Всё в памяти моей

1774 год. Российская Империя. На юге 6 лет идёт русско-турецкая война. Потери страны огромны: казна опустела, на землю обрушилась засуха, России угрожает голод. Страну окружают с обеих сторон. С одной — Пугачёв, провозгласивший себя воскресшим императором Петром III, и собирает армию, с другой — Франция и авантюристка, которая называет себя внучкой Петра Великого. Екатерина, если верить слухам, особо не волновалась на этот счёт, но вот Сергей, как один из графов, очень сильно переживал по поводу того, что может произойти дальше. Всё зависело не от его титула и не от умения держать оружие в руках, не от лидерских качеств, скорее, ему пришлось возложить на себя столь тяжкое бремя из-за смерти отца. Не вовремя мир лишился столь опытного полководца, но Разумовскому ничего не оставалось, кроме как принять молча данный титул и склонить голову перед Императрицей. — Ваше Сиятельство, — один из слуг Екатерины кивает ему и открывает дверь в помещение, где уже велось собрание. Окинув присутствующих взглядом, Серёжа находит Императрицу и делает короткий поклон, прижимая к груди головной убор, с которого капал полу растаявший снег. Щеки до сих пор горели от морозного воздуха, не говоря уже о лёгких. Дышать было тяжело не только из-за мороза за пределами дворца, но и из-за тяжелой, теплой одежды, что сковывала движения и давила на плечи своим весом. — Прошу простить меня за задержку, Ваше Величество. В столице неспокойно, многие жители словно лишились ума, стоило им узнать о восставшем из мёртвых Петре, — произносит он, не давая сбившемуся дыханию испортить речь. Это было довольно тяжело, но кажется, голос Сергея был ровным. Подняв взгляд, граф замечает на себе взгляд не только Екатерины, но ещё и Генерала-майора Волкова, из-за чего Разумовский чуть сжимает губы и занимает свободное место у стола — прямо напротив давнего приятеля. С Олегом он познакомился ещё в детстве. Жили неподалёку, общались семьями и были друг для друга как братья, не разлей вода, а затем, их общение сошло на «нет»: у Сергея появились свои обязанности, а Волков отправился в военный лицей в Москве. И вот теперь, судьба свела их вновь, только граф не был к этому готов. Всё собрание он старался внимательно слушать присутствующих, излагать своё мнение и заодно, не встречаться взглядом с Олегом. Если делать задумчивый и крайне увлечённый вид Сергей умел крайне профессионально, то не смотреть на своего старого друга было трудно. Волков сильно изменился: вытянулся в росте, стал более широкоплечим, с армейской осанкой. Глаза, манящие к себе и напоминающие оттенком крепкий кофе, а в его взгляде читалась всё та же знакомая Сереже уверенность и, наверное, серьезность. Форма военнослужащего прекрасно подчеркивала достоинства проделанной работы в Академии. Словив себя на странных мыслях, Сережа понял, что уже слишком долго не отрываясь смотрел на Генерала-майора. Он выиграл в этой небольшой «войне», отчего на лице солдата даже мелькнула едва заметная, самодовольная улыбка. Понял всё-таки. Олег играет с ним. — Граф Разумовский? — От столь «интересного» занятия, а именно, изучения Волкова, отвлёк голос одного из приближенных к Императрице. — Вы хотели как-то дополнить? Разумовский бросил взгляд на мужчину, а затем, снова взглянул на Олега. — Нет, но я бы хотел услышать, что по этому поводу думает Генерал-майор. — Сережа даже не упустил того момента, когда объект его столь старательного изучения поднял брови, а затем окинул слегка хмурым, от неожиданности, взглядом присутствующих. Он тоже наблюдал за ним, при чём, так же пристально и с особым интересом, словно пытался увидеть в графе то, что осталось от того сорванца, которого он знал несколько лет назад. «Прости, Олег, но не сегодня», — подумал Сережа и окинул взглядом служащих, ожидавших слов брюнета. Баритон Волкова был ровным, с едва заметной хрипотцой. «Курит», — невольно в мыслях отмечает для себя Сергей. Он помнил, как Волков впервые стащил у отца сигару, решая попробовать. Видимо, с тех пор он продолжает причинять вред своему здоровью. «Так… Меня это не должно волновать», — добавляет Разумовский и вовсе поворачивает голову в сторону огромного окна, с обеих сторон увешанного плотными, бордовыми