Давай попробуем разобраться в этом мире

Волосы Вэнь Кэсина Цзышу считал тем, чем можно и нужно гордиться. Красивые, серебрящиеся величественной сединой на солнце, которое игриво бликует между прядей. За много веков он привык видеть их подколотыми заколками, шпильками, сплетенными в косу, распущенными, сцепленными в тугой пучок (что смотрелось комично: загогулина прямо на голове делала Кэсина ещё выше), собранными сзади в непонятную прическу, скрепленую подручными средствами (кисть для каллиграфии, веревка, кончики прядей, узкий метательный нож, игрушка для кота с перышком). Всевозможные прически он менял, но никогда не думал о том, чтобы их подстричь или покрасить. Что ж, все когда-то бывает впервые. — А-Сюй! — раздалось из спальни тягуче и Цзышу понял, что покоя ему не видать. Если использовался этот тон, то господин Вэнь нашел к чему придраться. Раньше всё было просто: не нравится фасон одежды — нужно отправить несносного Вэня к портному; хочется романтичного как в фильмах — и Цзышу судорожно копается в интернете, чтобы все сделать так, как хочет дорогой А-Син. Потому что если он этого не получит, то… Нет, он не устроит истерику, не будет дуться как девушки в просмотренных недавно дорамах. Он просто будет несчастен. Этого Цзышу вынести бы не смог. Несчастный Вэнь Кэсин — его худший кошмар.С оленьими глазами, умилительным взглядом… Можно перечислять бесконечно долго то, какие самые обычные вещи в поведении его дорогого спутника вызывают в нем желание сделать его счастливым настолько, насколько возможно. Оторвавшись от чтения очередной статьи, он оборачивается и видит того, с кем провел практически всю свою долгую жизнь. — Чэнлин прилетит из США через две недели, а я… — Мы уже купили ему подарок. И заказали столик в лучшем ресторане, узнали цены на такси до аэропорта и обратно. О чем ты переживаешь? — Я старый. Если бы Чжоу Цзышу не сидел в кресле, он бы упал от такого заявления. — Скажи мне, кто из нас с тобой старше? — Ты. Но это другое. А-Сюй, — его брови страдальчески надломились, — все молодые люди ходят с короткими волосами… — Пускай ходят как хотят, тебе идёт твоя длина. — …и они не седые! Я записался к парикмахеру… Мысленно Цзышу взвыл. — Я не могу появиться перед Чэнлином древним стариком! — Он видел твои фотки в интернете, так что ты его не удивишь. С тех пор как ты освоился со здешней кухней, начал вести страничку в блоге, только самый ленивый из читателей не видел твои волосы. — Но все думают, что это парик или просто стиль! — И его считают уникальным, поют оду твоим волосам даже больше, чем еде. Совсем не видят главного… Кэсин выглядел пораженным до глубины души. — Ты читаешь, что мне пишут под постами? Конечно Цзышу читал. И мстительно и мелочно добавлял в свой черный список тех, кому не нравилось что-то в подаче блюд, в их виде, в составе. Они даже не пробовали, а уже имели наглость что-то строчить! Зато все самое вкусное доставалось ему одному. И это не только еда. — Мм, я мельком видел, как ты отвечаешь кому-то из подписчиков. Пожалуйста, оденься, я пока сделаю нам чай. Оторопевший Кэсин глупо поморгал, потом спохватился и унесся в своем коротковатом халате (точнее: нагло отобранным у Цзышу; война за халат с капюшоном длилась с момента его приобретения) в спальню. Чжоу Цзышу выдохнул. Эти длинные ноги в халате когда-нибудь его погубят: он отвлечется на них и спалит что-нибудь. И погибнет счастливым. Либо проколется на том, как его это отвлекает, и Лао Вэнь до конца своей жизни будет специально носить только этот предмет одежды. Чайник призывно запищал, чайные листья были залиты кипятком. Мерно наливая напиток по