Lux in tenebris

— Хозяин? — с опаской переспросил мышонок у нежити. — Барток… — зловеще проскрежетал скелет, всё-таки ослабляя хватку. — Фух. Значит, всё же не поехал кукухой, — выдохнул чернокнижник. — Хм? — хватка лича вновь опасно сомкнулась у горла мышонка. — Я говорю: хороший фильм… Пролетая над гнездом кукушки… — тут же выкрутился наш чернокнижник. — Фильм? — клацнул челюстью Распутин. — Есть и книга, если очень надо. Могу найти, коли хозяину интересно, — тут же перевёл стрелки как можно дальше от себя мышонок. — Хорошо. Я доверяю твоему вкусу, — уже более уверенно проскрежетал лич. — Вот и славненько. А теперь пора вас замаскировать, а то времена сейчас неспокойные. — продолжил Барток забалтывать высшую нежить. — Прятаться? Мне? — зарычал скелет, сверкая зловеще изумрудным светом из пустых глазниц. — Словно крысе? — Скорее, как принц в изгнании… — тут же парировал мышонок. — Люди ещё не готовы к возвращению такого великого мага как вы, — не скрывая своей лести, чернокнижник продолжил забалтывать старого лича. — Поверьте моему вековому опыту, хозяин, сейчас лучше обождать и не шокировать общественность «костями». — Мышонок задумчиво хмыкнул, окинув взглядом нежить. — Переоденьтесь, думаю на первое время вам даже пойдёт. — Чернокнижник бросил тёмному магу сумку с вещами. С умилением наблюдая за тем, как высшая нежить облачается в красный худи с двуглавым орлом антрацитового цвета на спине, при этом забавно путаясь в рукавах, Барток едва заметно прыснул от смеха, прикрываясь крылом, впрочем, тут же маскируя смешок кашлем. Следом были и зауженные синие джинсы, и чёрный ремень с черепом настоящей гадюки. Высокие найки завершали образ стильного некроманта белоснежными кедами, что так любили скейтбордисты. Накинув на череп древнего лича солнцезащитные очки Рей Бен и стильную маску почти на всё «лицо» с кошачьей мордочкой, что показывает всем язычок, мышонок был доволен. Задумчиво окинув взглядом застывшую нежить, Барток одобрительно кивнул. — А вам идёт… — Чувствую себя пугалом, что забыли забрать с поля лет эдак двадцать назад, — проскрежетал скелет, недовольно пылая зелёным светом из опустевших глазниц. — Ну что вы, что вы хозяин, ведь вам, и правда, идёт. Уж такова сегодняшняя мода, — с хищной улыбкой произнёс мышонок. — Куда катится этот мир, раз теперь люди носят такие обноски? На моей памяти даже бродяги имели вещи лучшего качества, — вспыхнули глаза нежити. — Это тема отдельно разговора хозяин. Сейчас одежду бродяг и крестьян носят хипстеры и всякие ценители вещей из натуральных материалов, — хмыкнул Барт. — Хип… что? Видимо, в них сильна крестьянская кровь, — задумчиво проскрежетал скелет. — И им не хватает полей и заводов, — философски продолжил Распутин, «разминая» отсутствующие мышцы. — Людям всегда был нужен пастырь, что поведёт их за собой, объяснит им, что есть хорошо, а что плохо. И порой неважно, крестьянин ты, солдат или же сам император! Люди слепы в своём большинстве и напоминают отару овец, которую приходится оберегать от волков. Особенно хитрые волки надевают овечью шкуру и начинают «проповедовать», вставая во главе стада покорных овец, дабы еда была всегда рядом и не спешила сбежать раньше времени. — Глазницы лича вспыхнули особенно ярко, завораживая своим шартрезовым сиянием, что эффектно выходило за пределы очков. — Но порой и милая овечка способна перегрызть волчью глотку и стать во главе стада, но не с помощью силы, а лишь благодаря интригам и своей «игре». Мы с тобой как раз из этой категории существ, но у нас есть магия и мы всё-таки выше их всех. Так что, как только я захвачу мир, то первым делом верну старую моду! — Глаза высшей нежити буквально пылали от силы, вдохновляя на подвиги, аккуратно поправляя солнцезащитные очки, лич опасно клацнул челюстью, пытаясь вправить её после долгого монолога. — Я с вами полностью согласен хозяин, но сначала давайте всё же вернём вам плоть, а то быть скелетом, наверное, чертовски удобно, но вот никаких радостей жизни уже, увы, не испытать. Обретёте плоть, а там уже и выберете одежду по вкусу, — Барток продолжил забалтывать неожиданно «воспылавшую» жаждой действия нежить. — Подзарядите свою палочку, устроите парочку жертвоприношений, а там уже, глядишь, и вольётесь в новый мир. — Твои речи слишком сладки мой милый мышонок, — с нескрываемым подозрением продолжил Распутин. — Уж не хочешь ли ты избавиться от меня? — Что вы, что вы, как же можно? — с сарказмом произнёс Барток. — Я ведь не могу оставить своего наставника, вечного учителя и мастера в чуждом для него мире. Уж таковы условия нашего контракта, — почти неслышно добавил он. — Чуждом мире, говоришь? — проскрежетал скелет в стильном худи. — Ну, так прошёл уж добрый век, как мы гуляли по России и Парижу, — выразительно хмыкнул мышонок. — Ты не спешил с моим воскрешением… — нежить обличительно тыкнула костлявым пальцем в Бартока. — Искать ваши останки, разбросанные по всему миру, тоже не лёгкая задачка, так что, если вам больше не нужны мои услуги, то разрывайте контракт и я сейчас же отправляюсь в Инферно ближайшим порталом, — со злостью произнёс чернокнижник, ведь его искренне обижало, что ты тратишь сотню лет своего бессмертия на поиски одного немёртвого чудака на букву «М» и в благодарность