портьерами, с золотистой отделкой. Граф изучал все мелочи в комнате, начиная от узоров на плотных занавесках, и заканчивая на тонкой работе архитекторов, что осталась во дворце в качестве росписи стен и прочего до сумасшествия дорогого декора, лишь бы не видеть и не слышать Олега. Обсуждение дальнейший военных действий шло крайне долго. Тиканье часов, казалось, уже таким же ровным тактом отражалось в голове, отсчитывая минуты. Одна. Две. Три. Так проходит около часа, если не более. Сам Разумовский уже где-то на середине сбивается со счета и в который раз начинает сначала. Наконец, было позволено покинуть помещение, и Сережа буквально пулей вылетает из зала для переговоров и отправляется к лестнице, подальше от этого места. Подальше от Волкова. Ещё один поворот и впереди его ждёт главный выход, но… Он чувствует, как кто-то хватает его за руку выше локтя и останавливает. Надо же, Сергей так сильно был увлечен «побегом», что даже не услышал шагов за спиной. Вокруг вакуум, Разумовский замирает и не слышит, что к нему обращается. «Не успел», — думает он и с едва заметным, полным досадой вздохом, оборачивается, понимая, кто стал преградой между им и долгожданной свободой. — Здравствуйте, Ваше превосходительство, — в голубых глазах уже пропала былая заинтересованность, а тон показывал спокойствие и отчуждение. В миг он умело скрыл все свои эмоции, которые на самом деле хлещут через край, при виде старого друга, который за долгое время их крайне близкого общения стал уж слишком родным. Друг ли? Сережа и сам не знал и поэтому — сбегал, как девица с банкета. Позор, но куда деваться? Нельзя, чтобы между ними было что-то подобное, а именно, столь близкое общение, как и раньше. В противном случае, Сергею придётся бродить по острию ножа, скрывая то, что лежит на душе на самом деле. Генерал-майор нехотя отпускает его руку, затем делает небольшой шаг назад. На его лице лёгкая и доброжелательная улыбка, как и раньше. Такая тёплая, что согревала графу душу. Как он это делает? Никто из них не знал. Но именно она была своеобразным «лекарством» от всех невзгод. Волков каким-то волшебным образом умел располагать к себе людей. Любых. А сейчас, он просто в миг растопил сердце Сережи и на самом деле, сумел бы заставить его общаться так, как и раньше, так как по-другому с ним нельзя, но Разумовский был слишком упёртым. Поэтому, если он поставил себе цель выдерживать эту холодность — то будет держаться до конца. — С чего такие формальности? — Начинает Олег, мельком окидывая коридор за спиной, чтобы убедиться, что они остались наедине. — Я даже не заметил, как ты ушёл, — мужчина выпрямляется, встречается со взглядом собеседника. — Я видел, что тебя заставили задержаться и обсудить несколько важных вопросов, — Сергей перебивает своего старого друга, — не думал, что ты так быстро освободишься. — Как видишь, — генерал-майор беззаботно пожимает плечами, словно показывая тем самым, что Сережа для него важнее, чем государственные дела, — мне сильно хотелось тебя увидеть и поговорить как раньше. Сколько лет прошло? — Шесть, — коротко отвечает Сергей, быстро сдаваясь. Не мог он разговаривать с Волковым в таком тоне, поэтому, в голосе прозвучала до боли горькая, тоскливая нота и Разумовский снова уводит взгляд в сторону. Он считал, отмечал дни их разлуки. Нависает неловкая пауза, которую нарушает граф. Не хотелось ему мучить себя. Горький вкус, казалось, начал въедаться в глотку и поэтому, Серый сглатывает ком и снова смотрит на Олега. — Так… — Ненароком протягивает слово Разумовский, — …о чём ты хотел поговорить? Их общение набирает обороты, начинает напоминать то, что было в юношестве. То, по чему Разумовский так сильно скучал и сейчас, этот разговор начинает цеплять за шрамы, которые Сергей долгое время залечивал. — «Почему ты продолжаешь мучать меня?» — Мысленно спрашивает Сережа, при этом понимая, что ответа не последует. — Серый, мы столько лет не виделись, само собой мне бы хотелось узнать, как ты… Поживаешь? — Последний вопрос звучал не особо уверенно, будто Волков не надеялся на то, что их общение всё же состоится. Когда они находились среди приближенных Её Величества, Олег говорил прямо и уверенно, а сейчас, подбирал и похоже, обдумывал каждое