руки на груди. — Зато морду твою видеть не буду, подарок себе сделаю. За своей успеваемостью следил бы, а не совал нос туда, куда не просят. — Ох, как тривиально, — Тэхён показательно зевает, лениво прикрывая ладонью рот. — А я ожидал чего-то большего. Но ты сегодня остроумием не блещешь. Как и всегда, впрочем. Он с деланным равнодушием скользит взглядом по гриффиндорцу, а затем разворачивается, чтоб уйти. Чимин уже надеется, что на этом всё и закончится, только вот Тэхён — судя по едва приподнятым в хитрой ухмылке уголкам губ — очень хорошо знает, что зацепи Чонгука и тот не остановится. — И это мне говорит заносчивая стерва, которая не умеет ничего, кроме пытаться хоть как-то привлечь к себе чужое внимание путём выпадов на уровне детского сада? Иди куда шёл, Ким. Не сомневаюсь, что у тебя ещё куча пунктов в твоём списке, как кому навредить за день. — Никаких манер, — лаконично отрезает Тэхён. — Тебе бы рот промыть тем чистящим зельем, которое ты — какая жалость! — испортил. — А тебе гноем бубонтюбера свой заткнуть. Он хоть ненадолго, как показывает практика, затыкает тебя. К слову, сколько на тебе штукатурки, которой ты оставшиеся прыщи от него замазываешь? — Пойду расплачусь, — решает по-тихому ретироваться Чимин, понимая, что ещё немного и дело закончится дракой. По побледневшему лицу Тэхёна было заметно, что тот едва себя сдерживает, чтоб не отправить в Чонгука «Конфундус». — К слову, это было низко. Ты хоть понимаешь, что отравлением этим гноем могло привести к ужасным последствиям? — То есть, использовать «Ешь слизней» — это не низко, — огрызается Чонгук, поражаясь такой двуличности. Да там того гноя было на один, буквально, зуб. А этот уже распыхтелся так, словно его чуть ли не хотели отравить насмерть. — От этого ещё никто не умирал! — Да и ты, как я погляжу, живее всех живых! Атмосфера значительно накаляется и, пожалуй, нет ни единого человека в «Трёх мётлах», что не наблюдал за этой стычкой. Только вот Тэхён уже открывает рот, чтоб припечатать Чонгука ещё одним ответом, как эту злостную тираду прерывает Пак Сокджун — слизеринец с курса старше, за которым, вероятно, упадает та часть школы, что не упадает за Тэхёном. — Тэхён, прости, я задержался, — юноша снисходительно улыбается Чонгуку, сухо кивая в знак приветствия, а затем кончиками пальцев касается локтя Кима. От этого незначительного жеста гриффиндорца аж передёргивает. Вот и достойная кандидатура. Тоже цены себе не сложит. Нет, у Чонгука к слизеринцам совершенно нормальное отношение. Стереотипная война двух факультетов — это пережиток прошлого. И у Гука достаточное количество приятелей со «змеиного» факультета. Вот только Соджун сам по себе вызывает скопление желчи во рту своим появлением. И вообще, кто ему давал право влезать и нарушать их разговор? Они, к слову, ещё с Тэхёном не закончили тут! Да и какого Мерлина сам Ким так мило ему улыбается? Чонгук давит показательно недовольный хмык. — Всё в порядке, я уже нашёл, чем себя развлечь, — отвечает Тэхён и просто разворачивается, даже не кинув Чонгуку ни единого слова! Словно гриффиндорец — это буквально пустое место. Вот так просто сфокусировался на своём долбанном Соджуне, скрываясь в другом зале. — Да уж, такими темпами вы ещё долго будете вокруг да около ходить, — подаёт голос Чимин, что похлопывает Гука по плечу сзади. — Пошли, мне нужно зайти ещё в «Сладкое Королевство». Я обещал Чонину купить шоколадных лягушек. Чонгук лишь зло поднимается со стула, с грохотом отодвигая его, и торопится свалить из этого злосчастного места поскорее. Почему именно его выбесила эта ситуация, он старается не думать. Лучше купит себе тоже пару лягушек и пойдёт готовить реферат по Нумерологии.***
