Шанс

Артем раздраженно пинает сугроб. Щелкает зажигалкой, затягивается посильнее и мечтает не видеть весь этот бедлам, что творится на улице. Люди с ума сходят с этим Новым годом. Готовы убить друг друга за красивую елочную игрушку или последнюю банку с зеленым горошком. И так раздражающе веселятся, как будто этот праздник действительно значит нечто больше, чем тупо перемена цифр в номере текущего года. Отвратительно. Лучше бы Самайн так праздновали, ей-богу. Надо же уважить нечистую силу. — У меня от твоей физиономии сейчас молоко скиснет. — У тебя же нет молока. — А я куплю. Витька, как всегда, раздражающе весел. Даже дымит празднично, обвешавшись мишурой, точно новогодняя елка. Бесит. Хорошо, что он такой. Без него было бы совсем паршиво. — Братан, ты решил дух Рождества спиздить? Раз у Гринча не вышло. Артем усмехается. Если бы все было так просто. — Просто настроения нет. — Это из-за?.. — Нет. — Молниеносность ответа выдает его с головой. Артем внутренне вздыхает. Теперь допроса не избежать. — Виделся с ним? — не отстает Витька, стряхивая пепел в снег. Ну вот, так он и знал. — Нет. — На всякий случай смотрит предупреждающе, мол, завязывай с допросами, я замерз тут вообще-то. — Ну что вы как дети, а… — пробует пробурчать что-то Витька, но Артем перебивает: — Сам разберусь, ок? — Да ок, че. Только из-за него ты опять рискуешь провести Новый год в одиночестве. Как будто в первый раз, хмыкает Артем и выкидывает сигарету. — Работы много, — поясняет свой внезапный уход. — Ну-ну. — Взгляд Витьки ясно дает понять, что он не верит. Ну и не верь, думается Артему по дороге обратно в кабинет. А дальше думать о праздниках и одиночестве не получается — начальство заваливает работой и ужесточает дедлайны, чтобы успеть все закрыть до наступления нового года. Бесит, аж до жути. Но Артем со вздохом подчиняется, перепроверяя внеочередной отчет, составленный явно каким-то распиздяем через жопу накосяк. Господи, чему их вообще сейчас в университете учат?.. Ничего ж не умеют, а приходят с такими запросами, словно как минимум доктора экономических наук. Тьфу. Смотреть противно. Так и хочется рассказать, как в бытность студентом не мог на работу по специальности устроиться, поэтому работал кассиром в «Пятерочке», пока преподаватель с кафедры не пристроил в эту контору. Как жопу здесь рвал, лишь бы заметили, оценили, повысили. Как оставался работать чуть ли не на каждый Новый год, пока остальные праздновали его с женами и семьями. Много чего хотелось бы им сказать. Да только кто слушать станет? Максимум посмеются либо просто мимо ушей пропустят. — Тема Петрович, вы решили утонуть в ворохе бумаг? Учтите, на этот раз от посиделок с коллективом вам не отвертеться. Артем внутренне вздрагивает и поднимает глаза. Его начальница Наталья Николаевна как-то по-матерински улыбается и смотрит слишком уж сочувственно для той, кто держит в ежовых рукавицах весь отдел. Еще и называет так ласково, Тема Петрович. Его так только мама и называла, когда ребенком воображал себя командиром армии и гордо вышагивал в маленькому мундирчике с игрушечной саблей в половину собственного роста. Мамы не стало под Новый год. Под бой курантов и бодрую речь президента. Сердечный приступ. Скорая не успела — пробки, гололед, нет свободных бригад, все на выездах. С тех пор Артем ненавидит Новый год, Рождество, Масленицу и вообще все праздники, связанные с зимой. — Вы уверены, что я там необходим? — спрашивает устало, все еще надеясь, что его не заставят участвовать в дурацких конкурсах и надевать праздничный колпак. — Совершенно. Идемте-идемте, нечего киснуть в этой темноте. — Наталья Николаевна отбирает у него бумаги и чуть ли не силком выводит из кабинета. Артему ничего не остается, кроме как подчиниться энергичной начальнице. — Если вы надеетесь отсидеться где-нибудь в уголочке, учтите, я вам этого не позволю, — шутливо грозит наманикюренным пальцем Наталья Николаевна. Артем мысленно содрогается, понимая, что попал. А если еще и Витька подключится, то все… туши свет, бросай гранату, как говорится. Ладно. Зато можно