своё слово, боясь совершить ошибку и отпугнуть тем самым графа. — За это время многое изменилось и жалких нескольких минут не хватит, ты и сам это прекрасно понимаешь, — отвечает Сережа с надеждой на то, что на этом разговор закончиться, но всё было куда сложнее. Это ведь Олег. — В таком случае, как насчёт того, чтобы встретиться ближе к вечеру? Я слышал, ты недавно вернулся из Москвы, так может, отметим твоё возвращение в том самом поместье? — Предложил Волков и конечно же, Сережа, не думая соглашается, потому что другого варианта у него просто нет. Не упускать же шанс пообщаться со своим старым другом спустя столько лет, пусть это и было для него огромным риском? Если Сергей откажет, то можно вовсе забыть об их старой дружбе, а принимать новые раны Разумовский был не готов. — Отлично, тогда встретимся там, — оживлённо сказал Олег, окинув своего друга беглым взглядом и первым покинул дворец, не попрощавшись, намекая на то, что этот разговор ещё не закончен. Было явно видно, как Волков взбодрился после согласия Сережи, и то было неудивительно, он сам был рад компании Разумовского. Соскучился по голубым глазам, которые смотрят на него как-то по-особенному, по родному, соскучился по веснушчатому лицу и рыжим локонам, которые доставали до плеч, когда не собраны лентой. Сережа остолбенел, провожая взглядом Генерала-майора, и остался стоять на месте, даже когда тот исчез из поля зрения за массивной дверью. Сердце бешено билось, словно пытаясь вырваться из груди. Наконец, ему удалось вернуть контроль над разумом и телом и тогда, граф двинулся следом к двери, но краем глаза он замечает своё собственное отражение на зеркальной поверхности. Что-то с ним было не так: оттуда на него смотрели жёлтые глаза, а вместо привычной одежды — чёрные перья. Без внимания не остались и такие же тёмные крылья, что заслоняли собой всё пространство позади. — Боже… Как же ты быстро согласился, — с лукавой улыбкой проговаривает Птица, разводя руками в стороны, — даже не подумал о том, к чему это может привести. Впрочем, другого я от тебя не ожидал. Продолжаешь бегать за ним, как собачка. — А к чему это должно привести? — Спрашивает Сережа вполголоса, вскидывая бровь и поворачиваясь лицом к выходу. В ответ, уголком глаза он видит только то, как Альтер эго жмёт плечами, растягивая улыбку. — Посмотрим. — Теперь, в отражении нет жёлтых глаз или чёрных как смоль перьев. В зеркале на Разумовского смотрел он сам. Тяжело выдохнув, граф окинул помещение взглядом и всё же покинул здание.

***

Летнее имение Разумовских ничем не отличалось от других построек, что принадлежали людям из знатного рода: небольшой дом находился на окраине города, за которым расстилался огромный мрачный лес. Будучи детьми, Олег и Сережа часто слышали о всяческих чудищах, что могли утащить с собой непослушных мальчишек в самую чащу, стоит им подойти слишком близко к деревьям, что заслоняли собой мрачные виды. Сергей до сих пор помнил, когда они сидели на поляне и смотрели на этот самый лес, Олег говорил, что не даст его в обиду никаким чудищам. Но так ли это было? Почему-то Разумовский действительно задумался об этом прямо сейчас, стоя перед массивными дверьми. «Ты обещал, что будешь рядом и убережешь меня от любой опасности. Но где же ты был все эти шесть лет?» — Мысли каждый раз отражались словно эхом, повторяя один и тот же вопрос: «где ты был». Наверное, Сереже не дано этого понять. Судя по тусклому свету в окнах и лошади, которая сейчас стояла в конюшне, Олег уже приехал. Странно, что на графа накатило неизвестно откуда взявшееся волнение. С другой стороны, они не виделись уже много лет. Кто знает, в какую сторону изменился Волков, который когда-то был лучшим другом детства. В какую сторону его могла изменить служба? Вопрос, на которого не было ответа до тех пор, пока граф не переступит порог. Может, уйти? Сережа даже оборачивается назад, а затем, сжимает ладонь в кулак. Нельзя. Олег ведь его уже ждёт, да и встреча назначена. Выдохнув клубы пара, Разумовский толкает дверь и переступает через порог. Перед ним был просторный зал с камином, напротив — массивный стол, который был рассчитан на множество персон. Возможно около восьми человек, а может и больше. Между столом и