Я научу тебя

В одной из корзин, под игрушками Чимин организовал себе тайник, запасаясь, как белка на зиму, всем необходимым для вкусной и беззаботной жизни. Множество сладостей, закусок и газированных напитков. Увидела бы мама — прибила на месте, а Юнги в его комнату последнее время не наведывается. После случая в гостиной альфа стал ещё более отчужденным в отношении Чимина, и омега пока решил отложить эту проблему на другой раз. Сегодня выходной. После выматывающей недели в школе и целых семь дней жизни в этом логове дракона, Чимин решает отметить это событие банкой колы, развалившись на мягкой кровати, плюсы которой начала замечать его спина и приходящий гораздо чаще крепкий сон. В такие моменты единения он залипает в потолок или скашивает глаза к окну. Уроки могут подождать и до завтра, Юнги его кормит, поит, денег дает и по сути до Чимина не домогается, что омега воспринимает, как рай на земле. Особенно, когда альфа отлучился по делам, оставив квартиру ему в полное распоряжение. Когда банки газировки оказывается мало и хочется настоящей еды, парень уговаривает себя дойти до кухни, что, не то, что дома, расположена через целый километр от его комнаты, хоть с картой ходи по этой огромной квартире. От греха подальше, Чимин обходит рабочее место Юнги за пару метров, не дай бог он своим присутствием смахнет парочку документов. Каким-то образом после того вечера в их холодильнике начала появляться еда, причем без пластиковых коробочек доставки. Чимин пытался выискать их в мусорном ведре, но ничего, как будто еда просто начала появляться из воздуха. Сегодня солнечно, но гуляет ветер, с высоты, на которой располагаются окна квартиры, трудно увидеть что-либо внизу, но маленьких фигурок-людишек однозначно мини-цунами клонит к земле. От бьющего на вершинах потока ветра аж гул за стеклами стоит. Чимин откапывает в недрах тумбочки под телевизором приставку, но слышит, как пищит дверь, и пересаживается с пола на диван, как будто Юнги может отругать его за подобные глупости. Однако альфа приходит не один, в коридоре толпятся как минимум три человека, и Чимин недоуменно на них смотрит, все ещё сидящий в домашней оранжевой пижаме. Юнги кидает на него взгляд и проходит с пакетами на кухню, за ним идет какой-то мальчишка, явно моложе, возраста Чимина. Он одет, как с обложки, и, когда замечает направленный на него взгляд, стопориться, тянет «эм-м», отводя глаза, и не знает, что делать. Третий человек в компании разбавляет тишину. Это альфа, что видно сразу по фигуре, и Чимин напрягается так же, как и второй омега, пока не понимает, что его альфа в комнате. Каким-то образом понятие о Юнги, как о защитнике, сложилось у Чимина подсознательно. — Здравствуй, — альфа вполне дружелюбно машет рукой, идёт к остальным двум и цапает, видимо, свою омегу за талию, отчего тот расслабляется и чмокает партнера в губы. Чимин наблюдает за этим, ещё наполовину не понимая, что творится, и не знает, куда деться. Он с этими тремя не знаком близко, от Юнги все ещё шугается, как дикий кот, и идея прогуляться в ураган кажется настоящим спасением. Но он собирает мужество в крохотный кулачок и подходит к остальным, не понимая, зачем. В эту тусовку его не звали. Может сказать Юнги, что он уходит? — Что-то хотел? — Чимин буквально дюймовочка в стране великанов, он прижимается бедром к стойке и смотрит на альфу. — Я пойду погуляю. — Ладно, — и уходит к плите. Чимин неловко мнется, кланяется более старшим ребятам и семенит обратно к коридору. Ему не столько обидно выставиться дураком перед незнакомцами, но он определённо будет оплакивать свой канувший выходной. Он-то думал, что Юнги не вернется как минимум до вечера, а тут такая подстава. Альфа дает ему действительно много карманных денег, и поскольку Чимин в основном тратится на вкусняшки, за неделю у него появилось сбережений на один полноценный шоппинг. Что же, чем ещё можно скрасить неудавшийся выходной? Привыкший быть один, он не чувствует дискомфорта, затыкает наушниками уши и гуляет, накинув капюшон от противного ветра, до цетра города, где помимо офисных зданий также много торговых центров. А чтобы попасть