чашкам, Цзышу подумал, что не готов променять такие моменты на что-либо ещё. По спине пробежалась чужие пальцы, залезли под область подмышек и принялись щекотать. Отодвинув чашки в сторону, Цзышу разворачивается и видит наглое самодовольное лицо: оно лучится радостью от проделанной хитрости. — А если бы я обжёгся? — Если бы ты не захотел, я бы не смог к тебе даже подобраться так близко. Ты все ещё остаёшься смертоносным главой Тянь Чуан, даже несмотря на то, что та давно канула в лету. Атаковав щекоткой Вэнь Кэсина в ответ, он слышит смех, от которого у него самого невольно появляется улыбка. — По поводу волос… Что ты там надумал с парикмахером? — Хочу покраситься. Вернуть свой прежний цвет… Представив это, Цзышу обдает каким-то странным чувством. Прежние пряди волос, которые бы отдавали золотом на солнце и при свечах, а не сединой. И его Кэсин — радостный, как в далёкий Новый год. Делящий с ним чашу вина, когда он сам украдкой посматривал на него, делая вид, что следит за пускающим салюты Чэнлином, в то время как Кэсин не отрывал глаз от Чжоу Цзышу. Это было…волнительно, сладко. Но не вызывало желания вернуться в те времена. —... и постричь. Вот, — Вэнь Кэсин достал телефон, показывая ему фото какого-то мужчины с прической средней длины, не доходящей до плеч. Цзышу попытался подумать о том, подошло ли бы это А-Сину, и не смог. В голове был только тот, кто перед ним сейчас. Он мельком глянул на фотографию и продолжил смотреть на бывшего хозяина Долины, склонившего голову, заправляющего пряди за ухо. —... если сделать так, то мне бы, наверно, пошло. В салоне сказали, что обойдется жутко дорого. У меня есть ещё пара вариантов… — он поднял глаза от экрана. — А-Сюй? Земля вызывает Чжоу Цзышу, как слышно? Цзышу проморгался, помотал головой. — Ты меня не слушал. — Я просто не смотрел в твой телефон дольше пары секунд. Прости, но мне не нравится смотреть на кого-то другого. Прическа там — так себе, модель на фото… не обратил внимания. Денег на парикмахерскую, к сожалению, у нас достаточно. Зависнув на мгновение, Вэнь Кэсин улыбнулся. — Скажи, какой тип мужчин тебе нравится? — Тот, что напротив меня. Сделано в Цзянху: гарантия на века. Возврату не подлежит, о чём я иногда сожалею… — И потому каждый раз предлагаешь пожениться, — важно кивнул Кэсин со смехом, убирая телефон в карман брюк. Цзышу подхватил манящую его прядку волос, которая была ранее убрана за ухо, поднес ее к губам и поцеловал. — У каждого свои зависимости. Они встретили Чэнлина в аэропорту вовремя, рейс пришел без задержек. Мелкий мальчишка (хотя его с трудом можно было так назвать), увидев их, кинулся сразу с объятиями. — А где вещи? — Все в рюкзаке, шифу, — он похлопал себя по спине, за которой был действительно огромный и вместительный рюкзак. — Остальное доставит извозчик домой, я уже по телефону договорился, там его встретят. Родители Чэнлина были живы, здоровы, имели неплохой бизнес по продаже компьютерного оборудования. Сам парень учился в одном из европейских вузов. — Учу историю древних костюмов сейчас. Хочу шить красивые вещи, которые бы были нестандартными, интересными. И доступными. — То есть, кто-то вроде модельера? — спросил заинтересованно Кэсин. — Именно, — подтвердили ему. — Кстати, дядя Чжоу, — сидя уже в такси до ресторана, начинает Чэнлин. — Могу я…снять мерки для костюма с вас? У меня курсовой проект в университете. Цзышу, пожав плечами, согласился. Если это чем-то поможет Чэнлину, то ему не трудно. В ресторане, в ожидании блюд, Чэнлин показывает свои эскизы. Одни в исторической тематике, другие — в современной. — Хочу на это посмотреть. А-Сюй, как