И всё же успокоиться Чонгук не может. У него складывается ощущение, что он «не договорил». А ещё злость, что идиотский, чтоб его Мерлин побрал, Соджун появился вот так из ниоткуда и прервал их, к слову, важный, разговор. Хоть важности в нём не было от слова совсем, но какое вообще дело? Затарившись в «Сладком Королевстве», гриффиндорец, как и обещал сам себе, возвращается в замок и засиживается в библиотеке до позднего вечера. Впрочем, надо отдать должное, рождественское чудо с ним всё-таки случается. Когда они с Чимином уже расходятся на лестницах, рейвенкловец неожиданно спохватывается, а затем с звонким хлопком себя по лбу, говорит: — Мерлин, Гук-и, я же совсем забыл! Вот я дурак, — он роется в сумке, выуживая потрепанную книгу, которую Чонгук в глаза не видел никогда, хотя уже перерыл библиотеку вдоль и поперёк. — Вот, для твоего доклада. Меня просили тебе передать. — Ох, хён, спасибо? — Гук вертит в руках небольшой томик, с непониманием уставившись на Чимина. Да, каждый знал, что у гриффиндорца с этим предметом проблемы, но только вот откуда Паку быть в курсе, что конкретно Гуку нужно для его доклада. Спросить, однако, кто именно просил передать, Чонгук не успевает, откуда эта книга вообще затесалась в чужих руках, потому что Чимин торопливо исчезает, желая на ходу гриффиндорцу удачи. Всё, что остаётся Гуку, это растерянно смотреть на незнакомую обложку и пробормотать слова благодарности. А слов и правда оказывается спустя пару часов очень много. Потому что в книге не только есть всё, что Гуку нужно, но ещё и заботливо зелёной краской выделено самое нужное. Мысленно гриффиндорец благодарит незнакомца, который передал ему это сокровище, и обещает позже у Чимина выяснить, кто же этот святой человек, чтоб достойно его отблагодарить. Серьёзно, Гук скупит ему весь ассортимент «Трёх мётел» за такую услугу. Когда с рефератом покончено и пергамент аккуратно сложен, готовый к сдаче, Чонгук наконец-то покидает библиотеку. Он всё ещё колеблется между желанием лечь спать раньше и закинуть в себя остатки позднего ужина, когда слышит в конце коридора за углом приглушённые голоса. По спине бежит неприятный холодок, а Чонгук едва удерживается от тяжелого «Да вы издеваетесь?». Ненавистный голос Кима вместе с голосом Соджуна он узнает везде. Вот что за люди, прятались бы в своём подземелье и не отсвечивали. Но каким бы сильным ни было желание вновь сцепиться с Тэхёном, Чонгук почему-то по-дурацки замедляет шаг, вслушиваясь в разговор. Честно, он себя ненавидит за этот шпионаж, но поделать ничего не может. Словно его волнует, что эти две змеи между собой могут там обсуждать. — Так, когда ты мне дашь ответ уже? — приглушенный вопрос Пака раздаётся в тишине коридора, вынуждая Чонгука нахмуриться и затаить дыхание. — О, не думал, что ты такой нетерпеливый, — Тэхён звучит вроде бы и игриво, но от гриффиндорца не скрываются слабые нотки усталости. — Прости, дел навалилось, я ещё даже себе наряд не выбрал. Обещаю, дам знать чуть позже. — Ты что, ждёшь приглашение от кого-то особенного? — любопытствует Соджун. — Или собираешься устроить лотерею с выбором имён аккурат прямо перед балом? — Не глупи, — тихо смеётся Ким, и Чонгук отчего-то сжимает руки в кулаки. С ним он никогда не был таким милым. Аж тошно от этой приторности. — Просто дай мне время разобраться со всеми своими делами, ладно? Чонгук делает тихий шаг назад. Желание подслушать чужой разговор всё же невыносимое, но почему-то внутри разливается жидким огнём непонятное, и оттого гадкое, чувство. Но мысль, что он стал свидетелем не просто болтовни, а ещё и вполне себе личного характера, Ким Тэхёна… хочется рыкнуть. Возможно, влезть в эту самую болтовню и добавить гадкое «Прекрасный выбор, Ким. Пара года — два урода». Вот только Чонгук не лезет и не вмешивается. Его это вообще касаться не должно. Он просто тихо разворачивается и идёт другим коридором, стараясь выбросить из головы этот кокетливый тон и тихий смешок. Будто бы его когда-то сильно интересовал Ким Тэхён.***