сюда раньше, ему нужно было чесать на двух автобусов от дома родителей. Кто бы посмотрел на него сейчас из старой школы, подумал бы, что Чимин выиграл золотой билет, хотя, наверно, это будущее всех омег, которых купили. Может только без девственности, но Чимина пока этот шторм обходит стороной. Неприятный осадок от сорванных планов Чимин заглаживает очаровательной мягкой пижамой, он вообще мерзляк, но спать в холоде любит, потому что ощущать на себе толстое теплое одеяло во вромя сна подлинный кайф. А тут такая одежка крутая. Гуляя по торговому центру и радостно размахивая пакетом в руках, Чимин буквально лбом вписывается в стеклянную дверь магазина нижнего белья. Ради интереса, он заходит внутрь, где несколько хорошо одетых дамочек и ухоженных подростков подыскивают себе нужное. Чимин здесь, как гадкий утенок, но годы шпионажа выработали его покерфейс на славу. На самом деле, он никогда не покупал себе такого. Не дай бог увидит кто в раздевалке, беды не миновать, Пак Чимин. Так он думал, поэтому всегда ходил к «бабушкиных танталонах» можно сказать, зато удобно. На ум приходит дорама, где разбогатевшая девчонка заходит в подобный салон и скупает половину белья на вешалках, махая кредитной картой. Интересно, как бы Чимин выглядел, дай ему Юнги свою карту? Вероятно, омега был бы счастливым обладателем батута, магазинчика манги и пиццерии, а не ухоженной крошкой в мини-юбке с арсеналом трусов-веревочек. От своих же мыслей становится забавно. Он ходит вокруг, изучает разноцветные, иногда дикие варианты боди, корсетов и лифчиков, пока его не пугает до смерти появившийся из-за спины консультант. Девушка улыбается, даже не пластмассово, насколько Чимин разбирается, видимо, её тоже позабавил испуганный подросток. — Помочь вам с выбором, или вы ищете что-то конкретное? — она наклоняется чуть ближе, лицо открытое и готовое помочь. Чимин жует губу от нервов и думает-думает-думает. А почему нет? Если он себе купит что-то красивое, это не значит, что Юнги это увидит. Консультант видимо понимает, с кем имеет дело, и тут же уводит Чимина из отдела «жесткое сто двадцать плюс» к более мягким моделям и пастельным розовым и голубым цветам. Один комплект на манекене тут же завладевает вниманием Чимина, это что-то очаровательно-мягкое, струящаяся полупрозрачная накидка с тонким топиком и, единственный минус, крохотными, просто тончайшими трусиками. Чимин готов поклясться, что и кусок мяса в этом будет выглядеть аппетитно. Но отказывается мерить, потому что кто вообще меряет нижнее белье в магазине, и покупает новый, запечатанный комплект. А потом заедает свою задумчивость бургером и покупает ещё пару сережек, чехол для телефона и, конечно, комиксы. Под торговым центром есть станция метро, и Чимину слишком лень переться обратно на своих двоих, тем более щеки и так обветрились. Тогда он покупает себе ещё и парочку косметических штук, уже по пути домой думая, что быть богатым — это, в общем-то, неплохо. Лучше, чем собирать гроши с обедов и умолять отца дать денег на новое стекло для телефона, потому что из-за старого кроме трещин уже ничего не видно. Путь обратно проходит быстрее, и Чимин, сверяясь с часами, надеется, что нежеланные гости освободят квартиру и дадут хоть в гостиной посидеть спокойно. И все так и есть, благо. Когда Чимин возвращается, дико уставший, потому что пришлось из-за накладок с лифтом пройти три этажа пешком, Юнги опять работает за ноутбуком. Омега от греха подальше относит свои покупки в комнату и выплывает оттуда уже в домашнем, в своей милой пижаме с котятами. А что, раз купил омегу, так и терпи все его заскоки. Он падает обратно на диван, готовый проиграть в планшет, отданный ему безвозмездно, когда что-то привлекает его внимание. Это запах, и он настолько встревожил Чимина, что тот бросает планшет на диван без дела, как будто ему жизнь не дорога сделать это в присутствии Юнги. Тонкий звук страдания срывается с его губ, нарушая тишину, он тихий, но шокирует даже Юнги с другого конца огромной гостиной. Чимин не обращает на альфу внимания, он то сжимает, то разжимает ладошками край дивана и не может понять, что ему