тебе? Греческий костюм, конечно, был весьма любопытен. — А длина обязательно должна быть такой… Короткой? — Цзышу уже понял, что не отвертится. Это подтверждал шальной блеск в глазах Вэнь Кэсина, смех Чэнлина. Он же ему и сказал: — Мне задали сделать костюм воина. У греков-воинов низ был именно таким. Я ещё его дополнительно прошью, потому что непрошитый был только у рабов или людей в трауре. — А сверху что-нибудь будет? — заволновался Кэсин. Как обычно: если появлялся намек на открытые лопатки, то он был тут как тут. Готовый порвать любого, кто на них посмеет покуситься. — Конечно. Хламис, перекинут будет через плечо. Вот, — показал он свой рисунок. — У меня есть пара наработок, в багаже. Красного цвета, с крепежом на груди. Проговорив кучу всевозможных деталей, Кэсин отошёл в уборную, а Цзышу, заговорщеским шепотом, спросил о современных моделях. — О, здесь я разгулялся. У меня, правда, в основном только женские наброски. Но, по сути, их можно переделать. Дядя Чжоу, ты хочешь устроить шоу? — Скорее шутку. И посмотреть, что будет. Показав ему пару-тройку рисунков, Чжан Чэнлин не сдерживал смеха от комментариев. — Как это носить? Это же из кожи? Прямо как футляр какой-то: туда ещё надо втиснуться. — Кожа имеет свойство тянуться, так что здесь все будет в порядке. — А это? Хорошо, что это всего лишь рисунок, иначе бы Лао Вэнь выколол мне глаза. Чэнлин… зачем такой разрез? — Шифу слишком консервативен… — Здесь же до пупка…! — Не до пупка, а до низа спины. — Хм. Ладно, признаю, это может выглядеть интересно. Все бумаги были убраны к моменту, когда Вэнь Кэсин вернулся обратно. С Чэнлином вести разговор было проще, чем с Вэйнином и Гу Сян: то ли в силу его возраста, то ли потому, что он был отменным болтуном. Просто в этой жизни ему не пришлось взваливать на себя множество обязанностей и он мог позволить себе жить так, как хотел. — Когда я увидел блог дяди Вэня и услышал ваш, шифу, в его видео, закадровый голос, то понял, что все это не может быть просто сном. Ему снились сны о Цзянху. О поместье Четырех Сезонов, попытках научиться боевым искусствам. — Тогда я пытался исполнить техники, которым вы меня обучали. И… — он отодвинулся чуть от стола, показал свою ладонь. Сжал пальцы так, что прямыми остались только средний с указательным: на них загорелся еле заметный поток света. Истинная духовная сила. Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин одновременно издали тихий вздох. Они слишком давно не видели чтобы кто-то, помимо них самих, использовал ци. А после времени, проведенном вдвоем в новом доме, начинало казаться, что они одни такие в этом мире. Теперь же появилось чувство сопричастности. Понимания. Крепкой связи, которая прошла века и окрепла. «Ни разу не жалею о том, что когда-то взял его в ученики», — в глазах Цзышу светилась гордость. — Ты кого-нибудь ещё встречал? — Нет, дядя Вэнь, только вас двоих, не считая родителей и братьев. Но они ничего не помнят. Черт, когда мне снились сны о Цзянху, я считал себя сумасшедшим… — он тихо рассмеялся, его плечи задрожали, когда он вцепился в свои короткие волосы пальцами. — Ты не один. Есть ещё Гу Сян и Цао Вэйнин. Мы есть у тебя, — господин Чжоу положил руку ему на плечо. — Сестрица Гу Сян? Она?! — радости в его голосе было полно. — Теперь она госпожа Цао. Мы побывали на ее свадьбе. Чэнлин погрустнел. — В этот раз…Обошлось? — В этот раз они счастливы. Оплатив счёт, они вышли из ресторана и собирались вызвать такси Чэнлину, как тот дёрнул Цзышу за рукав длинной кофты. — А цигун… Покажете? На улице ночь. Повсюду камеры, как в любом цивилизованном сейчас месте. По хорошему этого делать