— Ты ревнуешь, — заключает Сокджин на следующий день, после того, как Чонгук наконец-то прощается с Нумерологией на этот семестр и хвастается этим перед ним с Намджуном. А ещё, возможно, немного жалуется на Тэхёна. — И ничего я не ревную, — отрицает Чонгук. Снег хрустит под ногами, а ему по-хорошему успеть в совятню до того, как стемнеет. Лестница зимой там превращается в самую настоящую горку, и Чонгук совсем не хочет сломать себе какую-то конечность, навернувшись по глупости. Конечно же Чимин рассказал хёнам про инцидент в «Трёх мётлах». И знай Сокджин о том, что Чонгук стал случайно свидетелем чужого разговора, то, вероятно, убедился бы ещё больше в своих утверждениях. Но, к счастью, про последнее он не в курсе, поэтому младший решает просто исключить этот момент из воспоминаний за ненадобностью. А перепалка в баре… Ну и что, они всегда с Кимом срутся по поводу и без, тоже ещё новость. — Тебя задело это. Чимин сказал, что на тебе оставшееся время лица не было. А обычно после ваших ссор тебя кроет чувство эйфории. Такое чувство, будто вам это прибавляет жизненной энергии. — Как двум вампирам, — услужливо подсказывает Намджун, получая согласный кивок от Джина. — Именно. Только те высасывают кровь, а вы… даже не знаю как сказать. Но ваше рвение, да ещё и в другое русло. Чонгук не знает, что его конкретно злит. Людям вообще признавать что-то, в чём они не согласны, очень сложно. И Гук подобного делать не планировал. Даже с учётом того, что где-то очень глубоко в душе гриффиндорец допускал мысль, что, возможно, это всё же ревность. Да только сказать то, что он так долго и упорно отрицал, да ещё и людям, перед которыми этот спектакль длится далеко не первый год… Нет, ни за что. Привычная вспышка агрессии рождается в груди и ничего с ней поделать не получается. (Не то, чтобы Чонгук сильно старался). — Вы ужасные, — Чонгук резко останавливается, строго смотря на Намджуна с Сокджином. — Я искренне не знаю, с чего вы все вдруг решили, что я питаю к Киму какие-то тёплые и нежные чувства. И, по всей видимости, сами пытаетесь себя в этом убедить, доставая меня этим тоже. Но поверьте, этого всего нет и близко. Кроме раздражения, он не вызывает во мне ничего. Потому что это максимально неприятный и абсолютно невыносимый человек, с которым дольше минуты находиться в одном помещении невозможно. И чтоб вы понимали, я бы с радостью съел ещё целых три ведра слизней, нежели пригласил когда-либо Ким Тэхёна на бал. Чонгук скрещивает руки на груди, удовлетворенно хмыкая. Сокджин и Намджун только молчат, с тяжестью смотрят на младшего. И Гук даже успевает на секунду порадоваться, что он наконец-то донёс до них то, что так долго пытался, только вот не успевает. За спиной кто-то медленно и громко хлопает. И по взглядам что Джина, что Намджуна, Чонгук даже не сомневается в том, кто это может оказаться. Разворачиваться не хочется, но его всегда учили стойко принимать свою судьбу и не бояться смотреть ей в глаза. А глаза у этой самой судьбы сейчас пугающие. И когда Чонгук поворачивается, то в горле появляется гадкий комок, который проглотить почему-то не получается. Он Тэхёна таким вообще ни разу за все года не видел. Сколько бы они не ругались, сколько бы наказаний не делили на двоих и сколько друг на друга грязи ни вылили. Вот только всё это воспринималось как что-то обыденное и, наверное, не несло наверняка стопроцентной гарантии. Как если бы каждый оставлял за своими действиями что ли долю какой-то злой, но всё же шутки. А сейчас не очень смешно. И у Тэхёна взгляд такой, что Чонгук едва ли не ёжится. Что-что, а слёзы в глазах он вполне себе отчётливо видит. Даже несмотря на то, что Ким не позволяет себе заплакать. Видимо, это