так не понравилось, а потом почти что дикой рысью бежит в сторону ванной. Распахнув дверь, он начинает принюхиваться, дергает носом и попеременно издает звуки, напоминающие любопытное урчание кота. Подходит к шторке ванной, к мылу, к душевой кабине, даже туалету и останавливается на полотенце. Оно пахнет, прямо воняет другим человеком, омегой, и Чимин, лишь вдохнув его запах, начинает фырчать. Он подходит к раковине, хочет умыться, но этот противный запах (на самом деле нет, обычные цветы) просто въедается в ноздри. Когда Чимин возвращается в комнату, он уже плачет. Его блестящие глаза останавливаются на Юнги, омега издает очередной гул страдания, гораздо громче предыдущего, почти что ругаясь на альфу на своем языке. — Что случилось? — альфа поднимается с места, попутно осматривая мальчика на предмет травм, Чимин мотает головой и думает, уйти в комнату или остаться. Умом он не понимает свою реакцию, но зверь внутри злится и страдает. — Омега, — Чимин выдает, всхлипывает и смотрит на Юнги так, словно ждет от него признания во всех грехах. — Что «омега»? Почему ты плачешь? — Его запах, он отвратительный, ужасный, мезркий, — Чимин морщится от одного воспоминания, вероятно что-то пробудило в нем гормоны, он мотает головой и уходит в комнату, грустный и злой одновременно. Юнги проверяет ванную на всякий случай, и там действительно пахнет другой омегой, но совсем слабо, наиболее четкий запаха другого альфы, его друга, но Чимин о нем ничего не сказал. Надо все выяснить. — Так что, тебе не понравился запах другой омеги в доме? — Юнги присаживается на край его кровати и тормошит за плечо отвернувшегося мальчонку. А у Чимина истерика уже прошла, он теперь лежит, насторожившись, как мышь перед котом, и вообще не знает, как объясняться. Но при всем своем добродушии Юнги не похож на тех, кто любит ждать, поэтому Чимин разворачивается и садится на постели, виновато смотрит на свои руки и просто хочет, чтобы той неловкой сцены не было. Это и не он был вовсе. Вот что этот альфа докопался? — Нет, все нормально. — Я так не думаю, — Юнги фыркает, хватает его за коленку и разворачивает к себе лицом, Чимин почти задохнулся от силы, когда тот одной рукой просто повернул его на кровати. — Что конкретно тебя не устроило? — Я не знаю, ладно? Мне просто не понравился чужой запах и все. — А на прохожих ты также реагируешь, как дикий кот? Бедные твои одноклассники. — Это другое, — может, и нет, Чимин просто запутался и раскраснелся от стыда. — Эта пара, что была сегодня, мои друзья. Давай договоримся, я не заставляю тебя, как добропорядочная фея крестная, знакомиться с моими друзьями, ты не навязываешь мне своих, но будем терпеливее относиться к знакомым друг друга. Если тебе не нравится запах другой омеги, просто выйди из той комнаты и перестань дышать носом. Но не надо из-за этого устраивать истерик, ты понимаешь? Чимин отвел взгляд, складочки на простынях, вот то, что действительно интересно. Он правда не хотел быть грубым. — У него хороший запах. Я имею ввиду, нормальный, обычный, просто, я, — Чимин завозился с рукавами, посмотрел альфе куда-то в плечо и опять вниз, на свои колени, — он был здесь, в ванной, и на полотенце, котором я всегда вытирался, и на мыле, а я просто… — Становишься слишком территориальным в этом доме, а? — Чимин кивнул, не обращая внимания на издевательскую нотку в чужом голосе. — Такое бывает перед течкой. Вы, омеги, хотите владеть всем пространством, что можете получить. — Течкой?! — вот те на, жили да поживали себе спокойно, так нет. Юнги вздернул брови, удивленный такой реакцией. — Твои родители вообще рассказывали тебе что-нибудь о половом созревании? — альфа уже начал думать, что целомудрие этого детёнка не выходит за пределы интереса к разным половым органам. — Я знаю, что такое течка, но разве она не в восемнадцать? — Боже, тебя что, воспитывали в горах? — Юнги закатил глаза, наполовину уставший все разжевывать, наполовину удивленный знаниями, на минуточку, шестнадцатилетней омеги о сексе. — Я могу, как заботливый папочка, посмотреть с тобой лекцию о течках, и если ты продолжишь задавать тупые риторические вопросы, мы