не стоило. Цзышу собирался сказать нет, но натолкнулся уже на два просящих взгляда, вместо одного. Его лицо смягчилось. — Только подальше отсюда. Отойдя в более тихую и темную часть улицы, он оттолкнулся от земли, использовал внутренние силы, чтобы управлять удачно телом и буквально плыть по воздуху. Кэсин двинулся следом за ним. Приземлились они совсем недалеко, чтобы их могли нагнать. — А я смогу так же? — Если будешь усердно тренироваться, то конечно, — подтвердил ему Кэсин. Расставаться не хотелось от слова совсем. Посадив все же Чэнлина на такси до дома, дождавшись, пока оно отъедет, они, не сговариваясь, повернулись к друг к другу и начали одновременно: «Давай заведем…». —...собаку, — сказал Кэсин. —...кота, — закончил свою мысль Цзышу. — Ладно, хотя бы не ребенка. — Ты ешь теперь столько же, сколько старая черепаха! Куда нам ещё ребенка? Когда они с помощью цигуна добрались окольными путями до дома, перебрасываясь колкостями, Чэнлин прислал сообщение, где сказал, что у дяди Вэня очень красивые волосы. — Ты его подговорил! — Ты зря наговариваешь: молодой господин Чжан просто умный человек. Глупца бы я в ученики не взял. Так что он додумался до этого самостоятельно, — в действительности так и было, только перед этим последовал расспрос о нервном дяде Вэне и о том, отчего он порой рассматривает свои волосы будто под микроскопом. Цзышу ещё пришлось вникать в то, что такое «микроскоп». Кэсин недоверчиво на него посмотрел, на что Цзышу выдал последний достойный аргумент. — Могу поклясться лопатками. — Убедил. Пока Кэсин остальные дни после встречи занимался своим блогом, Цзышу направился к Чэнлину, чтобы тот снял соответствующие мерки, подогнал под них свои наработки. В общей сложности пришлось пробыть с ним часов шесть. А после ещё сделать фотографии для его портфолио. — Дядя Вэнь меня убьет. — Просто не говори ему, что видел мою спину. Хотя тебя он пожалеет, ведь лучше ты, чем кто-то незнакомый. Наряд греческого воина он оставил Чэнлину. А современную одежду упросил отдать ему. — Если что, я могу отослать фотографии в журнал? — Как угодно. Мой номер ты знаешь, связаться сможешь в любой момент. Получившиеся изображения он скачал на телефон сразу. А журнал со своими снимками забрал через пару дней вместе с отличной черной блузкой, идеально подогнанной по фигуре, вернувшись домой в ней же. По приезде он заметил, что Кэсин не был взволнован сильно его отсутствием: он только закончил с частью видео, добавляя туда свои текстовые комментарии. И снова был со своими подколотыми чем попало волосами: сейчас в них блестела спица, непонятно как появившаяся в их доме. — А-Сюй? Еда остыла, но если хочешь… Расстегнутая ветровка произвела нужный эффект. Снимки и журнал заняли место на тумбе. — Ходил в магазин? Мог бы взять меня с собой. Тебе очень идёт. — Помоги с замком, заела молния. Цзышу чувствовал предвкушение от совершаемого акта мести: за прекрасные ноги, вредную ухмылку, попытки щекотать, отобранный халат, серебро волос. За все то, что сводило его с ума, о чём трудно было сказать нормально вслух. Помогавший теперь снять куртку Вэнь Кэсин застыл, держа один рукав в руке. Пальцы коснулись участка кожи широким собственническим жестом. — Черт побери. — Не поминай задаром, владыки Диюя этого не любят. Почтительность, дорогая жена, она должна быть во всем. — Произведение искусства, — севшим голосом произнес Вэнь Кэсин и снял наконец злополучную куртку. — Я красивый? — смеясь, Цзышу повернулся в родных и теплых объятиях. Становясь лицом к лицу. Прижавшийся к его губам Кэсин прошептал, не скрывая своего восторга: — Как и прежде. Совершенство.