получаешь обвинение в том, что ты не спешил. Да, Барток отдыхал сорок лет на Кубе, но старику об это знать не обязательно. — Не горячись… — лич тут же пошёл на попятную. — Не горячись? Я тут, понимаете ли, веду дела с тварями из чёртового Инферно, торгуюсь с проклятыми ангелами и создатель знает кем ещё, пытаясь узнать, где же закопали твои кости, а ты обвиняешь меня в том, что я не спешил? — всё же взорвался мышонок. — Устроил с десяток войн в одной только Африке за твой «таз» и воевал с каннибалами за ребро. Ты хоть знаешь, какая у меня теперь репутация в мире после всех этих «странствий» по свету? — искренне обижаясь, произнёс чернокнижник. — И какая же? — неожиданно заинтересовался лич. — Несущий погибель, Тёмный вестник, Бич магов, Пожирающий магию, и это я только навскидку назвал парочку из последних титулов. Я же теперь грёбаный ренегат в магическом обществе. Думаешь легко вести жизнь затворника, когда от тебя отвернулся весь мир? — беззлобно прошипел мышонок, смотря в горящие сквозь солнцезащитные очки глазницы нежити. — Мне не понять твою боль старый друг, — неожиданно произнёс Распутин. — Но теперь, когда я вернулся, ты не будешь один и мы наконец-то изменим сей мир! — Изменим мир, изменим мир… — передразнил его мышонок. — Оглянись Гриша, он уже изменился, — буркнул чернокнижник. — Маруся включи «RT». Секунда, и огромная голографическая панель вспыхнула позади нежити, тут же включая новостной канал. — Мстители остановили неожиданно вспыхнувшую войну в восточной Европе. Старк Индастриз запатентовала новый источник энергии. Бог грома и молний Тор открывает в Нью-Йорке ресторан асгардской кухни «Вальхалла». Война банд в Нью-Йорке набирает новые обороты. Филантроп и известный бизнесмен Уилсон Фиск открывает в адской кухне академию криминалистики, — спокойно вещала диктор крайне приятной наружности. — Что за колдовское зеркало и почему Маруся? — озадаченно спросил лич, скинув с головы капюшон и неспешно скребя череп явно по старой памяти. — Магии здесь ноль, — спокойно ответил Барток. — Это чистая технология из сплава многих наук. Телевиденье, Гриша, телевиденье, — наставительно продолжил мышонок. — И таких мелочей в мире тьма. Маруся, включи нам канал моды. — Да что за Маруся такая? — так и не понял Распутин. — Пленённый артефактом дух? — хмыкнул лич. — Что за срамота, — явно шокировано произнесла нежить. — Зачем они носят эти тряпки? И что это за женщины? — Это мужчины, — ещё больше шокировал Распутина спокойный голос мышонка. — А вот теперь пошли и девушки. — Значит, моя одежда, и правда, выглядит не так уж и плохо, — потерянно резюмировал лич. — Спасибо что подобрал мне вещи не по последней моде, друг, — неожиданно поблагодарил чернокнижника Гриша. — Новый мир, новые проблемы, новые знания, — продолжил размышлять в слух Распутин. — Говоришь, что научный прогресс сейчас стоит выше магии? — заинтересовался чародей. — Видимо не зря я спал так долго, ведь теперь передо мной открыто столько новых дверей. — Каркающий смех мёртвого мага оглушительно разносился эхом по древнему склепу. — Расскажи мне больше, я хочу знать всё, — требовательно произнёс Распутин. — Э нет, Гриня. Проще будет показать. Так что идём, — поманил вслед за собой высшую нежить мышонок. Быстро покинув склеп и столкнувшись с огромным медведем, Барток с нескрываемым умилением потрепал своего верного камрада по шерсти. — Медведь? — Медведь, — лаконично согласился мышонок. Бродя по оживлённому кладбищу и собирая заинтересованные взгляды от «скорбящих» и прочих различных сектантов, что славили падшего ангела на давно уже заросших могилах, Распутин задумчиво хмыкал. Вдали были видны огни ночного города, и лич наконец-то убедился, что мир, и правда, не стоял на месте, пока его кости терпеливо дожидались воскрешения в сырой земле. Искусственный свет и всеобщая электрификация, что освещала сотни различных вывесок и рекламных экранов, привлекали внимание нежити к такому знакомому и одновременно с этим чуждому миру. Все его друзья и товарищи уже как сотню лет гниют где-то на кладбище, враги и соперники давно мертвы. Так чем же теперь заняться тёмному магу после столь внезапного «оживления» спустя целый век? Этот мир был ему незнаком, и он не знал, как здесь жить. Положиться на старые привычки и память? Глупо, наивно и безрассудно. Но Гриша не был безумцем, пусть многие и пытались убедить общество в обратном. Да он был падшим человеком, тёмным магом и в меру неплохим интриганом, но его разум всегда был кристально ясен и чист. После смерти и внезапного оживления это чувствовалось особенно ярко и «живо». Ведь смерть освобождает и дарует такой желанный покой, а бытие нежитью снимает все былые ограничения и зажимы, что за время жизни накладывает воспитание, общество и различные моральные устои и нормы. Вновь задумчиво хмыкнув от столь любопытного вывода, Распутин продолжил важно расхаживать по кладбищу, распугивая и так небольшие группки людей, что встречались на его пути. — Изволю табака курить… — неожиданно произнёс лич с пылающими изумрудной скверной очами, что так и проглядывала через солнцезащитные очки. — Значит, в кальянную? Ты не перестаёшь меня удивлять Гриня, — мышонок ехидно улыбнулся, с комфортом устроившись на плече древнего лича.