так и сделаем. Чимин бы и сморщился от прозвища, но его ещё больше испугала перспектива смотреть что-то подобное с Юнги, да и в принципе вообще погружаться во все эти «фу-фу-фу» взрослые вещи с кровяными выделениями, яичниками и подобной бурдой. Поэтому он быстро замотал головой. — Знаешь, Чимин, мне все больше и больше кажется, что ты ещё ребенок для таких вещей. Вероятно, все-таки омеги созревают независимо от их возраста, поэтому тебе будет лучше провести свою течку у родителей, — похлопав его по коленке, альфа ушёл. А Чимин остался сидеть на кровати со стойким чувством того, что его бросили. *** Он и не задумывался, насколько на самом деле внимание Юнги было ему важно. Это странная человеческая вещь — ценить что-то, когда потеряешь. Юнги перестал смотреть на него вообще утром, когда отвозил в школу, и вечером. Видимо, Чимин действительно слишком долго играл в недотрогу, чтобы это можно было терпеть. Теперь каждый вечер наряду со своим усиливающимся запахом Чимин сидел в комнате и думал, что будет, если он поедет к родителям. Вполне вероятно, что Юнги больше не захочет его видеть, разорвет с отцом сделку, заберет деньги и скатертью дорога. И тогда будет все так, как и предсказывал Юнги. Не любящие родители отдадут туда, где Чимин будет приносить деньги, и все. Он снова вернулся к той меланхолической депрессии, сжимаясь в комок на своей кровати, не в силах уснуть. Ему было страшно потерять расположение Юнги, это правда. Чимин однажды видел, как обращались альфы с омегами, когда забирали их со школ. Тщательно обнюхивали, затыкали рот и лапали на глазах у всех проходивших мимо одноклассников. Навряд ли Чимин когда ещё найдет такого же снисходительного альфу, как Юнги. Рассуждая об этом, Чимин находит все больше преимуществ Мина над остальными мужчинами — он был худощав, невысок, без волос на теле — важный пункт — и его запах был приятным. Сейчас, смотря на ситуацию со стороны, вкупе с опытом жизни с альфой и двумя неполными сексуальными актами, все кажется не таким уж и плохим. Комната, похожая на клетку, стала обжитой, со всеми тайничками, удобно расположенными подушками и даже чертов розовый балдахин уже приелся. И да, черт возьми, не только его омеге, как Чимин часто любил списывать, но и ему самому чертовски нравилось жить на верхушке общества, весело свесив ножки и смотря на людей, борющихся за жизнь там, внизу. И какая плата за хорошую, нет смысла отнекиваться, жизнь? Повзрослевший Чимин может на это пойти. Даже если будет больно, в любом случае будет больнее, если он все это потеряет. Итого, подводя итоги, план по соблазнению Мин Юнги объявляется официально принятым. Чимин думал об этом чертовки долго, сидя за уроками и лелея свой болящий животик. Вот завтра он непременно встретит альфу в том голубом нижнем белье, что приобрел недавно, и будь, что будет. *** Но планам, как и всему, что Чимин когда-либо строил, не суждено сбыться. Ещё утром омега чувствовал себя на высоте, заигрывать прямо у зеркала в коридоре не умел, поэтому не решался, но уже буквально пялился на жилистые руки, затягивающие гастук. Сегодня Чимину пришлось надеть топ, поскольку соски теперь топорщились из рубашки и галстук-бабочка этого никак не скрывал. Новомодные изменения в своем теле доставляли больше хлопот, чем пользы, но, возможно, такое нравится альфам. Чимин мало с ними общался, придется узнавать в процессе. Первые четыре урока прошли нормально. Чимин уже планировал, как подготовиться и что сделает до прихода альфы. Почему-то сама мысль теперь выглядеть красиво была привлекательна. Вероятно, когда наконец-то появился тот, ради которого хотелось быть привлекательным. Но все покатилось к чертям на предпоследнем уроке математики. Голова вдруг заболела нещадно, и от появившейся вдруг слабости в спине и руках он выронил ручку и нечаянно столкнул пенал с парты, все его содержимое прозвенело по классу. Когда все альфы и омеги в классе обратили на него внимание, начался настоящий хаос. Уже повязанные омеги пытались защитить омегу в течке, отпихивая альф-одноклассников, пока учитель выводил его из комнаты в лазарет. Там Чимину сделали