Хитрый план

      До своих тридцати лет Дин Винчестер считал, что самое ужасное, что с ним может случиться в жизни, — это влюбиться в лучшего друга. И он, как человек, побывавший в аду и переживший много всякого пипеца, имел право утверждать, что это правда.       Вот только оказалось, что самое-самое ужасное — влюбиться в лучшего друга-ангела в разгаре апокалипсиса, когда пернатый теряет связь с небесами и постепенно становится всё больше похожим на человека.       Кастиэль стремился как можно чаще проводить время с ними, набираясь опыта жизни среди людей, нутром чувствуя, что эти знания ему пригодятся. Он спрашивал друзей обо всём подряд, глядел под руки, просил расписывать по пунктам, как действовать в той или иной ситуации, и смотрел так внимательно и наивно, словно ребёнок, и на сердце у Дина разливалось тепло. Ангел выглядел так мило, когда наклонял голову, внимая жизненные уроки.       Бобби и Сэму такое его поведение вскоре надоело, и они заявили Дину, что, раз ангел его, ему с ним и нянчиться. А тот и не был против — возможность провести время вместе с ним без надобности искать для этого повод была ему по душе.       И постепенно, день за днём находясь рядом с ним и чувствуя странную нежность в груди, Дин понял: он влюбился в этого младенца в плащике, утонул в его голубых внимательных глазах. И тогда возникла проблема.       Ангел совершенно не понимал намёков, а напрямую рассказать о своих чувствах Дину мешало воспитание. Да и вдруг ему лишь кажется, что Кас смотрит на него не как на друга?       — Сэм, мне нужна твоя помощь, — услышал однажды Дин из-за двери в комнату Сэма в домике Бобби и моментально остановился.       Брат тяжело вздохнул, понимая, что сейчас будет ой как неловко, но, видимо, уловив матерные мысли Дина о том, что старший с ним сделает, если он обидит его ангела, всё же согласился помочь.       — Я… Мне кажется, что… Со мной что-то происходит, — нервно сказал Кас.       — Что происходит? — мягко и терпеливо спросит Сэм.       — Я не знаю, но мне почему-то очень грустно, когда Дина нет со мной рядом, а когда он есть, так хорошо и радостно. И, Сэм, иногда, когда я сплю, я вижу его во снах. В весьма… Непривычном для него виде. И от его голоса меня ведёт, словно кошек от кошачьей мяты, его хочется слушать и слушать… И…       — Так, всё, — неловко прервал Сэм исповедь ангела. — Мне кажется, ты в него влюбился.       — Э… Это плохо? — расстроился Кастиэль.       — Нет, это скорее… Очень сложно. Но ни в коем случае не плохо. Просто Дин… Он не привык к долгим отношениям, просто, чтоб ты имел в виду. Самые долгие его отношения длились не больше месяца. И я считаю, что он не позволит себе воспользоваться твоими чувствами, он слишком уважает тебя. Но при этом… Я не знаю, что тебе делать, Кас. Лучше, конечно, с ним поговорить, но он не любит говорить о чувствах, поэтому… Чёрт, — Сэм хлопнул себя по бедру. — Наверно, тебе стоит намного подождать, пока мы разберёмся с апокалипсисом, хотя… Чёрт, дружище, прости, не знаю. Это слишком сложно.       — Ладно, — скрипнула кровать, видимо, ангел встал с неё, и Дин поспешил скрыться от двери прочь. — Спасибо тебе, Сэм.       И теперь у Дина была уверенность в том, что ему нужно что-то делать. Вот только теперь всё упиралось в непонимание ангелом намёков и дикое смущение охотника из-за разговоров о любви. А они имели место быть, эти самые разговоры, ведь то, что ощущал Дин по отношению к другу, явно перешло границы простой влюблённости.       