Цветы

Наступил вечер и Кэсси потащила Клив в кабинет Хэварда, чтобы подписать документы. Кэсси постучала в резьбленную деревянную дверь и зашла спустя несколько секунд, потянув за руку Клив. – Саэлис Липронум, я привела Клив.– тихо сказала Кэсси. – Ладно, можешь быть свободна.– ответил Хэвард, перебирая бумаги. Клив напряглась. Он сидел посреди тёмного кабинета в кожаном коричневой кресле за резбленным столом с тёмного дерева. Справа от него находилась застеклённый шкаф с книгами и простой шкаф. Напротив стола стояло два кожаных кресла для посетителей, а слева висел какой-то герб с голубым цветком и мечами. – Точно? Может, мне всё-таки остаться здесь?– Кэсси поправила волосы, Клив немного попустило. – Кливия не маленькая, сама справиться.– равнодушно ответил Хэвард. – Если что, я за дверью.– прошептала Кэсси на ухо Клив, покидая кабинет. – Присаживайся.– Хэвард указал на кресло напротив себя, Клив акуратно села.– Тебе уже рассказывали об академии и профессоре Ниокло? – Да. – Тогда, ты уже определилась, не так ли? – Вроде как.– Клив немного замялась. – Мне нужен чёткий ответ.– Хэвард посмотрел на неё своим единственным карим глазом. – Думаю, профессор Ниокло. – Тебе нужно подписать три документа.– Хэвард разложил на столе перед Клив три листа.– Первый о том, что ты хочешь обучаться с профессором. Второй о том, что ты соглашаешься на то, что я буду твоим тренером и наставником и третий – о желании присоединиться к масокуту Руиха.– он дал Клив ручку. Она внимательно посмотрела на содержимое документа. – Но я здесь ничего не понимаю, вдруг Вы решили меня в рабство какое-то сдать? – Если так мне не доверяешь, пусть Кэсси переведёт тебе всё, ты подпишешь и в течении часа принесёшь мне их обратно. – Ладно.– Клив собрала листки и ручку и вышла из кабинета. – Так быстро?– обеспокоенно спросила Кэсси. – Нет, мне нужно, чтобы ты это перевела. Через двадцать минут, Клив постучала в кабинет Хэварда, Кэсси сразу же осталась ждать её в коридоре. Как только Клив взялась за дверью ручку, дверь открыли с другой стороны. С кабинета вышел высокий парень с пепельными волосами, он выглядел недовольным, но увидев Клив, улыбнулся и ушёл. – Я всё подписала.– Клив положила документы и ручку на стол.– Только, я хотела спросить. Разве мне можно самостоятельно подписывать подобные документы? Я несовершеннолетняя или здесь всё не так работает? – Ты совершеннолетняя на протяжении ста двух лет. – Мне шестнадцать.– возразила Клив. – Сто шестнадцать.– поправил её Хэвард. В воздухе повисла тишина.– На счёт занятий с профессором Ниокло, я тебе сообщу позже, а тренировки мы начинаем с завтрашнего утра, поэтому советую тебе выспаться. – Ладно.– ошарашенная Клив пошла к выходу. – Стой. Ещё одно.– Хэвард поднялся с кресла и подошёл к шкафу, открыл дверцу и взял одну из многочисленных баночек с надписью "Clivia" с белой жидкостью внутри и протянул её Клив.– Это нужно выпить. Свободна. – Кэсси, что это?– Клив показала флакончик, закрыв дверь кабинета.– И почему саэлис Липронум сказал, что мне сто шестнадцать? – А это зелье Экандэйо. Оно поможет тебе принять твой настоящий облик, который мы скрыли, что бы ты не выделялась среди людей. И мы стирали тебе память каждые пятьдесят лет и переселяли в разные страны, чтобы твой брат не нашёл тебя. Мы думаем, что сейчас он подписал контракт с Тэнэбрисом, поэтому тебя преследуют ещё и истинные. – Это зелье только облик настоящий вернёт или и память тоже? Что ты вообще подразумеваешь под словом "настоящий"?– Клив крутила в руках флакон, пока они с Кэсси возвращались в комнату. – Твои глаза, они выглядят немного не так, как ты привыкла. И все твои чувства притуплены, чтобы не привлекать внимания. – И как же выглядят мои настоящие глаза? – Не знаю, я не видела тебя до заклинания Экандэйо, но мне кажется, что они такие же красно-оранжевые, как у твоей мамы. – Как она выглядела? Она же была из королевской семьи, наверняка сохранились её портреты. – Ты точная копия Регины. К сожалению, её портретов мы не найдём, после того, как вынесли приговор все портреты были сожжены. Принято считать, что Регина была худшей королевой за всю историю Трёх Миров, но на самом деле она за три года правления сделала то, что многие не смогли и за сто. Она прировняла женщин и мужчин, запретила детский труд, наладила торговые отношения с другими странами и это меньшее, что сделала Регина. – А какой у неё был характер? – О, это была весьма взбалмошная, хитрая, умная, вспыльчивая, нетерпящяя лжи и хамства девушка. Регина хоть и нарушала некоторые правила этикета не по незнанию или излишней забывчивости, они ей просто не нравились. Регина была очень честной и прямолинейной. Она не молчала даже в угоду делу. Как-то раз она плюнула в лицо послу из Армодвана из-за того, что их король с особой жестокостью избивал своих детей и слуг. Они были их основными поставщиками снаряжений, а Регина ещё и угрожать королю начала они и разорвали договор, так верас стали самостоятельно изготовлять оружие, закупая сырьё у Таххенфрага. – Мне действительно стоит это пить?