внутримышечный укол, чтобы быстрее подействовал, и сказали отдыхать. — Эй, слышишь меня? — Чимин прищурился на слишком яркий свет, увидел, как что-то щелкает пальцами перед его носом, и только потом увидел и самого Юнги. Тот стоял над ним с хмурым лицом, держа его портфель с брелками в свободной руке. — Идти можешь? Омега вяло моргнул, умудрившись заснуть, потом сел и встал на ноги. Они были слабыми, но терпимо. Их провели через задний вход, чтобы не отвлекать учеников от занятий, и каждый шаг требовал сил, отчего на сидение в машине он завалился, как после недельного кросса. Он вяло соображал, что происходит, и даже был искренне удивлен, когда пощупал свои бедра и увидел, что они мокрые, но мочой не пахло. Черт, все-таки надо было не отнекиваться и посмотреть лекцию. Может, во время течки, как и во время беременности, сначала выходит вода? Только ближе к концу пути Чимин понял, куда его везут, вдруг заново воскрес из нестоящей тряпичной куклы. — Твоя мама уже предупреждена. Она тебя ждет. — Нет… — он промямлил очень тихо слабым голосом, а потом, когда увидел родной дом, замотал головой и вцепился в руку альфы. — Я не хочу туда! — В моем доме не безопасно для твоей невинности, омега. Или опять хочешь, чтобы я позволил тебе бродить у себя течным, и ничего не делать? Нет, малыш, уже наигрались. Юнги отстегнул свой ремень безопасности, отстегнул второй у Чимина и вышел из машины, не обращая внимания на то, что Чимин пытался ухватить его за пиджак. Альфа открыл переднюю пассажирскую дверь, подхватил омегу под коленями и под спину и вытащил из машины. Чимин замотал головой, вцепился в плечи альфы ногтями, наверняка оставляя царапины. Его родители уже ждали на пороге, мать даже пыталась быть искреннее обеспокоенный. Боль в животе, между ног, отчаяние и попытки завладеть своим разумом почти что сводили Чимина с ума. Он завизжал, когда чужие руки, руки его отца, прикоснулись к его плечу и голени, и попытался забраться на Юнги, как кошка на дерево, как можно выше и подальше от чужих неприятных прикосновений. Но трое взрослых все-таки смогли совладать с бесноватым омегой, его мама обняла Чимина со спины, прижимая его руки, которые чуть не отодрали у Мина половину пиджака, к его бокам. Омега умоляющими глазами смотрел на альфу, отфыркивался, когда мама хотела уткнуть его лицом в свою шею, чтобы успокоился и расслабился, а когда Юнги, закончив разговор с его отцом, пошел вниз по дорожке обратно в своей машине, Чимин почувствовал, что разорвалось сердце, и он закричал, падая на колени, сворачиваясь в клубок и истерично плача. Его альфа бросил его, бросил. Он громко плакал, пытался дрожащими руками вытереть щеки, но не получалось. Его разум плавал, сделать вдох было очень трудно. Послышался скрип шин по асфальту, и чьи-то быстрые шаги. Кто-то стремительно подхватил Чимина на руки и грубовато, в своей манере, прижал его лицо к своей шее. Запах, этот успокаивающий аромат. — Тише, тише, — альфа гладил его по волосам, чувствуя, как Чимин постепенно успокаивался, но его колени по-прежнему плотно сжимали талию Юнги в тисках. — Не уходи, не уходи, — поскуливал омега ему в шею, терся о нее всем лицом, щеками и лбом, целовал особенно понравившееся, самое вкусное местечко, и мурчал. — Не хочу, чтобы ты уходил. — Это говоришь ты или твоя омега? — Юнги обратился к нему, повернув голову к ушку мальчика. — Мы. Не хочу, чтобы ты оставлял нас. *** Поездка до дома была долгой. Вколотое успокоительное перестало действовать, Чимин сгруппировался на сидении, задыхаясь от впервые испытываемой им боли. Как будто все органы сжались в один плотный комок, и Чимин скоро их выплюнет себе на ладошку. Юнги не решился оставлять его, опять обязал свою секретаршу купить кое-какие лекарства в аптеке, и привез его домой в спальню омеги, его защитный уголок. Чимин страдал от боли и психовал оттого, что она такая навязчивая, и болит не в одном месте, а во всем теле, даже коленки пульсируют. Он матерился, прижимая ладони и бедра к животу, уложив голову на колени альфы, и только найдет хорошую позу, как боль тут же стреляет, кажется, прямо в горле. Из принесенных лекарств