было бы для него чересчур позорно и непозволительно. — Браво, Чон. А это было здорово, — губы кривятся в злой улыбке, и голос едва слышно дрожит. — Знаешь, а ведь у желаний есть же свойство сбываться, ты не знал? С большим удовольствием тебе сделаю подобное одолжение. Чонгук чудом успевает вытащить свою палочку одновременно с палочкой Тэхёна и в последний момент отбить заклинание, что полетело в его сторону. В глазах Кима загорается злой огонёк, смешанный с обидой, и если до этого Чонгуку хотелось себя треснуть за свои же слова и пробормотать неловкое «Я не то имел в виду», то сейчас он, по правде говоря, почувствовал слабый, но страх. Словно Тэхён совсем не был собой. — А хотя зачем мелочиться со слизнями, верно, тупой ты кусок дерьма? Может, мне сразу тебя на больничную койку отправить? Эверте Статум! Надо признать, Ким Тэхён хорош не только в Нумерологии, но и в Заклинаниях. Он всегда блестяще показывал себя на занятиях, а потому весьма неудивительно, что Чонгук не успевает отразить заклинание, резко переворачиваясь в воздухе и с болезненным стоном приземляясь на землю. Повезло хоть, что снег немного смягчил удар. — Совсем рехнулся? — рычит Чонгук, отбивая ещё одну волну. В ушах немного шумит, но это вовсе не мешает ему попытаться оглушить Тэхёна обычным «Остолбеней». Вероятно, они друг друга бы неплохо так помотали, если бы их по итогу не разняли. Да и не просто другие студенты, а буквально деканы факультетов, которые не только с легкой руки сняли по пятьдесят очков с каждого за драку с использованием нападающих заклинаний друг на друге. Так ещё и сверху влепили наказание за подобную выходку в виде излюбленной чистки кубков в Зале трофеев. И Чонгук хоть и хотел поспорить с тем, что оставлять их так вдвоём в месте с ценными вещами, — очень опрометчивое решение, но всё же так и не решился, испепеляя Тэхёна злющим взглядом. Чувство вины очень быстро сменилось гневом, но только вот проблема лишь в том, что сам Ким не смотрел на него вообще. А стоило отпустить их, он только развернулся и молча скрылся в стенах школы, оставляя чувство опустошенности и непонимания. — Не думал, что скажу это, — вдруг осекается Намджун, когда, кроме них троих, во дворе никого не остаётся, — но ты полный идиот, Чонгук. Почему-то с этим утверждением у Гука спорить не получается.***
Хотя наказание у них назначено только на вечер пятницы (видимо, чтоб перед балом они не выспались, полируя чужие кубки), что-то неуловимо меняется. Нет, всё вроде бы по-старому. Но чего-то, вернее кого-то, в жизни Чонгука становится меньше. Ким Тэхён его словно вычёркивает из своей рутины. — Ну, ты же сам этого хотел, — бубнит за ужином Хосок, пока Чонгук сверлит дырку в спине слизеринца. — Ты жаловался на то, что он портит тебе существование, а сейчас он буквально на тебя забил и оставил в покое. Радуйся? Чонгуку бы и радоваться, да только вот Соджун вновь невесомо поглаживает Тэхёна по плечу, разговаривая с ним о чём-то, пока гриффиндорец, как последний идиот, наблюдает за этим и не может понять, что же его так злит. Тэхён и правда больше его не трогает. Они столкнулись уже не раз в коридорах, но слизеринец просто молча проходил, будто бы перед ним пустое место. И хотя Чонгук ожидал услышать едкий очередной комментарий, но… не получал ничего. Это могло бы показаться затишьем перед бурей, но… нет. Чонгук знал, что он обидел его. Задел очень сильно и сейчас вновь накрывало чувство вины. Но подойти и по-человечески извиниться не получалось. Гук горько усмехается. Ему явно не место на своём факультете, потому что за такую трусость становилось попросту стыдно. — Может, оно и к лучшему, — сухо говорит Сокджин. — Хоть спокойнее стало. Ещё и Джин. Джин на него тоже с укором смотрел. Если с Намджуном они не были настолько близки, чтоб Чонгук получал