– Клив уже пол часа сидела на кровати, осматривая флакон. – Так будет правильнее. – Просто, эта штука выглядит как что-то не совсем правильное. – Тебе будет намного легче с полной чувствительностью. – Ладно. Надеюсь, со мной ничего не случится. Если, что передай моим родителям, что я их любила.– Клив открыла флакон и выпила всё одним глотком. Она сидела несколько минут, смотря в одну точку, в ожидании того, что что-то начнёт происходить. – Что-то поменялось?– Клив повернулась к Кэсси, та отрицательно покачала головой, настороженно смотря на соседку. – Голова не болит? Не кружится? Может, тебя тошнит? Или в ушах шум какой-то? – Нет, ничего. Лучше бы что-то болело, я хотя бы понимала, что что-то меня... Клив не договорила, её скрутило от боли, она схватилась за глаза и зашипела, сжав зубы до скрежета. Затем что-то ударило по ушам подобно грому, виски начали сильно пульсировать, защекотало в носу, затем заболело так, что невозможно было сделать вдох. Клив слышала, что Кэсси подбежала к ней, что-то обеспокоенно говорила, Клив не слышала, но она чувствовала прикосновение холодных пальцев соседки на своём плече. Когда боль немного отпустила, Клив начала различать слова в фоновом шуме. Сотни голосов говорили на разных языках, кто-то плакал, кто-то смеялся, Клив слышала как в лесу поют птицы, бегают животные, растёт трава, она услышала пение какой-то женщины, кто-то кричал, очень близко возле Клив. – Клив! Ты меня слышишь?! Ответь хоть что-нибудь!– Кэсси сидела возле Клив на полу, пытаясь вывести её из непонятного транса. – Больно.– только и смогла выговорить Клив. – Потерпи немного, скоро всё пройдёт.– Кэсси гладила руку Клив.– Вон глаза уже поменялись.– она улыбнулась.– Сейчас станет лучше. – Глаза...больно. – Потерпи немного, милая.– Кэсси провела рукой по волосам Клив. Ей стало намного легче, спустя несколько секунд боль отпустила. Клив опустила голову на колени, отдышалась, а затем встала с помощью Кэсси. Звуки, запахи, прикосновения – всё вокруг стало намного чётче. Клив подошла к зеркалу, на неё смотрела пара ярких красно-оранжевых глаз. Клив всмотрелась в своё лицо. – Неужели так выглядела моя мама?– прошептала она. – У тебя глаза живые. Радостные.– Кэсси грустно улыбнулась.– Жаль, что ты хранительницей родилась.– она потупила взгляд. – Почему?– Клив обернулась к соседке. – Нам не удаётся сохранить жизнь в глазах. Мы каждый чёртов день видим смерть врагов и друзей, счастливых детей, их страх в глазах перед смертью, молодых людей, которых лишают будущего, мирных стариков, которые просто хотели дожить свои годы в мире и спокойствии в окружении внуков, но все, понимаешь, все они мертвы. – Мне очень жаль. Но разве семья и друзья не помогают "оживить" хранителей после всего этого? – Увы, их улыбки, смех, шутки всего лишь иллюзия. Мне повезло. У меня нету ни семьи, ни друзей, поэтому и фальшивую улыбку надевать не перед кем. – Почему? Как же королева Пруденс, разве Её Величество не твоя семья? – Да, Её Величество, тогда ещё рядовой воин,нашла меня в объятьях трупа моей матери и сестры, которые лежали среди того, что когда-то было нашим домом.– Кэсси сжала свою футболку в кулак.–Мою родную деревню сожгли до тла, сейчас там до сих пор пустырь. Проклятое, пропащее место, где пролито слишком много невинной крови. Я до конца своих дней не смогу отблагодарить наставницу за её поступок, ведь она могла попросту оставить меня там, потом не возиться с трёхмесячным ребёнком. Её Величество могла продвигаться по службе без того, что бы паралельно быть чудесным воспитателем, не беспокоиться обо мне, когда я открыла способности хранителя,отказаться от меня после этого. Ведь быть родителем или даже опекуном хранителя – позор. Мы изгои в обществе, хоть и спасаем его каждый чёртов день. Они считают нас больными, потому что мы не такие как они. Эти трусы боятся нашей силы, мощи, возможностей. Если бы мы применили свою силу не в том направлении, все эти идиоты уже стояли бы на коленях, моля о пощаде. Ведь они считают, что мы монстры, отродья Тэнэбриса, порождение самой тёмной тьмы и злого зла, которое только можно вообразить. – Но почему? Вы же совсем не плохие. Сколько бы хранителей я не встречала за эти дни, все они были дружелюбны, приветливы и отзывчивы. Ну все, кроме Хэварда. Он вообще смотрел на меня, как на врага. – Не обращай внимания, в этом весь Хэвард. Он здесь один из самых старых и он видел больше ужасов, чем мы все. Говорят,он видел,как истинный убил его семью. Мне повезло больше, я ничего не помню о том злосчастном дне. Извини, я что-то разошлась...слишком. Ты голодная? – Нет. Мне нужно спать ложиться, у меня завтра с утра тренировка. – Оу. Перед этим точно нужно выспаться. Тем более когда твой сэнтори – Хэвард. – Сэнтори это типо тренер? – Можно и так сказать.