Даже такое бывает

POV Автор       Кроули причинял боль не раз, не два, он жил среди нее, вдыхал ее запах, видел ее собственными глазами и даже испытывал на себе. Это было главное средство в его работе: много крови, пыток, боли и чуток виски, чтобы приглушить жажду. Он заставлял людей кричать от нее, выгибаться, умолять прекратить ее. Король Ада был беспощаден, демон чувствовал в своих руках невероятную силу, зная, что он вершит судьбу существа. Сейчас, в этот момент, когда жертва в агонии кричит ему о милости, он чувствовал себя владыкой.       Демон шагал через трупы, искалеченные тела, переступал или пинал ногой, потому что для него это мусор. Он видел в людях только души, только средство, как расширить свой Ад, они для него были лишь товаром и больше ничем. А демоны – это была головная боль, которую он не мог унять, а она становилась все сильнее и невыносимей, но он пытался ее унять, моментами это выходило, но иногда срывался и разносил все к чертям,а после такого долго никто не смог и слова вымолвить.       Король Ада умел заставить бояться. Он преклонял перед собой на колени даже тех, кто был смельчак по жизни и не ведал страха, тех, кто никому не служили и принадлежали лишь себе. Они опускали головы перед ним, когда в своем порыве он показывал свои силу, великолепие и власть. Казалось, что он лишь умеет сказать пару саркастичных фраз и испугаться за свою тушку, но это лишь прикрытие, игра, которую он так любил использовать. В нужный момент, в нужный час, он гордо вскинет голову и его глаза станут алыми, никто не сможет пойти против него. А если кто-то и пойдет, то он покажет свою силу и будет пытать. Так долго и так медленно, так искусно и жестоко, не давая возможности умереть, но придавая столько боли и страданий, что предатель невольно сам закричит о прекращении пыток. Кроули лишь улыбнется, приблизится к врагу и скажет: - Не расслышал, лапуля. Повтори.       Для него это как забава. Удовольствие. Элемент работы. Он беспощаден и пойдет на все, чтобы достичь своего. Нужны кексы из языков младенцев, перевязанные кишками матери? Или, может быть, букет из человеческих рук, на пальцах которых красуется глаз: зеленый иль карий? Для него нет ни жалости, ни слез… Ничто не действует на него.       Но почему же? Он демон из самых глубин Ада, он та душа, которая была отправлена в самые горячие уголки царства под землей. Он несколько веков жарился на этих адских огоньках. Языки пламени ласкали его душу в тех местах, где было слишком много человеческих эмоций и прожигали их, оставляя дыры. Они заживали, но снова их уничтожали. И так раз за разом, пока они не исчезли насовсем. Истерзанная, продырявленная душа, которою не забывали избивать хлыстами. Ее мучили, терзали, его разносили на кусочки и собирали вместе, сшивая нитями грехов, ненависти и лжи. Добро – изъян, который они убирали, вырывали силой и откидывали в сторону, брали самое окровавленное зло и вставляли в пустое место, оно срасталось с душой, придавало ей другую окраску.       Они пытались создать совершенное зло, а затем отпускали на волю, разносить грехи, приглашать людей в Ад. И Кроули был одним из тех душ, которых отпустили. Он был голоден, зол, он хотел крушить и разрушать, но было в нем что-то совсем иное, такое, что отличало его от других – желание быть важным. Еще совсем молодой демон хотел другой жизни, не той, что была у него при человеческой, где он был пьяницей, монстром, простым портным. Простым… Это как путёвка в другую жизнь, как новый шанс, и можно потом крушить, ломать, наставлять на грешный путь, но нужно чего-то достичь.       