осуждение, то староста в своей позиции был всецело уверен. И его позиция заключалась в том, что Чонгук повёл себя как последний мудак. То, что эта ситуация, по сути, касалась лишь Гука и Тэхёна никого не волновало. Кусок в горло не лез. Ещё и Соджун, который наклоняется, шепча что-то слизеринцу на ухо, вызывает тошноту. Чонгук отодвигает тарелку, кидая взгляд на часы. До наказания оставался ещё час, а потому гриффиндорец бурчит: — Я наелся. Пойду прогуляюсь, — он идёт меж столов, замечая Чимина. Тот о чём-то ворковал с Чонином. Чонгук лишь тихо откашлялся, привлекая к себе внимание, а затем кладёт на стол книгу по Нумерологии: — Вот, книжку вернуть хотел. Спасибо, ну, что передал её мне. К слову, не подскажешь, кто тебе её дал? Она меня очень выручила. Чимин мягко улыбается, лишь отрицательно качая головой: — Пустяки. Один знакомый. Он видел, как ты мучаешься над этой темой, не бери в голову. Так вот, касательно зимних каникул, — Чимин поворачивает голову обратно к своему парню, явно давая понять, что разговор завершён. Чонгук только глупо моргает, смотря на рейвенкловца. Это… он сейчас так с темы слился? Вопросы крутятся в голове с хаотичной скоростью, а затем разбиваются, стоит глазам вновь зацепиться за стол-в-сторону-которого-запрещено-смотреть. Тэхён всё ещё ужинает, разговаривая с Соджуном, и Чонгуку только остаётся, что прикусить до боли внутреннюю сторону щеки, а затем пойти в сторону выхода. Да и пожалуйста. Он не истеричка какая-то, что будет устраивать сцены и обвинять во всех грехах. Чонгука всё ещё это не касается и ему совершенно нет дела до того, что Тэхён завтра будет отплясывать со своим придурком Паком все танцы, после расслабленно попивая пунш. От мысли, что Ким будет громко смеяться, улыбаться этому напыщенному слизеринцу и вовсе не обращать внимание на Чонгука, становилось совсем тошно. И ведь разве не этого Чонгук хотел? Разве он не молился чуть ли не каждый день, чтоб проклятый Ким от него отстал и больше не маячил перед глазами? Так в чём же причина, что сейчас Чонгуку до скрежета зубов хотелось, чтоб Тэхён снова отвесил свой какой-то едкий комментарий и вызвал на словесную дуэль? Весь этот час он пытается привести мысли в порядок, но получается откровенно плохо. Настроение давно ушло в минус, а в Зал трофеев гриффиндорец приходит как на каторгу. Средства для чистки услужливо уже подготовлены, и Чонгук хочет надеяться, что Тэхён решит снова показать характер и не прийти на эту отработку. Так, по крайней мере, не придётся терпеть эту гнетущую тишину. Да и Чонгук неплохо бы потешил свою совесть, уберись за них двоих и опять начав причислять Тэхёна к команде засранцев. Только вот Ким приходит минутой позже, молча заходя в зал и кидая сумку куда-то в угол. Вмиг становится как-то зябко и холодно, только Тэхён не говорит ничего. Совершенно без слов начинает чистить кубки, даже не удостаивая Чонгука своим взглядом. «Заслуженно», — думает гриффиндорец, то и дело поглядывая через отражение на Кима. И только Мерлину известно, как Чонгуку удалось просидеть в этой гнетущей тишине целый час. Казалось, что Тэхён вообще не умеет затыкаться, но вот, пожалуйста, он не произносит ни слова. И от этого волком выть хочется. — Ты так и будешь молчать, да? — чей-то потом и кровью заслуженный трофей со звоном ударяется о стол, когда Чонгук поворачивается и смотрит на Тэхёна. — Ты же этого хотел, — равнодушно кидает слизеринец, даже не оборачиваясь. Сначала бесил своим не знающим границ языком, а сейчас — закрытым ртом. Вот ведь ирония. Чонгук истерично хочет засмеяться. — Да не хотел я этого всего говорить, ладно? Не хотел. Они заладили своё, что я почему-то должен позвать тебя на бал, вот я и психанул. Это вообще не то, что я имел в виду! — будь здесь Джин, он бы уже умолял Распределяющую Шляпу перевести