камином лежала медвежья шкура, что придавала интерьеру ещё более богатый вид. Дополнением к этому были разного вида оружия, что занимали целую стену. Ружья, сабли, выполненные на заказ… Обычному человеку трудно было бы представить, сколько стоит одна такая вещь. Олег сидел за столом и смотрел, как разгораются не так давно брошенные в камин поленья. Как языки пламени бились о каменные стенки. Дверь хлопнула, и Сережа невольно сжался от неожиданно громкого звука. Волков тут же обратил на него внимание и поднялся на ноги, кивая в знак приветствия. — Мы находимся наедине, Олег. Можно обойтись без формальностей, — выдыхает Разумовский, параллельно снимая верхнюю одежду и проходя в помещение, убирает её на спинку кресла, что стояло поодаль. Олег прослеживает за Разумовским взглядом, после чего медленно садится обратно на стул. — Да, ты прав. — Его взгляд бегает то в сторону, то обратно к Сергею, пока тот смотрит только строго перед собой, замирая. — Почему так внезапно? — Теперь, граф поворачивается лицом к Волкову и выпрямляется, дожидаясь ответа. Тот выдерживает на себе пристальный взгляд друга, выдерживает наступающую волну осознания, что дальнейший разговор может быть… Неловким и непривычным. — Можешь не верить, но мне все же интересно, что изменилось в твоей жизни за столь… — Заминаясь на пару секунду, Генерал-майор продолжает так же спокойно: — довольно долгое время, — легко отвечает Олег и нависает та самая напряденная пауза. Они вновь пристально смотрят друг на друга, дожидаясь, кто же первый из них решится нарушить тишину, в которой лишь потрескивали дрова в камине. Возможно, их общение местами и было похоже на то, что было раньше, но эти минуты молчания — убивали. Ты словно идешь по вражескому полю, что усеяно сухими ветками. Один неверный шаг и можно сказать, что всё пропало. Они оба были на нервах, не знали, с какой стороны подойти к той или иной теме, как начать разговор и стоило ли вообще затрагивать те или иные темы. На самом деле, всё было куда проще: и Сережа, и Олег были готовы на всё, лишь бы всё вернулось на свои места, лишь бы они снова почувствовали, что рядом с ними — родственная душа, готова поддержать в любой момент. Сережа не выдерживает и со вздохом опускает взгляд, ища глазами неизвестный для него предмет, чтобы зациклить на нём внимание и скрыть накатившуюся в глазах тоску и обиду. — Я скучал, — вполголоса проговаривает Разумовский. Специально говорит тихо, но надеется, что Олег услышит. И Волков действительно разбирает его слова. — Я тоже, — кивает он, пытаясь уловить взгляд мужчины напротив, чтобы понять, что чувствует граф, и снова молчание В этот раз её нарушает звук шагов и скрип половицы. Разумовский подходит к столу и замечает два бокала и бутылку дорогого вина. Сережа недоумевающее смотрит на алкоголь, и после переводит взгляд на Олега. На его лице мелькнула лёгкая, едва заметная в полумраке помещения, улыбка. — Думаю, так разговор пойдет лучше, — поясняет он. Разумовский сначала хмурится, взвешивает все «за» и «против», а затем, берет бутылку в руки и пытается ещё откупорить. Характерный звук и в бокалы отправляется тёмно-красная жидкость. Волков был прав, сейчас Сергей действительно не был настроен на разговор, уж точно не с Олегом, а атмосфера в главном зале напоминала струну, что готова вот-вот лопнуть от излишнего прикосновения. Граф не ожидал его возвращения. Не ожидал, что общение вдруг продолжится. Когда они были детьми может, тогда у них и был друг к другу интерес. Сейчас же, Разумовский считал, что это он пропал. Но не у него самого. Это любопытство друг к другу только возросло. Переросло в симпатию, которая медленно убивала его в течении долгого времени и сейчас, она била через край, и всё это было ужасно сложно удержать. В данный момент, граф был тут и возможно, это была единственная возможность что-то узнать. Алкоголь должен помочь ему разобраться в своих же собственных эмоциях и отношениях к человеку напротив. Несколько бокалов были опустошены, разговор действительно начал идти легче, без молчаний, без напряжения. В основном, Олег рассказывал о своём обучении в Академии, как служил при Императрице. Его разговор был крайне сдержанным, без лишних слов и эмоции, даже несмотря