будет напиться на халяву. И надеяться, что там не будет Игоря. * * * Артем замечает его идеально выглаженный костюм как раз в тот момент, когда его ничего не значащий разговор с Ксюшей, секретаршей Натальи Николаевны и по совместительству весьма симпатичной брюнеткой, уже полностью исчерпывает себя и остается только вежливо друг другу кивнуть и разойтись в разные стороны. Игорь даже сейчас, на официальной пьянке, весь из себя такой холеный, идеальный, гладко выбритый — словом, до ужаса раздражающий. Артем помнит его таким еще с института. Вежливым и тактичным, прилизанным, умеющим ладить буквально со всеми. Вот только неизменных огромных очков больше нет — то ли линзы, то ли коррекция зрения, Артем в душе не ебет, честно. Да и неинтересно как-то, столько лет прошло. Они сталкиваются взглядами чисто случайно, когда Игорь приближается к бару, рядом с которым стоят Артем и Ксюша. Током прошибает привычно, словно только вчера виделись. Словно давно и прочно женаты и осталось только решить, ехать к родне на Новый год или остаться вдвоём на все праздники. Артем прикусывает язык, лишь бы не позвать его, не вовлечь в абсолютно бесполезный разговор и не спросить между делом, как у него дела. Вместо этого он преувеличенно учтиво протягивает очередной бокал Ксюше и толкает какой-то абсолютно тупой тост про Новый год. Ксюша смотрит на его немного подозрительно — еще бы, за все то время, что Артем работает в компании, они едва ли десятком слов не по работе перекинулись, — но послушно чокается бокалом. А затем включается старая, как мир, песня Happy New Year. И убежать от воспоминаний больше не получается. Артем приглашает секретаршу на танец, под бдительным взором Натальи Николаевны и Витьки. Ксюша все еще смотрит с подозрением, но соглашается. Он кожей чувствует взгляд Игоря и против воли переносится в маленькую комнатушку за пределами МКАДа, в которой именно под эту песню заново учился любить Новый год. — Все хорошо? — спрашивает Ксюша, пытаясь перекричать динамики. — Все отлично, — насквозь фальшиво улыбается Артем. Ему самому противно от своего лицедейства, но ничего другого он предложить не может. Не может заставить себя забить на все и тупо веселиться. И все из-за проклятого Игоря. Гадство. — Ксень, разреши, я уведу твоего партнера, — раздается голос рядом едва слышно из-за громкой музыки. Артем охуевает от жизни. Потому что это Игорь, и он улыбается Ксюше так, как он улыбался когда-то давно, еще в институте. Когда он улыбался Артему. Ксюша кивает, и Артема уводят, схватив за запястья. Тот не понимает, что происходит, и потому не сопротивляется. — Долго ты собираешься пожирать меня глазами? Может, скажешь уже хоть что-то? — спрашивает Игорь, когда они остаются один на один в единственной курилке в помещении, а не на улице. Артем проклинает тот факт, что они здесь одни. Какого хрена вообще? Все резко побросали, что ли? — Что сказать? — решает сделать из себя дурачка. Игорь фыркает и поглаживает галстук у горла. Он всегда так делает, когда нервничает. — Я не знаю. Это же ты пожираешь меня глазами с тех пор, как я пришел сюда на работу. «Ты — мой бывший», — хочется закричать Артему. Ты мой бывший, с которым мы расстались за неделю до Нового года, ты пришел сюда работать, и теперь мне нет покоя. — Мне нечего тебе сказать. Я пойду вернусь на праздник. — Артем всегда был трусом. И не то чтобы он склонен отрицать этот факт. Но он не учитывает одного: Игорь всегда пер напролом. И эта его черта не изменилась еще со времен студенчества. Поцелуй выходит спонтанным, но таким желанным. Артем задыхается от эмоций и пытается вырваться, но Игорь не позволяет. Он ведет в этом поцелуе, шевелит языком, и Артема привычно прошибает током. Сука. Ну почему за столько лет он так и не научился жить без этого?.. — Извините, что прерываю, но, Темыч, тебя там Наталья обыскалась. — Вряд ли на свете есть вещи, которые способны смутить Витька. Артем поспешно разрывает поцелуй и уходит, пока не наделал новых глупостей. Витька бежит за ним. — Зря сбежал, — констатирует тот. — Прошу, умолкни, — просит