Забывая про мораль, про совесть, про чувства, он шел вперед и даже не оглядывался назад. Так как прошлое лучше оставить. Демон знал лишь одно: честность может сбить с толку лучше, чем самая искусная ложь в мире. И даже если она будет завуалирована. Он был коварен, хитёр, местами даже жесток, он шел на то,на что другие демоны отказывались. Про него ходило много слухов, он был легендой, его считали мифом, но он всегда был там, где не было никого, он брал свое, при этом не оставлял и следа о себе.       Он был удачливым, расчетливым, похотливым… Может, где-то в ящике у него лежит тетрадь, в которую он записывал своих любовниц. А их было немало. Среди имен могли мелькнуть и такие, что были известны миру в различные времена. Он соблазнял невинных, заставлял молиться грешниц и стонать от его прикосновений. Толкал на измену, но давал взамен невероятную ночь похоти. Он получал красавиц, которые отдавались ему полностью, заставлял взглянуть на мир по-другому тех, кто всю жизнь думал, что он никто. Демону раскрывались даже самые холодные сердца. Застенчивых и робких превращал в самых восхитительных любовниц. И как бы глупо ни звучало, даже ангелы не могли перед ним устоять. Эти светлые существа терялись в его ласках и делали те вещи, что непростительны для них. К нему приходили и демоницы: одни хотели чего-то добиться, кто-то для забавы, а кто-то превращал его в своего любовника. Кроули не любил, чтобы кто-то считал его своей собственностью, но делал исключения для тех, кто выше его. Такой была Лилит. Взамен была высокая цена – Король Перекрёстков.       Кроули не брал всех подряд. Были критерии, был некий отбор. Он сам для себя его устраивал. Был требователен: ему не подошла бы и половина известных девушек, потому что та была тупая, у этой ноги от ушей. Женщина для него была всегда искусством, которое он пробовал.       Пытки. Непостоянные связи. Власть. Казалось, что эти три вещи будут вечно. Но гребанная кровь Винчестера. И вдруг все телефонные номера любовниц отложены в сторону. А боль жены, это хуже окончания «Крейга» в подвале. И перед ним сидит тот идеал, который он пытался так найти в других: и губы правильной формы, и ум на месте, и говорит тогда, когда нужно. Самого будет воротить от этого, но лишь вначале, затем он осознает, что более комфортно дома и с женой, чем лежать на койке с девушкой заумной, которая будет все время спрашивать: какая она была в постели. POV Кроули       Ты себе можешь представить, что я смог зачать ребенка? Я же договаривался сам с собой, что я держу себя в руках - и нет никаких детей. Это проходило со всеми женщинами! Кроме первой жены. Гевин же у меня, сынишка еще тот. Кстати, надо проверить, курит он или нет. Иначе… Ремень отцовский всегда при мне!       Но вернемся к началу. Она мне это говорит. Видно по ней, что она до ужаса боится моей реакции. Да-да. Ты правильно услышал, лапуля. Кажется, она понимала, что это значит: загул на несколько недель и мои попытки покончить жизнь самоубийством. Но я был героем! Я горжусь собой. Может, и не совсем со стороны выглядело это по-геройски, но я сказал следующее: «У нас будет ребенок? Надеюсь, что сын. Хочу продолжение рода. А как его назовем?». Крут. Несомненно.       Что?! Я не вру! Так и было! Свидетелей нет. Что значит: тогда это ложь! Я здесь Король Ада! Как моим словам нельзя верить?! Да, во мне течет эта гребаная кровь Лосяры!!! Убил бы… Ладно! Вру. Было по-другому, я проговорил как-то так: «Ре… ре… ре… ребенок? У тебя? От кого?».       Это было отвратительно. Мерзко. До дури плохо. Хотелось убиться. Думал, как Дина уговорить на то, чтобы он меня прикончил и при этом психика Лосяры не сильно пострадала. А как же Лось без меня будет жить?!       Ладно. Я принял это. Про развод даже не подумал, а аборт делать – это глупо и при этом грех, а я свою жену уберегаю от такого, она у меня чиста и невинна, как крылья Каса. Ах, черт. Я забыл, что он уже не такой невинный.       