на действие вина, но Сергей слушал его с особым удовольствием, хоть в голове всё и плыло. — Олег, — прерывает его Разумовский. Волков замолкает, смотрит на него, в ожидании. — У тебя есть кто-то кто тебе симпатичен? — Серёжа смотрит на бокал, вертит его в своих руках, задумчиво смотря на алую жидкость, медленно перетекающую от одного края бокала к другому, — кто-то… кто тебе не безразличен… И Олег теряет дар речи. Не знает, что сказать на это, потому что раньше об этом даже и не задумывался, а Серёжа был единственным, к кому он питал теплые чувства. Волков не смотрел на девушек, был увлечен сражениями, службой. — А что насчет тебя? Разумовский хмурится из-за того, что друг ушел от такого серьезного ответа. — Есть, — бубнит он, не поднимая головы, и наоборот отворачивая ее в сторону от собеседника, — но не думаю, что это взаимно. Почему-то сердце Олега ёкнуло и сжалось, но виду он не подал. — Она знает о твои чувствах? — Где-то внутри теплилась надежда, что избранница Сережи отказала ему или вовсе не знает о намерениях, как бы эгоистично это не было с его стороны. У Волкова были свои «планы» на Сергея, но только после того, как всё закончится, когда они оба смогут отдохнуть от всех своих обязанностей, которые возложили на них. — Нет, — в момент Разумовский останавливается, переваривая слова, сказанные Олегом и быстро его поправляя, — он, — добавляет граф, — это он. Поэтому чувства сами собой не могут быть взаимны, — голос перешёл на тихий хрип, в глазах всё расплывалось от количества выпитого алкоголя. В какой-то момент он поднимается на ноги и чуть пошатываясь подходит к камину, садится на шкуру и пристально смотрит на тлеющий огонь и оставшиеся от поленьев угольки. Сколько времени уже прошло? Час? Два? Три? Время шло крайне быстро, и Разумовский уже давно потерял его счёт. Тишина. Сережа полностью уходит в свои мысли и в итоге, вздрагивает, когда чувствует прикосновения к своей спине. Он оборачивается, смотрит на Волкова, что устроился радом. Слишком близко. — Это кто-то, кого я знаю? Сережа возвращает взгляд обратно. — Думаю, да, — чуть погодя отвечает граф, — вы очень хорошо знакомы, — приглушенно добавляет рыжеволосый, подпирая голову рукой. — Серёж… — Он поглаживает спину и от этого Разумовский прикрывает глаза, насаждаясь столь желанными прикосновениями. Очередное молчание и теперь, внутри появляется какое-то беспокойство, которое пропадет как по щелчку пальцев. Птица берет над Сергеем контроль, поворачивается к Олегу и касается ладонью щеки, ощущая под подушечками пальцев колючую щетину. Альтер эго взял всё в свои руки, решая помочь Сереже наконец совершить желанное. Всё происходит слишком быстро, чтобы Генерал-майор успел найти во всем этом подвох. Птица поглаживает большим пальцем скулу и медленно приближается к губам, словно кот, выжидающий, когда же мышка потеряет свою бдительность, чтобы напасть, а перед этим, поиграться с добычей. Волков даже не вздрагивает, не пытается отстраниться, он только пристально смотрит в глаза напротив. Птица максимально аккуратно, чтобы не вспугнуть, приманивает его, дразнит, и Олег ведётся, всё же целуя своего друга детства, сначала аккуратно, затем углубляет поцелуй, кладя одну из ладоней на затылок Разумовского. На губах обоих чувствуется привкус вина, а также Волков для себя отмечает, что у Сережи грубые губы, обветренные и потрескавшиеся в некоторых местах, но это не мешает ему насладиться моментом. Добившись своего Альтер эго отпускает разум Серёжи, давая ему полную свободу действий. Потребовалось несколько секунд на то, чтобы осознать происходящее. Мужчину как холодной водой окатило, он отстраняется от офицера, перебирая ногами, отползая дальше и прикрывая рукой нижнюю часть лица, скрывая покрасневшие щеки, что получается не особо хорошо. Страх. Глубокий страх того, что Олег его отвергнет — врезался в мозг. Он вскакивает на ноги, быстро подходит к креслу, с которого забирает свою одежду, по ходу одевается и покидает поместье, ни разу не обернувшись на голос своего друга. — Серый, стой! — Это единственное, что слышит Разумовский до того, как захлопывается дверь. Он второпях выводит свою лошадь из конюшни, садится верхом и пускает её галопом в сторону Санкт-Петербурга.