Чонгука на факультет кретинов. Потому что таких паскудных извинений давно этот зал не слышал (если слышал когда-либо). И Чонгук сам это понимает. — Ясно. Он убьёт его. Может, пока будет убивать, Тэхён перестанет себя так вести и станет привычно стервозным. Не будет прятать свою натуру за слоем деланного равнодушия. Будет снова отвечать живо и по-настоящему. Так как любит и умеет. Пусть Чонгука хоть трёхэтажным покроет, Чонгук вообще не против. Никогда не думал, что будет так ждать, когда его назовут самыми разными оскорбительными словами. Но прямо сейчас хочется. Хочется, чтоб хоть как-то. — Послушай, — Чонгук вздыхает, потирая лицо. — Я повёл себя по уебански. И я признаю это. И мне… мне правда жаль, что ты это услышал всё. Не знаю, что на меня нашло. Надо было думать, что говорю, а я вообще не думал. Да какой адекватный человек слизней захочет жрать, если вопрос будет о том, чтоб с тобой на бал пойти. Ты вон вообще нарасхват, каждый второй тебя в пару пытается затащить. Соджун, наверное, спит и видит, как вы будете завтра получать короны за королей вечера, — от упоминания этого имени аж потряхивать начинает, но Чонгук проглатывает вскипающее раздражение. — Да и любой другой тоже надеется, что ты согласишься пойти с ним или с ней. — Любой другой, но не ты, — глухо говорит Тэхён. Он сидит с чьей-то наградой в руках, прожигая её взглядом, пока Чонгук стоит истуканом и с непониманием смотрит на Кима. — Прости? — переспрашивает Чонгук, чувствуя себя ещё более тупым. То есть, Тэхён обиделся не на… — Ты правда думал, что понизил мою самооценку этими словами про слизней? — резко спрашивает Ким, вскидывая голову и пронзительно смотря на Чонгука. Как на букашку. Такую маленькую мошку, которую подушечкой пальцев придавить можно запросто. — Серьёзно? Мерлин, Чон, неужели ты действительно такой идиот? — Тэхён поднимается, отшвыривая тряпку. Что ж, злость явно лучше, чем гробовая тишина. — Да, я вёл себя как тот ещё говнюк всё это время, но только лишь потому что иначе ты бы вообще со мной не общался. И если бы ты собрал свои яйца хоть раз в жизни в кулак и позвал меня на бал, думаешь, я бы не согласился? Когда тебе буквально каждый об этом говорил?! В глазах Тэхёна плещется нескрываемая обида. Он выплёвывает слово за словом, уничтожая Чонгука за мгновение. — Или думаешь мне действительно нравится всем отказывать, ожидая, пока ты позовёшь меня на этот долбанный бал?! — Но Соджун… — лепечет Чонгук, готовый биться об стену. В голове не укладывается, это просто какой-то бред. — Что Соджун? При чём тут вообще он?! — Тэхён тяжело дышит, и Чонгуку физически становится от всего этого больно, хотя они просто разговаривают. — А знаешь что? Пошёл ты. Понял? Забудь вообще о моём существовании. Думаю, у тебя отлично это выйдет! И всё, что накопилось в Тэхёне за всё это время, даёт о себе знать горькими горячими слезами. Чонгук застывает, словно его только что парализовало, смотря, как Тэхён отчаянно вытирает ребром ладони предательские слезы и судорожно хватает сумку с пола, направляясь к выходу. Только когда Ким почти доходит до дверей, Чонгука отпускает. И только в этот момент он резко срывается, успевая схватить Тэхёна за сумку, говоря: — Тэхён, подож— — Да не трогай ты меня! — Тэхён уже буквально ревёт, тянет сумку на себя, пока Чонгук держится за неё клешнями, отчего та резко слетает с плеча, валясь парням под ноги и вываливая всё, что было внутри. — Доволен, блять?! Тэхён отшатывается, дрожа, пока Чонгук пялится на содержимое. В частности на один очень знакомый учебник по Нумерологии. Тот самый, что ему так любезно подсунул Чимин. — Это был ты, — шепчет Чонгук, наконец-то осознавая в полной мере. Ошарашено смотрит на Тэхёна, не веря. — Это… это ты передал его Чимину. — А кто же ещё? — Тэхён горько усмехается, делая ещё шаг