нашлось обезболивающее, пришлось растереть таблетку меж двух ложек, чтобы Чимин её принял, не подавившись. Во рту было чертовски много слюны. Начало течки может быть очень болезненным, и благо запах Чимина ещё был не выраженным, Юнги его почти не чувствовал. Убедившись, что утомленный омега заснул, альфа отправился спать в свою комнату, уверенный, что Чимин не продержится и до двенадцати. *** Юнги почувствовал его запах посреди ночи. Его разум ещё не проснулся, а глаза уже светились красным в темноте спальни. Мягкий, как сливки, нежный и сладкий, пробуждал в альфе желание приготовить его, как вкусный тортик, и с удовольствием съест. Облизнув пересохшие губы толстым слоем вязкой слюны, он вышел в коридор и понял, что Чимин уже стоит около одной из дверей, разодетый в, святой Будда, пеньюар с нижним бельем. У омеги взгляд более осознанный, ножки, попка и груди округлились, натягивая прекрасную бледную кожу. Не ожидав встретиться с альфой так скоро, Чимин прижался спиной к стене, дергаясь, когда тот с болезненным стуком упал перед ним на колени, лицо сразу уткнулось туда, откуда шел запах. Сладкий спазм вынудил ещё смазки потечь по бедрам, и Юнги зарычал, хватая его за бедра и ловя полувязкие-полужидкие капли языком. Чимин явно не хотел делать этого под покровом ночи в коридоре, но у альфы были другие планы. Попробовав его смазки, он снова поднялся на ноги и схватился за шею омеги, привлекая его к своему лицу, недобро оскалившись. Его рука тут же проникла под трусики и круговым движением погладила клитор, отчего ноги омеги подогнулись. Стимуляция становилась интенсивней, Чимин схватился за орудующую руку, стоя уже на носочках. Когда альфа наконец поцеловал эти румяные губы, омега содрогнулся и кончил, застонав в чужой рот, но навряд ли альфа, опьяненный запахом его смазки, почувствовал бы эти микроподрагивания. Дополнительная стимуляция уже граничила с болью, Чимин замотал головой и пытался как-то отстраниться, хотя его попа была плотно прижата к стене, поясница выгнута в крутую дугу. — А, а, — он не мог остановить своих звуков, поднял глаза на Юнги, что следил за его лицом куда пристальнее, чем во все разы до этого. — Ты будешь кончать столько, сколько я захочу, правильно? — он лишь сильнее вжал мальчика в стену, пока тот не выдавил из себя второй оргазм, пара белесых капель тут же вылилось на пальцы альфы, что тот размазал после по аппетитным толстым бедрам и ягодицам, мажа восхитительную потную кожу его же выделениями. Чимина поволокли за руку к раскрытую дверь комнаты Юнги, где он не был никогда до этого, и кинули на кровать. Омега едва успел опомниться, как его трусики были отодвинуты в сторону, и так слишком тонкие, чтобы что-то скрыть, и язык (наконец то, что он действительно долго ждал) поласкал его волосатую киску. Чимин не планировал свою течку так рано и хотел подготовиться, но видимо, альф совершенно не волнует количество волос в этих местах. Главное, чтобы смазки было много, а она была горячей и вкусной. Альфа порыкивал у его ягодиц, сильный язык мял его складочки, как тесто, проникал гораздо дальше между ног Чимина, добираясь до лобка и обратно. В попытке ухватить как можно больше выделений, Юнги то и дело задевал воспаленную дырочку кончиком, отчего киска мальчика сокращалась, сдавливая и язык тоже. Вязкая слюна обеспечивала хорошее скольжение, поэтому Юнги провел языком от клитора до самого ануса, целуя сокращающуюся звездочку и присасываясь к ней губами. Приятные ощущения лишь больше убеждали Чимина в том, что он дурак, раз боялся секса с альфой. Тот облизывал его так тщательно, сосал клитор, отчего мальчик кричал в подушку и вздергивал попку ещё выше, где его ягодицы находили несильные, возбуждающие шлепки ладоней. Альфа не отнимал больше рта от его вульвы, согревая влажную кожу, и когда потребность с оргазмах была удовлетворена, Чимин провалился в сон со все ещё вздернутыми бедрами, уже не замечая, как альфа поглаживал его спину большой рукой, расслабляя мышцы, и самозабвенно обводил большим пальцем контуры вспухших внутренностей, тесно скользя рукой по члену до эякуляции прямо на восхитительную ложбинку.