Психушка

      Тёмные коридоры заброшенного здания были покрыты толстым слоем снега, из разбитых окон дули порывы ветра. Завывала где-то вдалеке водопроводная труба, жалобно визжа и крякая. Обшарпанные стены в освещении фонаря казались ещё дряхлее, чем в полумраке зимней ночи. Рваные вздохи и выдохи улетали паром под потолок, руки тряслись и тянулись к карману джинс. Тело пробирал страх, кутая в свои объятия, ненавязчиво, но ощутимо. Стул под напором веса грозился сломаться и утянуть сидящего на пол, марая пальто, шарф и джинсы. Маленькая комнатка давила на мозг, специально держала палец на спусковом крючке. Всегда наготове, всегда рядом.       Пальцы кое-как нащупали пачку сигарет, вытаскивая её из кармана. Тонкая палочка с табаком тут же была зажата между губами, а трясущаяся рука старалась поджечь кончик. Удалось с трудом и то, с шестой попытки. Глубокий вдох, сизый дым обжёг лёгкие, с непривычки тишину разорвал кашель. Зажмурив глаза, чуть не согнулся в три погибели, по щекам потекли горькие слёзы.       — Пф, не умеешь курить и всё тут! — с укором произнёс знакомый голос, отчего сидящий резко поднял взгляд от пола. Всё те же растрёпанные русые волосы, те же зелёные глаза. Небрежно накинута на плечи олимпийка, под ней виднелся красный свитер, на талии сидят синие джинсы и ботинки. Родной, но далёкий.       — Не тебе меня судить, Дмитрий… — огрызается в ответ, делая затяжку. Некогда аккуратно уложенные назад тёмно-кофейные волосы, теперь отросли и были собраны в небрежный пучок. Янтарные глаза потускнели, сам мужчина совсем похудел. Свитер и джинсы еле-еле сидели на нем, он готов был не завязывать шнурки на ботинках, лишь бы грохнуться на пол. Может, убьётся такими темпами.       — Узнаю старого Антона! — усмешка в голосе Побрацкого умиляла, сам же парень опёрся плечом о косяк двери. Холодно, мрачно, ещё и заброшенное здание. С горем пополам докурив сигарету, брюнет выбросил бычок в сторону. Похлопав по бедру, мужчина как бы сделал жест приглашения. В полумраке и тусклом свете фонаря зелёные глаза хитро заблестели, русый довольно хмыкнул. Шаги в вновь воцарившейся тишине звучали куда громче, чем собственное дыхание в грудной клетке.       Удобно устроившись, бывший студент положил голову на плечо старшего. Будто чуть сполз вниз, чтобы русые волосы слегка касались шеи и щеки. Руки сложил на груди, выражение лица абсолютно спокойное. Будто бы так было всегда,будто бы ничего не кончалось. На своей талии Дима почувствовал тёплую руку Звёздочкина, отчего улыбка стала только шире. Сколько он должен будет так возвращаться? Каждый раз одно и тоже, но такая цикличность нравилась зеленоглазому. Хотя бы не то одиночество, постоянно давящее на виски, изредка прерываемое дурными птицами, бьющимися в окна. Свободная рука янтароглазого аккуратно дотронулась до щеки Димы, пальцы рвано вырисовывали непонятные узоры. С одной стороны это казалось странным, с другой довольно милым. И то, они тут были одни, окружённые холодом, шумом ветра и светом фонаря.       — Я только одного не могу понять, — Антон уткнулся лицом в русую макушку, прикрыв глаза. — Почему всё идёт по одному кругу?       — Так, ты давай не загоняйся! — зелёные глаза на миг блеснули странными огнями, парень чуть приподнял голову. Брюнету пришлось оторваться от своего занятия, чтобы посмотреть в ответ. Русая чёлка упала на лицо, придавая парню усталый вид. — Будешь загоняться, я тебя… Я тебя укушу!       — Ладно, хорошо! Убедил, не буду! — хриплый смех перемешался с слегка басистым, отскакивая от стен комнаты. Прижавшись лбом ко лбу мужчины, зеленоглазый обвил руки вокруг талии старшего. Одно «но» было — Дима холодный от слова совсем. И не настоящий…       Всё идёт по одному кругу: приходит, курит, говорит с ним, засыпает на потрескавшемся полу, а на утро уходит. Запах сигарет давно впитался в одежду, прожёг все лёгкие насквозь. И то здание, в котором он сейчас находится всего лишь заброшенная «Психиатрическая больница номер 23»…