назад. Того и гляди упорхнет птицей и потом ни за что не поймаешь. — Ты бы в жизнь не подошел ко мне с просьбой о помощи. Слизеринец лишь отворачивается, сжимая предательски дрожащие руки в кулаки. И Чонгук делает кое-что до глупого банальное. А ещё неосознанное. И он вполне готов понести ответственность, но прямо сейчас он не позволяет Тэхёну сбежать, потому что просто обхватывает его руками, обнимая со спины. Чувствует, как тело Кима содрогается от ещё более сильных рыданий, и если бы Чонгук знал, что будет настолько болеть внутри, он бы себе в том дворе язык отрезал. Сейчас же всё, что ему остаётся, — это прижимать Тэхёна к ближе, не давая уйти и шепча что-то о том, что ему бесконечно жаль и что он умоляет Кима простить его. — Я же… я же и правда тогда приревновал, знаешь? Когда ты тогда развернулся и ушёл в «Трёх Мётлах» с этим придурком, — признаётся с грустной улыбкой, лбом утыкаясь в чужую макушку и закрывая глаза. Всё ещё крепко держит, чувствуя, как Тэхён затихает. — Взбесился до невероятности, даже не понимая, почему бешусь. И когда ты меня игнорировать начал. Мне… мне правда этого хватает. Придурок полный. Думал, что хочу, чтоб ты молчал, а по факту хочу, чтоб ты никогда не замолкал, веришь нет? И чтоб ты мне так улыбался, а не каким-то Соджунам всяким. Чтоб со мной шутил и чтоб со мной на балу танцевал. Всю ночь, понимаешь. Н-не хочу тебя с ним делить. Ни с кем не хочу. Чонгук как на духу это всё говорит. Плевать. Вообще плевать. Пусть смеётся, пусть на всю школу об этом говорит. У Гука за эти пару дней тишины все мозги набекрень поехали и от себя воротит. Может, хоть легче станет. Только Тэхён не смеётся. И не бежит всем рассказывать. Только поворачивается в руках, смотрит красными от слез глазами, а затем шипит сипло: — Какой же ты придурок. — Полный, — признаёт полностью поражение Чонгук. Чтоб потом поцеловать. Накрыть чужие щеки руками и притянуть ближе, чтоб губами столкнуться с губами Тэхёна. Настойчиво так, по-свойски. Толкнуться чуть ли не сразу языком в рот, прижимая к себе близко-близко. И почувствовать, как руки Тэхёна оплетают его за талию. Как сам Тэхён тоже отвечает, как целует сначала неуверенно, а потом с присущей характеру собственнической натурой. Словно права свои заявляет на одного конкретного такого Чон Чонгука. Вплетает пальцы в волосы, чуть оттягивает, переводит дыхание. Тот самый момент, когда между губами миллиметр, а вы улыбаетесь по-дурацки, не открывая глаз. И всё равно знаете, что другой человек тоже не может сдержать усмешку. Чтоб потом снова губы в губы, по новому кругу. Чонгук вот теперь знает, что Тэхёну нравится, когда его держат очень крепко. И когда целуют до боли в губах и нехватки дыхания. Чонгуку тоже так нравится. Какая удача, что у них так всё сложилось.***
— Ты должен мне новую «штукатурку», — спокойно говорит Тэхён, пока пристально изучает в зеркальце отметки на шее. — Сегодня бал, а у меня шея как фонарный столб. А там есть определённо, что изучить. У Чонгука самого укусы и отметки, но у Тэхёна словно поле боя на коже происходило. И гриффиндорцу самое малость стыдно, но больше всё-таки горделиво. Да и Тэхён не жалуется особо. Только Сокджин смотрит шокировано на сидящих за их столом Кима с Чоном, что ещё вчера друг от друга бегали, а сейчас отлипнуть не могут. Чонгук же кидает довольный взгляд на слизеринский стол, самодовольно хмыкая, стоит столкнуться глазами с Соджуном, а затем закидывает руку на плечо Тэхёну. Его. Только его и ничей больше. Пусть всякие Соджуны рты не раскрывают свои. — Собственник, — хмыкает Ким, всё ещё высматривая засосы, на что Чонгук только ещё более довольно усмехается. — Будто ты не знал, — а затем на Джина смотрит и только плечами пожимает: — Ну а что, хён? Сам же спрашивал, когда я его на бал позову. Вот и получайте.