Артем, и впервые на его памяти Витька замолкает. Они возвращаются в зал одни, без Игоря. Артем не хочет думать, где застрял человек из его прошлого. — Ты просто обязан оторваться по полной, — орет ему на ухо Витька, и впервые Артем желает последовать его совету. Он напивается от души, орет вместе с остальным коллективом известные новогодние песни и участвует в дурацких конкурсах, как и просила его Наталья Викторовна. Игоря все нет, но Артем запрещает себе любые тоскливые мысли. Да, он ненавидит Новый год и все, что с ним связано, но сегодня ему так хорошо и так весело, что можно на время забыть обо всем и просто наслаждаться праздником. Артем напивается вместе с Витькой и вместе с ним же хочет доехать до дома, но ему не дают. — Я поведу, — говорит неизвестно откуда взявшийся абсолютно трезвый Игорь, и у Артема нет ни сил, ни желания спорить. Он просыпается от легкого прикосновения к плечу и понимает, что они возле дома Игоря. — Я не знал, куда тебя вести, поэтому привез к себе, — словно в оправдание говорит Игорь. Артем ничего не отвечает, просто молча выходит из машины. Квартира Игоря пахнет корицей, хвоей и мандаринами — типичный новогодний запах. Артема тошнит, но он старается этого не показывать. — Ванная там, — проницательно замечает его состояние Игорь. У Артема хватает сил, только чтобы кивнуть, а затем ринуться в указанном направлении. Как же стыдно, блять. — Это ничего, — говорит Игорь, когда Артем выползает из ванной. — Спасибо, — хрипит тот. — Не за что. Артем хочет многое у него спросить. Например, почему тот бросил его в канун Нового года. Или почему объявился сейчас. Но все, что он может — это стиснуть зубы и закрыть глаза. *** — Дай мне шанс, — произносит Игорь, как только Артем открывает глаза. — Зачем? — Я дурак и все испортил. Прости. Я хочу все исправить. — Зачем? — Я люблю тебя. И Артем хочет верить, правда. Вот только чудес не бывает. — Давай просто работать вместе, — предлагает. — Спасибо, что приютил, — благодарит. И ни слова о признании. Игорь не принимает поражение. — Давай встречать Новый год вместе, — предлагает в ответ. Артем хочет блевать, но сдерживается. Он же все-таки пиздец какой вежливый, зря, что ли, мать столько сил в его воспитание вбухала. — Вынужден отказать. Я уже приглашен на одно мероприятие. — Врешь. Я же знаю, как ты ненавидишь этот праздник. А вот это удар ниже пояса, думается Артему. Сука, как посмел только. — Все меняется, — пытается держать лицо. — Только не твоя ненависть к Новому году, — возражает Игорь. — Даже у меня не получилось побороть ее до конца. — Почему ты бросил меня тогда? — Артем не удерживается и все же задает этот дурацкий вопрос. А потом понимает, насколько глупо тот звучит. Обоюдно же решили… Вот только почему все еще есть ощущение, что бросили именно его? Даже спустя столько лет. — Испугался. — Игорь не выглядит виноватым. Артем хочет знать, чего конкретно, но он стискивает зубы, выбрасывает сигарету и идет работать. Хотя какая к черту работа тридцать первого декабря?.. До Нового года остаются считанные часы. *** Артем до конца не понимает, почему все же соглашается на это безумие. Пытаться вернуть прошлое — это же как пилить опилки. Тупо, бесполезно, и никто в здравом уме не станет этим заниматься. Но кто сказал, что Артем такой? — Нам нужно украсить елку и порубить оливье. Продуктов в холодильнике не то чтобы много, но на двоих вполне хватит, — говорит тем временем Игорь, открывая дверь своей квартиры. — Проходи. Артем заходит. Ничего особенно праздничного не замечает. Только куча коробок, связанная, видимо, с недавним переездом, да совершенно непраздничная елка в углу комнаты. И никаких тебе гирлянд, мишуры и прочей бесячей новогодней атрибутики. — Я не планировал отмечать, — зачем-то объясняет Игорь, торопливо ставя одну коробку на другую и относя в угол зала. «Я тоже», — хочет сорваться с языка Артема, но он молчит. Взгляд натыкается на коробку поменьше, стоящую возле елки. Артем идет прямо к ней и открывает. Так и есть. Разная новогодняя херня, которой люди украшают дом в надежде, что она зарядит