Омерзительное состояние, когда понимаешь, что у тебя родится ребенок. Не понимаешь?! Почему?!! Это и правда отвратительно! Что-то появится маленькое, похожее на тебя, будет расти, потом хамить тебе, выбрасывать твои деньги на ветер. Это неблагодарное существо! Ты его выращиваешь, отдаешь часть себя, а потом оно тебе и стакан «Крейга» не поднесет. На него еще и время свое надо тратить! А я занятой. У меня много работы, дети в мои планы не входили. Извольте, но им я попу подтирать не буду и, тем более, слюни вытирать.       А ее живот увеличивался, потому что этот гаденыш рос, ему подавай больше места. Ей трудно, вижу, как спинка у нее болит, как ей труднее с каждым месяцем ходить. А он растет, а она и кушает, кушает, потому что сыну нужно много еды. Бедная. И она еще при этом любит! Ты представь мое удивление, когда оно сделало первый толчок! Он ее футболит, а она улыбается и сюсюкается к животу! Женщины, они алогичны!       Отвратительно. Она начала уделять ему больше времени, чем мне. А с ее огромным животом нельзя было заниматься сексом, как раньше. Еще и ее желание с каждым месяцем уменьшалось! Не было у меня секса! Ты хоть понимаешь, как я ненавидел этого ребенка! А грудь не трогай, потому что ноет, живот не потрогаешь, потому что малыш толкается и лежи рядом, читай отчет. А тискать жену хотелось!       Ужас. Как-то смирился с ребенком. Подумал, что Антихристов мало, а мой будет ого-го какой сильный. Куда-то его и пристроим, учитывая, что моя жена любила его всей своей душей, мне оставалось только смириться.       Как-то приехали ко мне Винчестеры. Притарабанили целое стадо ангелов. Они блуждали по моему кабинету, петушились, хвосты распустили. Говорили что-то о том, что мне надо свой бизнес прикрывать, сворачивать свою лавочку и дуть в Ад. В общем, наша песня хороша, начинай сначала. Раз хотели меня туда запихнуть, теперь опять все началось по новой. Но теперь, чтобы ангелы случайно не упали с Небес, потому что будут торопиться на это событие, они решили привести их всех ко мне.       А у меня тогда жена с дня на день должна была родить. Сам нервный ходил, она еще нервничала, а тут мне птичью ферму привезли и еще белку с лосем. Я слушал их внимательно. Старалась не сильно орать. И тут двери в кабинет открываются. Первое, что появляется – это огромное пузо, в котором сидит мой ребенок, а затем и моя жена. Она осматривает всех, кто присутствовал в комнате, а затем как выдает целую тираду на счет того, что беременным нужен покой и отдых. Мое чудо. Вот видно, что Королева. Ангелы удрали быстро, оставив святую троицу: Каса, Лосяру и не Лосяру со мной.       Как я гордился ею в этот момент. Своей Королевой. И я даже не могу припомнить, в какой именно момент я понял, что мне нравится быть в состоянии ожидания ребенка. Все же он мой. Часть меня восхитительного. Это же я его создал, а, значит, я обязан гордиться своим творением. Не правда ли?       В тот день я поднялся в комнату к моей жене. Она лежала на кровати и что-то читала, казалось, это была ее любимая книга. Я осторожно сел на краешек кровати. Я до сих пор, отчетливо помню этот момент. Касаюсь ее живота и чувствую толчок. Такой несмелый. И приходит ощущения того, что малыш-то чувствует все. И он определенно знает, как я его не хотел. И будут прокляты эти чувства! Мир! И все люди! Но я встал на колени и коснулся губами живота, прошептал те слова, которые были на втором месте, после «люблю» по малой вероятности, что я могу сказать их искренно. Но я сказал: «Прости».       