И вот, после расстраивающей новости о том, что Богу на них плевать, Кас впервые за долгое время покинул их, а им попалось дело про разбитые об стены головы в доме престарелых, где одна из жертв — вор виагры. Дина этот случай позабавил, а Милдред лишь помогла ему осознать, насколько крепки и сильны его чувства к Кастиэлю. И тогда в голове Дина созрел коварный план, а во внутреннем кармане куртки поселилась баночка с виагрой — чтобы всегда быть наготове и начать действовать при первом удобном случае.       И этим случаем становится похмелье Каса после первого за много миллионов лет запоя. Болезненно выглядящий уставший ангел так трогателен, что Дин сжаливается и «угощает» его таблетками — разумеется, там не только нужные Касу, но и с десяток «предателей», приехавших с последнего дела.       Ближайший город в часе езды, Сэм уже уехал, лишь удивившись порыву брата ненадолго задержаться и желанию взять два номера, а не один, и Дин очень надеется, что они успеют доехать до места до того, как начнётся действие таблеток.       Кас вертит в руках баночку, не вглядываясь особо, что написано, и, только открыв крышку, спрашивает у Дина:       — Сколько мне принять?       — Тебе? — Дин чешет затылок, задумавшись, вспоминает маловосприимчивость друга к алкоголю и количество выпитого им спиртного. — Тебе, я думаю, все.       Ангел без лишних вопросов открывает баночку и вываливает всё содержимое себе в рот. Задней мыслью Дин понимает, что Кас не поморщился бы, подкинь он ему перец или что похуже, и от такого доверия небесного создания у человека в очередной раз подкашиваются ноги, и он уже жалеет о том, что вообще всё это затеял. Как он посмел так низко поступать с воином Божьим? Как вообще смеет чего-то от него хотеть? Да кто он такой, в конце концов, чтобы так подло разводить божественное древнее существо на секс?       Но что-либо менять поздно — одним глотком Кас отправляет таблетки вглубь своего тела, и Дину остаётся лишь смириться с тем, что он, возможно, только что всё испортил.       Кастиэль глядит на напряжённого человека, сидящего рядом с ним за рулём, и мягко улыбается. То, что Дин сожалеет о своём поступке, хотя ничего плохо ещё не случилось, значит намного больше, чем сам Винчестер думает. И для ангела это очень важно — благодаря мыслям охотника, которые настолько громкие, что он слышит их даже без собственного желания, Кас теперь знает и о плане Дина, и о том, что это были за таблетки, и о том, как сильно Дин его любит. И благодать внутри тихонько и счастливо вибрирует, словно мурлыкающий кот, предвкушая дальнейшее развитие событий.       Действие таблеток начинается тогда, когда они подъезжают к мотелю, ангел чувствует расходящееся по телу возбуждение.       Дрожащими руками Дин паркуется, а Кас направляет все силы на то, чтобы человек не заметил изменений в его поведении раньше времени. Стоящий около двери номера Сэм приветствует их и, скорчив недовольную рожу и швырнув в Дина ключами, уходит к себе. Старший глубоко вдыхает, открывая дверь и пропуская Каса вперёд.       Щёлкает замок, и с глухим стуком развернувшегося Дина прижимают спиной к стене.       — Ты с катушек слетел? — почти испуганно спрашивает Дин, глядя в синие глаза с расширившимися зрачками.       — А ты уверен, что именно я? — шепчет хрипло Кас, опаляя дыханием его шею. — Ведь это не я подсунул лучшему другу виагру. И не я теперь чертовски об этом жалею.       — Прости, Кас, — выдыхает Дин, ощущая бёдрами возбуждение друга.       — Простить? — ухмыляется тот, запуская руку под его одежду и щекоча подтянутый живот. — За что? За то, что теперь у меня есть железное оправдание на случай, если я решу сделать вот так? — ловкие пальцы ныряют под пояс штанов и сжимают член сквозь трусы, вырывая у Дина ошарашенный выдох. — Или вот так? — подавшись вперёд, Кастиэль впивается в губы своего человека, но, не встретив реакции, прикусывает нижнюю — не до крови, легонько, чтобы привести Винчестера в чувство.       Получив неуверенный ответ на поцелуй и чувствуя почти болезненное давление в паху, Кас улыбается и вытряхивает своего человека из куртки и рубашки, а после сам избавляется от плаща и пиджака.       — Дай я, — шепчет Дин, тянется дрожащими пальцами к пуговицам его рубашки, в процессе отрывает парочку, но всё же обнажает ангела, стягивая собственную футболку следом. — Какой красивый… — шепчет человек, ведя рукой по крепкой груди и сильным плечам Кастиэля.       Тот усмехается, наклоняется, целуя его ключицу и расстёгивая джинсы, и чувствует, как Дин расправляется с ширинкой его брюк. Штаны спадают к их ногам, подрыгав стопами, Винчестер выпрыгивает из кучи тряпок, и Кас, последовав его примеру и подхватив Дина под бёдра, словно лёгкую барышню, разворачивается в сторону постели.       — Кас, что ты?.. — испуганно пищит тот, отстраняясь, вцепляется руками в сильные плечи ангела и крепко обхватывает ногами его поясницу. — А ну отпусти меня!       — Как скажешь, — и он кидает охотника на кровать, тут же падая сверху, впиваясь губами в шею, легонько прикусывая кадык и прижимаясь крепко стоящим членом к паху Дина.       — Ка-а-ас, — стонет тот, запуская пальцы в его волосы, а второй рукой проникая под трусы и сжимая ягодицу.       — Я здесь, мой хороший, — шепчет ангел, медленно стягивая с него нижнее бельё и отбрасывая его куда-то в сторону, своё собственное отправляя следом. — Я здесь, и благодаря тебе мы сейчас сделаем то, что могли сделать давным давно.       Кастиэль переворачивает мелко дрожащего Дина на живот, целует покрытые веснушками плечи и лопатки, сжимает ягодицы и натыкается между ними на что-то, чего по человеческой физиологии там быть не должно.       — Я готовился, — смущённо выдыхает Дин, через плечо глядя в приятно удивлённые синие глаза.       — Ты мой золотой, — смеётся Кас, изворачивается, целуя его губы, и щёлкает пальцами, материализуя баночку со смазкой.       Пробку в анусе заменяют скользкие пальцы, плавно раздвигающиеся внутри, и Дин нетерпеливо стонет, насаживаясь на них, стараясь принять глубже.       — Давай же, Кас, не томи! — скулит охотник, цепляясь пальцами за простынь.       — Потерпи, Дин, — хмыкает тот, добавляя четвёртый палец и выбивая из Дина очередной стон. — Виагры наглотался я, а с ума от возбуждения сходишь ты.       — Кас, пожалуйста! — Дин бьёт кулаком подушку.       — Ну, раз ты так просишь…       Кастиэль переворачивает его на спину, закидывает сильные ноги себе на плечи и вставляет член в разработанное отверстие, проникая сразу на всю длину. Дин широко распахивает глаза, чувствуя долгожданную заполненность, спускает голени, вновь обхватывая ими поясницу своего ангела, и, обняв за плечи, прижимает его к себе, вслепую ища его губы, царапая ногтями сильную спину. Крылатый, дав ему немного привыкнуть, начинает плавно двигаться, вцепившись правой рукой в изголовье кровати и слыша подозрительный хруст, а левой сжимая орган партнёра.       Дерево трескается под сильными пальцами, Дин с наслаждением стонет от каждого мощного толчка, а потом вдруг собирается с силами и переворачивает их, уже сам насаживаясь на ангельский член и двигаясь на нём, наклоняется, целуя губы Кастиэля и переплетая пальцы с пальцами руки, секунду назад сжимавшей ни в чём не повинное изголовье.       — Как же долго я об этом мечтал, — выдыхает он, впиваясь в его шею.       — Мог просто сказать мне, — стонет ангел, поглаживая орган партнёра.       — Я боялся, что ты оттолкнёшь… Но об этом потом.       Дин принимается энергичней двигаться, часто сжимаясь, член внутри каждый раз задевает простату, и Кас в нетерпении подкидывает бёдра, впиваясь пальцами в его ягодицы, гортанно стонет, запрокидывая мохнатую голову. Через некоторое время, после особо глубокого толчка, Дин сжимается, кончая Касу на грудь и живот и чувствуя разливающееся внутри семя крылатого. Тяжело дыша, человек встаёт с члена и падает рядом с ангелом, обхватывает его талию рукой, прижимая к себе и счастливо выдыхая.       — Я люблю тебя, — шепчет он в тёмные вихры.       — Я тебя тоже люблю, — Кастиэль опаляет дыханием его грудь и мягко целует ключицу.       Минут через пять Дин чувствует, как ему в бедро упирается чужой возбуждённый орган.       — Кас? — он непонимающе хмурится, когда тот переворачивает его на спину и прижимается сверху. — Кас, какого?..       — Ты думал, что после принятого мной количества таблеток мне хватит одного раза? Теперь терпи. Не волнуйся, если что случится, я тебя исцелю.       — Успокоил, блин, — выдыхает Дин, чувствуя, как в чувствительное отверстие по сперме проникает член.       — Чего ты там говорил про то, что долго ждал и боялся, что я тебя оттолкну? — тихо спрашивает Кас, прижимая утомлённого Дина к себе и ласково перебирая его волосы.       — Я хотел сказать, что я влюбился в тебя с год назад, или даже больше, когда ты перестал быть противной бесчувственной скотиной, — шепчет тот, удобнее располагая голову на его груди и забрасывая ногу на его бёдра. — И с тех пор пытался тебе намекнуть о своих чувствах, но ты не понимал. А пару недель назад я, уж извини, подслушал ваш с Сэмом разговор о твоих чувствах и решил, что надо действовать.       — Ты мой решительный, — смеётся Кас, целуя его в лоб, и Дин улыбается, тянясь к его губам.       — Ага, — ухмыляется он, оторвавшись на секунду. — Твой. А ты мой.       — Ну разумеется. Чей же ещё? Никому не нужен падший ангел.       — Мне ты нужен, Кас, слышишь? — Дин тыкает его пальцами под рёбра, показывая своё недовольство такими мыслями крылатого. — Ты моя семья, я люблю тебя, и ты мне нужен.       — Что ж… — Кас наигранно задумывается, в после, опрокидывая Дина на спину и прижимая сверху, выдыхает в его губы, кладя ладонь на отпечаток на человеческом плече.       — Пожалуй, этого мне хватит, ведь я тоже тебя люблю.       — Всё с вами ясно, — недовольно бурчит Сэм, зайдя в их номер, чтобы проверить брата, и видя этого самого родственника и лучшего друга на кровати обнажёнными. Впрочем, он благодарен уже за то, что они прикрыты простынёй. — Теперь не видать мне спокойствия, как собственных ушей.       Парень кладёт пирог на столик около двери и, возмущённо хлопнув несчастной, выходит прочь. Секунду спустя его рука просовывается в щель между дверью и стеной и хватает ключи от машины.       — Сэм!.. — начинает было свою шарманку о том, что «хоть одна царапина, я тебе уши на жопу натяну», Дин, но Кас затыкает его поцелуем и, намекая, сжимает ягодицу, кружа пальцем вокруг немного припухшего отверстия и вырывая тихий стон.       — Кас, пощади меня, — смеётся Дин, отстраняясь. — Если ты меня в первый же день до дыр протрёшь, что ж мы потом делать будем?       — Придумаем что-нибудь, — обнадёживает Кас, и Дин выгибается, чувствуя прикосновение пальца к чувствительной точке внутри.       — Ка-а-ас, — стонет он.       — Нафиг отсюда, — бормочет Сэм, спешно заводя машину и выезжая с парковки. — Как можно дальше. Моя психика этого не выдержит.