их новогодним настроением. — Если ты не хочешь, можем не украшать… — Игорь заметно нервничает. — Все ок. Украсим. Давай ты украсишь елку, а я порублю оливье, — предлагает Артем наиболее приемлемый для него вариант развития событий. — Нет, — вновь нарушает его планы Игорь. — Вместе украсим и вместе нарубим. Как раньше. Да что б тебя. Артем внутренне воет. — Ладно. — Черт с тобой. Ты хозяин дома, тебе и карты в руки. — С чего начнем? — С елки. Блять. Ну с елки, так с елки. Артем достает из коробки гирлянду и начинает ее разматывать. Игорь берет освободившийся конец и кладет его на макушку. Украшают молча. Даже спустя столько лет понимают друг друга без слов. И вот спустя всего десять минут перед ними стоит празднично украшенная елка, обмотанная цветной гирляндой и серебристой мишурой, в разноцветных елочных игрушках. — Здорово, правда? — Игорь буквально излучает счастье, попеременно глядя то на елку, то на Артема. Против воли Артем улыбается, воскрешая в своей памяти образ того милого мальчика в очках, которого когда-то любил. — Правда. Которого любит до сих пор. Они идут на кухню нарезать оливье. «Новый год без оливье не наступит», — так часто говорила мама Артема и улыбалась, глядя, как Артем старательно нарезал соленые огурцы. — Ты чего? Артем чувствует прикосновение к своей руке и отрывает взгляд от ножа с доской, на которой лежат уже нарезанные соленые огурцы. — Ничего. — Он быстрым движением руки стирает влагу со щек и скидывает все с доски в миску. — Маму вспомнил? — спрашивает Игорь, возвращая свою руку, испачканную в картошке, на руку Артема. Чуть сжимая в знак поддержки. Артем не отвечает, но Игорю это и не нужно. Сочувствие во взгляде на удивление не бесит. До боя курантов остается час. *** — Куда тебя звали? — внезапно спрашивает Игорь, когда они накрывают на стол. Шампанское, мандарины, тарелка оливье — они не изменяют своим традициям. Вот только вместо телевизора ставят ноутбук с прямой трансляцией лучших новогодних фильмов. — А? — Ты говорил, что тебя уже позвали отмечать Новый год. — А. На самом деле никто никуда Артема не звал. Ну кроме Витьки, который не оставляет попыток наладить его личную жизнь. Даже сейчас он хотел пожертвовать праздником в кругу семьи и сходить с Артемом в любой бар на его вкус. Естественно, Артем отказался — он знал, как Витек ненавидит шумные места и компании и обожает свою жену с маленьким ребенком. — Витек звал в баре посидеть. Я отказался. — Из-за меня? Вот это самомнение, усмехается Артем. — Мечтай. Просто настроения нет веселиться. Сам знаешь. — Знаю. Как бы Артем ни ненавидел Новый год, а старая-добрая «Ирония судьбы» все еще заставляет его переживать за главных героев, как при первом просмотре в далеком-далеком детстве. Ему никогда не нравился Ипполит, но его он понимал лучше всех из этой троицы. И хотя разум говорил, что выбор Нади далек от адекватного, сердце радовалось каждый раз, когда их с Лукашиным любовь побеждала все обстоятельства. Жаль, что в жизни так бывает далеко не всегда. Как говорится, в одну реку дважды... К черту народные мудрости. Начинает звучать бой курантов. Раз. Игорь торопливо вскакивает со стула и разливает шампанское по бокалам. Два. Артем берет в руки бокал и тоже встает. Три. Смотрит на Игоря и никак не может отвести взгляд. Четыре. Игорь смотрит на него в ответ, и в глазах вспыхивает нечто такое, чему Артем боится давать название. Пять. Они чокаются бокалами и медленно отпивают. Шесть. Артем закрывает глаза и загадывает быть счастливым вместе с Игорем. Семь. Игорь оказывается близко-близко, Артем видит каждую веснушку на его лице. Восемь. Прикосновение к губам едва заметное. Чувствуется горечь шампанского. Девять. Артем отвечает на поцелуй и притягивает к себе Игоря еще ближе. Десять. Они вместе вспоминают, каково это — изучать лица друг друга губами и пальцами. Одиннадцать. Разрывают поцелуй, но остаются в объятиях. Сжимают так сильно, что еще немного — и станет больно. Ну и пусть. Артем уже отпустил его однажды. Больше этого не повторится. Двенадцать. С новым счастьем. С новым шансом.