Сопли. Фи. Сырость в пыточной развели. Утри свои слезы, лапуля. Меня воротит от этого до сих пор. Я бы этого никогда в жизни не сделал! Но мне было это на руку. Как тебе сказать… Быть в хороших отношениях с ребенком-Антихристом, который может быть сильнее тебя - это привилегия. Мне нужно было это. Да я не вру! Я тебе правду говорю! Мне было это выгодно! Не смотри на меня так. Ничего в моих глазах не видно. Молчи. Молчи, или я тебя точно изнасилую ножом! Вот и молодчинка.       Отвлек меня. Совесть потерял и страх тоже. Сейчас отправлю их искать.       Кхм. Потом родился… О каких родах тебе еще рассказывать?! Нормально прошли. Я не волновался. Я знал, что все будет хорошо. Что?! Кто тебе сказал, что я еле сознание не потерял под дверью?! Это ложь! Клевета! Зарежу всех, кто такое скажет! Король Ада не теряет сознание! Я держался героем! Я всегда восхитительный. Идиоты вы все.       Пф. Ну было ей больно. Ну, кричала. Да, извивалась от боли. Хватит! Стой! Не продолжай! Что ты Короля Ада пытаешься проверить? Правду хочешь? Да! Да, мать вашу! Я переживал и нервничал. Это нормально. Каждый бы волновался. Кхм. Но не каждый бы кричал на всю больницу, что всем врачам заказано место в Аду. Я был весь на эмоциях! Гребаная кровь Лосяры.       Тихо. Я замолчал, потому что вспоминал. Мне нужно время, чтобы продолжить. Не подгоняй.       Кхм.       Это было отвратительно. Эти эмоции, когда я увидел ребенка, те чувства, которые я испытывал. Родилась дочь. Крохотная такая. Я думал всегда, что будет сын, не прислушался к жене, не слышал, что она говорила, а, оказывается, она всегда рассказывала мне про малышку. Оказывается, она пыталась подобрать ей имя. А я прослушал все, копаясь в своей ненависти и омерзении к ребенку, которого потом держал на руках, а она схватила меня своими крохотными ручками за палец. Такие маленькие пальчики… Совсем такая хрупкая. А я ее ненавидел. Таких я убивал, я вырывал им сердца на глазах у матерей, калечил, отрезал языки, потрошил, как крицу для супа, я вырывал их маленькие глаза. Это приносило всегда удовольствие. Это была моя стихия, моя сущность.       Вдруг все разделилось. Была моя работа, где я был демоном, был беспощадным. Меня боялись, передо мной склоняли головы и я, правда, напускал на всех страх, ужас. Меня ненавидели, восхищались, меня любили, обожали. Я в этом жил долгие века, для меня это важно, это часть меня, моя темная часть, демонская сущность. Здесь никогда не правили законы морали. Здесь было всегда кроваво, грязно и много пыли. И рядом с этим появилась другая жизнь, где я был человеком. У меня была жена, ребенок, дом и собака, хоть и не простая, а адская, но была. Я менял памперсы, кормил дочь, гуляли с ней вместе, рассказывал на ночь про пытки, про то, как буду ее учить всему. Потом приходил к жене, она мне рассказывала, как у нее прошел день, я делился своими событиями. Мы занимались сексом, готовили вместе, проводили время. Она знала, кто я и принимала все мои заморочки.       Я… Черт побери. Смирился. Я не мог избавиться от этой крови, которая текла в моих жилах, но я смог убавить свои метания. Идеально просто. Две жизни. Я имел власть, уважение, любовь и преданность. Я опять оказался восхитительным!       Кхм. Я, кстати, заявился к святой троице и показал свою дочь. Скажу тебе по секрету, что Лосяра еще больше зарос. Скоро мы его будем искать среди копны его волос. Но, в общем, мне впервые не было дела к охотникам и странному ангелу. Лишь бы не трогали мою семью.       А моя дочь была невероятной! Видно, что вся в меня! Хорошо-хорошо. От мамы тоже что-то было. Первое слово, первый шаг, первая угроза в сторону Лосяры, первая царапина на коленях из-за того, что упала с велосипеда. Я опять был лучшим из лучших. Я был настоящим отцом.       Я даже и не знаю, есть что-то совершенное в этом мире, чем я!       Что? Да-а-а… Я думаю, что мне нужен наследник. Но это на потом.